// AL1C3.cor███ted

      Ребята вернулись в виллу уже глубоким вечером — фан-встреча выжала их досуха, но оставила внутри тёплое послевкусие. ARMY кричали до хрипоты, сердечки мелькали, кто-то даже плакал, обнимая воздух. Наёмники довели их до ворот молча, кивнули и растворились в темноте. Пак бросила только: «Отбой через сорок минут. Завтра в шесть». Дверь кабинета закрылась.       В гостиной горел приглушённый свет. EternalJin рухнул на диван, вытянул ноги. NeonHope сел рядом, уткнулся лбом в его плечо. NovaKook раздал воду из холодильника. Остальные расселись кто где — кто на ковре, кто в кресле. Никто не говорил громко.       NeoRM потянулся к планшету на столе — экран ещё светился, трансляция не выключилась. Коснулся пальцем — изображение развернулось на всю стену.       Звук ударил сразу.       Бас вгрызся в грудь, скриминг резал уши, синтезаторы рвали воздух на куски. Бульдозер, обвешанный колонками и прожекторами, полз по улице Термитников, давя под гусеницами обломки бетона и мусор. Толпа ревела — не фанаты, а стая, готовая рвать и жрать.       На крыше кабины стояла ChanChan. Худая, в чёрном комбинезоне с неоновыми прожилками, волосы кислотного цвета торчали во все стороны. Синтезатор и пульт перед ней — она раскачивалась не в такт, будто её тело жило в другом измерении. Пальцы летали по кнопкам, и вокруг машины вспыхивали голографические баннеры: «Плати за рекламу, а не за билет», «Сегодня бесплатно. Завтра не наступит никогда!». Чат летел вверх, донаты сыпались: «500 — ник на броне 30 сек», «1000 — снеси именно эту лачугу». Она отвечала в микрофон ядовитым голосом, меняя тембр мгновенно — то сладко, то как нож по стеклу.       На капоте — FireFox. Рыжая, в куртке с шипами и венами, будто пульсирующими огнем, бас-гитара в руках. Она долбила по струнам, каждый удар — как взрыв. Гриф вдруг вспыхнул — из него вырвалась струя огня, длинная, яркая, осветила лица в толпе. Она запрокинула голову, открыла рот — пламя вылетело из горла, осветило небо. Толпа взвыла, дроны кружили, ловя каждый кадр для рекламы.       А потом выскочила MadCat.       Экзоскелет времён Атлантической войны — весь в самодельных пластинах, красных диодах, цепях и шипах. Две катаны в руках. Она неслась по бульдозеру, делала сальто над горящим мусором, прыгала через толпу, приземлялась на капот с шипением и мяуканьем в микрофон. Кто-то полез слишком близко — она метнулась, катана сверкнула в воздухе, остановилась в сантиметре от лица. Парень шарахнулся назад, упал. MadCat заорала скримингом, выгнулась в прыжке, пролетела над толпой и приземлилась на крышу — прямо рядом с ChanChan.       Бульдозер врезался в стену старого здания. Бетон посыпался, огонь вспыхнул ярче. MadCat снова прыгнула — сальто через пламя, приземление на гусеницу, катаны мелькнули, отсекая кусок рекламного баннера. Толпа ревела, кто-то плакал от восторга, кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял в трансе, пока дроны фиксировали всё: рекламу каждые десять секунд, донаты летели, как дождь.       Группа людей — человек пятнадцать, может больше — ломилась к бульдозеру сбоку, с улицы, которая только что была перекрыта. Кто они — фанаты, ненавистники, просто обезумевшие от адреналина — не разобрать. Все кричали, большинство размахивали руками, кто-то просто бежал, спотыкаясь о мусор и обломки. Они лезли на гусеницы, цеплялись за борта, пытались забраться на капот, будто там можно было что-то отобрать или сломать.       Дозер полз дальше, не сбавляя хода. Гусеницы перемалывали асфальт с тяжёлым хрустом.       MadCat спрыгнула с крыши на подножку кабины — одним движением, как кошка, которая падает на четыре лапы. Экзоскелет лязгнул, красные огни на пластинах вспыхнули ярче. Она развернулась лицом к толпе, присела на корточки, выгнула спину и издала злобное, протяжное мяуканье — громкое, усиленное микрофоном, от которого уши закладывало.       Первый, кто полез слишком близко — парень в рваной толстовке, с татуировкой на шее, — схватился за край подножки. MadCat метнулась вперёд. Перчатки экзоскелета — с крючковатыми когтями, длинными, загнутыми, как у дикой кошки, — чиркнули по его лицу. Кровь брызнула сразу — три рваные ссадины от виска до подбородка. Он взвыл, отшатнулся, поскользнулся и упал под ноги толпы. — Кому еще автограф на память!? — хрипло крикнула она наседающей массе.       Вторая — женщина с короткими волосами, в старой куртке с нашивками — попыталась схватить MadCat за ногу. Когти полоснули по ее предплечью — ткань и кожа разошлись, красные полосы мгновенно налились кровью. Женщина отлетела назад, прижимая руку к груди, лицо исказилось от боли и шока.       MadCat снова мяукнула — теперь выше, яростнее, с шипением на конце. Она выпрямилась во весь рост, экзоскелет загудел, катаны в ножнах на поясе качнулись. Толпа отхлынула на шаг, потом на два — кто-то поскользнулся на строительном мусоре, кто-то просто замер, глядя на неё снизу вверх.       Дроны нырнули ближе — один поймал крупный план: когти MadCat в крови, шлем с маской бешенной кошки с разноцветными визорами, зеленым и красным. Чат взорвался: «МЯУКАЕТ КАК БОГИНЯ», «500 — когти влево!», «Снеси их всех!».       FireFox на капоте ударила по бас-гитаре — басовый дроп прошёл по земле вибрацией. Огонь вырвался из грифа, осветил лица в толпе. ChanChan на крыше кабины даже не обернулась — пальцы продолжали бегать по пульту, голографические баннеры мигали над головами: «Скидки на синткожу! Звоните 8800...».       Дозер двинулся дальше. MadCat осталась на подножке — присела, выгнула спину, снова мяукнула — теперь тише, угрожающе, как кошка, которая уже победила и просто напоминает об этом.       Ребята в гостиной молчали. NeonHope закрыл глаза ладонями. NovaKook отвернулся к стене. ShadowSuga сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Они… отгоняют их, как собак, — прошептал EclipseJimin.       VelvetV смотрел на экран, не веря тому, что видит. — А люди всё равно лезут. Зачем?       Шоу продолжалось.       Группа людей стояла поперёк дороги, упрямо расставив ноги. Рваные куртки, самодельные маски из тряпья, кто-то сжимал палку, кто-то просто стоял, глядя вперёд. Они кричали что-то неразборчивое, размахивали руками, пытались перегородить путь бульдозеру.       Машина не сбавила ход.       Часть людей бросилась в стороны — кто-то споткнулся, упал, пополз прочь на четвереньках. Другие остались. Дрон приблизился: молодой парень в потрёпанной толстовке с капюшоном, глаза широко раскрыты, рот открыт в беззвучном крике. Гусеница надвинулась — медленно, тяжко. Нога исчезла под металлом, тело дёрнулось, потом ещё раз — резко, как тряпичная кукла. Кровь брызнула на объектив, размазалась чёрно-красным по линзе. Камера не дрогнула — продолжила снимать.       NeonHope резко отвернулся, зажал рот ладонью. Лицо побелело, глаза расширились. Он вскочил, споткнулся о край ковра и побежал в ванную — дверь хлопнула, через секунду послышался звук рвоты.       NovaKook закрыл лицо руками, плечи задрожали. Он не плакал — просто сидел, сгорбившись, и дышал коротко, прерывисто.       ShadowSuga встал — резко, кулак сжат. Ударил по стене — не сильно, но звук вышел гулким, как удар по металлу. Он стоял так, опираясь лбом о стену, и молчал.       EclipseJimin смотрел на экран, губы дрожали. Он прошептал — еле слышно: — Выключите… пожалуйста.       VelvetV сидел на полу, обхватив себя руками, покачивался вперёд-назад. Слёзы текли молча — он даже не пытался их вытереть.       NeoRM потянулся к планшету дрожащей рукой. Выключил трансляцию. Экран погас.       Тишина легла тяжёлая, липкая. Только из ванной доносился приглушённый звук — NeonHope сплёвывал воду в раковину.       EternalJin смотрел в пустоту перед собой. Потом встал — медленно, как будто тело стало тяжелее. — Это не наш мир, — сказал он тихо. — Мы не будем в нём жить.       Он подошёл к NeoRM, положил руку ему на плечо. Тот кивнул — коротко, без слов.       NovaKook убрал руки от лица. Глаза красные, но сухие. — Они… просто продолжили ехать.       EclipseJimin встал, пошатнулся, но подошёл к VelvetV, сел рядом, обнял за плечи. Тот прижался — молча, крепко.       NeonHope вышел из ванной — лицо мокрое, глаза опухшие. Он сел на пол, между NovaKook и EternalJin. Никто не спросил, как он. Просто придвинулись ближе.       EternalJin потянулся к пульту от проектора, лежавшему на столе. — Давай переключим на что-то нормальное, — сказал он, нажимая кнопку. — Новости хотя бы. Может, там про нас скажут.       Экран мигнул, и вместо чёрного фона вспыхнул новостной блок — яркий, с голографическими вставками, где ведущие сидели в студии, окружённые экранами с бегущей строкой. Мужчина в костюме с неоновым галстуком и женщина с идеальной улыбкой, накрашенной так, будто она никогда не моргала, говорили в камеру с энтузиазмом, который мог растопить бетон. — Дамы и господа Элит-Сити! — воскликнул ведущий, размахивая руками, как будто объявлял лотерею. — Сегодня мы говорим о сенсации, которая взрывает наши экраны! Caramel FuckUp — новая звезда, которая делает музыку не просто хитом, а настоящим апокалипсисом развлечений!       Женщина подхватила, её глаза блестели от восторга, голос звенел, как реклама энергетических имплантов. — Абсолютно верно, коллега! Представьте: бульдозер с колонками, огонь из гитары, катаны в руках и синтезатор, который управляет всем этим хаосом! Сегодняшний дебют в Термитниках побил все рекорды — два миллиона просмотров в прямом эфире, семь миллионов донатов, на текущий момент! И это бесплатно для всех, кто рискнул подойти поближе!       Ведущий наклонился ближе к камере, его улыбка стала шире, глаза загорелись. — А помните хит прошлого месяца — BTS v2? Эти милые мальчики с их электро-слёзами и чистыми эмоциями? Они трогают сердца, заставляют плакать под баллады. Но Caramel FuckUp — это следующий уровень! Они не просто поют про слёзы — они заставляют их литься по-настоящему! Снос самовольных построек под deathcore и trap metal, где каждый донат решает, куда полетит огонь или катана! Это не концерт — это катарсис для всей семьи!       Женщина рассмеялась — звонко, идеально, как записанный сэмпл. — Точно! Незабываемый перформанс...       EternalJin выключил.       Ребята молчали. NeonHope сидел, прижав ладони ко рту, глаза расширились. NovaKook смотрел на экран, как на змею. ShadowSuga сжал бутылку с водой так, что пластик хрустнул. — Они сравнивают нас… с этим, — прошептал EclipseJimin. — Как будто мы вчерашний день.       VelvetV покачал головой. — «Хит прошлого месяца». Мы для них — старая новость.       Пак сидела в кабинете, планшет перед ней. Экран мигнул — связь с Сеулом и локальным офисом. — Цифры за сутки, — произнесла она ровно. — Отток нижней аудитории на 22 процента. Caramel — семь миллионов донатов за шоу. Не случайность. Дебют через две недели после вечеринки Ким Чжун-су. Это его ответ. Личный.       Топ-менеджер из HYBE, Ким Мин-су, кивнул — лицо бесстрастное. — Знаем. Совет видит всплеск. Без паники. Держим линию: эмоциональный хук усилим. Больше стори с ARMY, импровизация в схеме. Маржа упадёт, но переждём.       Локальный промоутер, голос хриплый от сигарет. — Согласен. Промоутеры в Элит-Сити уже корректируют. VIP-вечеринки — с акцентом на «чистоту» против хаоса. Охваты вернём. Держим линию. Без крови.       Пак помолчала, записала. — Арасака... придется принять их предложение. Риск эскалации отношений с ребятами, надеюсь они поймут. — Хорошо. Отчёт завтра. — Связь прервалась.       Это не закончится легко. Но мы не сломаемся.       Она выключила свет. За дверью — тихие голоса ребят.       Подъём прошёл в шесть ноль-ноль — будильник пискнул, ребята поднялись механически, растяжка, завтрак. Пак стояла у стола, планшет в руках, когда они расселись. — Новости из HYBE, — произнесла она ровно. — Arasaka берёт охрану. Контракт подписан. Сменят наёмников через день. Полный пакет: интеграция, защита от утечек. Оптимально для тура.       ShadowSuga отложил ложку — резко, овсянка плеснула на стол. — Arasaka? Те самые, из-за кого мои родители без работы? Они выжали фабрики в Корее, как лимон.       Пак посмотрела на него — без эмоций. — Экономика зависит от них. Отказ — риск проблемами на домашнем рынке. Они дают стабильность.       NeonHope замер, глаза расширились, но он схватил NovaKook за запястье под столом — коротко, успокаивающе. — А если мы не хотим? — спросил EclipseJimin тихо, голос дрогнул. — Хотеть — не KPI. Решение принято.       VelvetV опустил взгляд на тарелку, пальцы сжали вилку.       Мы товар. Опять.       ShadowSuga выдохнул, но взял ложку снова. — Репетиция через пять минут, — сказала Пак и вышла.       Ребята переглянулись. NeonHope улыбнулся слабо, показал сердечко пальцами — тихо, только для них. Они ответили тем же.       Они приехали на арену в семнадцать тридцать — машины остановились у служебного входа, охрана Arasaka уже стояла по периметру. Саундчек прошёл ровно по графику: EternalJin проверил микрофон, NovaKook отработал прыжок, NeonHope улыбнулся в пустой зал. Всё чисто.       В семнадцать ноль-ноль планшет Пак пискнул. Она открыла уведомление, прочитала, не моргнув. Вышла в гримёрку. — Caramel объявили митинг. Площадь перед ареной. Двадцать часов. Пятьдесят процентов донатов — на Термитники.       ShadowSuga отложил бутылку. — Специально перед нашим входом.       Пак кивнула. — По закону не придраться. Толпа начнёт собираться с восемнадцати тридцати. Мы держим вход. Начинаем в двадцать один.       Она вышла.       Ребята переглянулись. NeonHope посмотрел в окно — пока тихо. — Они будут рядом.       EclipseJimin сжал пальцы. — Толпа уйдёт к ним.       EternalJin встал. — Пусть. Мы споём для тех, кто останется.       Они вернулись к репетиции.       К девятнадцати тридцати площадь уже гудела. К девятнадцати сорока пяти бульдозер выкатился вперёд — за ним прицеп, полный ящиков с пивом и другими напитками. MadCat спрыгнула на капот, экзоскелет лязгнул. Она откинула борта прицепа одним движением — ящики посыпались, банки покатились по асфальту. Толпа взревела.       MadCat махнула рукой, катаны сверкнули в воздухе. — Налетайте!       Люди бросились к прицепу — хватали банки, открывали, пиво полилось по рукам, по земле. Дроны закружили над толпой, ловя лица, ловя крики.       FireFox вышла следом — бас-гитара в руках, струи огня из грифа осветили площадь. Ударила по струнам — басовый дроп прошёл по земле.       ChanChan встала на крышу кабины — синтезатор перед ней. Пальцы полетели по кнопкам, голографические баннеры вспыхнули: «Сегодня бесплатно. Завтра не наступит никогда!».       MadCat взяла микрофон — голос хриплый, усиленный. — Эй, вы! — она махнула в сторону арены. — Идёте к этим рафинированным куклам, которые ноют, что понимают вас? Не прожив здесь и года? Под крылом Arasaka? Платите за слёзы, пока мы даём огонь бесплатно!       Толпа взревела — кто-то засвистел, кто-то поднял банку вверх. Пиво полилось рекой.       FireFox запрокинула голову — пламя вырвалось изо рта, осветило лица. — Пятьдесят процентов донатов — на Термитники! — прокричала ChanChan. — Не корпорациям. Вам!       Дроны нырнули ниже — ловили банки, ловили рёв, ловили тех, кто уже шёл к арене, но оглядывался назад.       Внутри арены ребята слышали — через стены, через окна гримёрки. NeonHope замер у зеркала. — Они зовут людей к себе.       NovaKook сглотнул. — Прямо перед нашим шоу.       ShadowSuga сжал кулаки. — Рафинированные куклы. Под Arasaka.       EternalJin встал. — Выйдем. И споём.       NeonHope кивнул — слабо, но твёрдо. — Для тех, кто с нами.       Они встали в круг — руки в центр. Ладони легли одна на другую — крепко.       Пак вошла. — Толпа делится. Заполняемость шестьдесят восемь процентов. Начинаем в двадцать один. Без изменений.       Она вышла.       Ребята посмотрели друг на друга. — Вместе, — сказал EternalJin. — Вместе, — ответили тихо.       За окном гудела площадь. Огонь вспыхивал. Пиво лилось. Толпа ревела.       А на арене ждали те, кто пришёл.       Концерт начался в двадцать один ровно — свет упал на сцену, музыка заиграла, и зал ответил криками, хоть и не такими громкими, как на фан-встречах. Заполняемость держалась на семидесяти процентах — те, кто пришёл, стояли плотно, светили лайтстиками, пели каждое слово. Ребята вышли без пафоса: EternalJin улыбнулся устало, но искренне, NeonHope показал сердечко пальцами, NovaKook прыгнул выше обычного, будто хотел доказать что-то самому себе. Настроение было тяжёлое, но собранное — как будто каждый вдох давался с усилием. Они пели баллады чище, чем на репетициях, рэп резче, танцы точнее. В каждом движении читалось: «Мы здесь. Мы не ушли. Мы для вас». Когда NeonHope на припеве чуть сбился — голос дрогнул на строчке про слёзы, — зал ответил громче, будто хотел его поддержать.       На площади митинг шёл по-взрослому, без криков про кровь и без лишнего шоу. Бульдозер стоял неподвижно, колонок хватало, чтобы голоса долетали до арены. ChanChan говорила ровно, без скриминга — текст был подготовлен, чёткий, как манифест: «Arasaka выжимает город. Их охрана давит улицы, их деньги покупают законы, вы сами знаете как они меняют все под себя! Мы требуем выдавить Арасаку из Элит-Сити. Не силой — законом. Не хаосом — волей людей». FireFox добавляла коротко: «Часть донатов пойдет на реновацию. Не в их карманы — в ваши дома». MadCat просто стояла на капоте, катаны в ножнах, и молчала — её присутствие говорило само за себя. Толпа слушала внимательно: банки пива в руках, но никто не орал, не лез на бульдозер. Донаты шли стабильно — не взрывом, а ровным потоком. Всё выглядело как протест, а не как бунт. Профессионально. Холодно. Эффективно.       Концерт закончился овациями — не такими оглушительными, как могли бы быть, но тёплыми, искренними. Зал стоял, лайтстики качались, кто-то в первых рядах плакал, кто-то просто смотрел молча, будто боялся пропустить последний аккорд. Ребята стояли на сцене плечом к плечу — мокрые от пота, голоса чуть охрипли, но улыбки были настоящими. EternalJin поднял руку — коротко, благодарно. NeonHope показал сердечко пальцами. NovaKook поклонился низко. Толпа ответила громче.       Пак вышла в центр сцены — в строгом костюме, без эмоций. — Спасибо, что пришли. Теперь сессия вопросов и ответов. Задавайте.       Микрофоны разошлись по залу — руки потянулись вверх, девушки и парни в первых рядах уже тянули шеи.       В этот момент за стеклянными дверями арены, на площади, где всё ещё гудел митинг, раздался голос MadCat — усиленный колонками так, что проник даже внутрь.       Она стояла на капоте бульдозера, экзоскелет блестел под прожекторами. Рядом FireFox и ChanChan. Толпа вокруг них притихла — ждала.       MadCat подняла руку — помахала в сторону арены, будто видела ребят через стены. — Эй, у кого есть билеты! — крикнула она, голос хриплый, но весёлый. — Пойдёмте спросим парней, почему они призывают ныть и слушать корп!       Толпа ответила рёвом — коротким, но дружным. Банки поднялись вверх. Кто-то засвистел. Кто-то крикнул: «Идём!»       Люди с билетами — те, кто пришёл к арене, но задержался на площади за пивом и речами, — двинулись к дверям. Сначала десятки, потом сотни. Две тысячи, может больше — не организованно, не строем, а волнами: кто-то с банкой в руке, кто-то с телефоном, снимая на ходу, кто-то просто шёл, поддавшись общему гулу. Охрана Arasaka у входа напряглась — руки на оружии, но пропускала по билетам. Сканеры пищали, двери открывались, люди входили — шумно, с разговорами, с лёгким запахом пива и пота.       Зал гудел. Кто-то в первых рядах обернулся, кто-то шепнул соседу. Лайтстики дрогнули — не все, но заметно.       Пак в наушнике услышала доклад охраны: «Входят две тысячи с билетами. Толпа снаружи продолжает митинг. Без агрессии».       Она повернулась к сцене, голос в микрофон — ровный. — Прошу тишины. Сессия вопросов начинается.       Первый микрофон подняла девушка из задних рядов — в потрёпанной куртке, в руке банка, глаза блестят. — Вопрос от площади, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Почему вы призываете ныть и слушать корпорации? Arasaka вас охраняет, HYBE вас кормит. А мы там, внизу, живём по-настоящему. Без слёз. С огнём.       Зал замер. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. Кто-то в первых рядах крикнул: «Мы с вами!»       NeonHope опустил взгляд — пальцы сжались на микрофоне. NovaKook посмотрел на EternalJin — тот кивнул едва заметно.       EternalJin взял слово первым — голос спокойный, но твёрдый. — Мы не призываем ныть. Мы поём про то, что чувствуем. Про боль, про страх, про надежду. Если кто-то слышит в этом нытьё — значит, мы не достучались до него. Но те, кто пришёл сюда, — они услышали. И остались.       NeonHope поднял голову — глаза блестели, но голос не дрогнул. — Мы не под Arasaka. Мы под вами. Под теми, кто держит лайтстики. Если это звучит как слёзы — значит, мы плачем вместе. А не одни.       Зал на миг затих — кто-то в первых рядах кивнул, кто-то поднял лайтстик выше. Но тишина лопнула, как тонкая плёнка.       Следующий микрофон подняла женщина из задних рядов — лет тридцати пяти, волосы стянуты в короткий хвост, куртка с облупившейся краской на рукавах. Она стояла прямо, не пряча глаза, банка пива в руке всё ещё блестела. — Так может, чтоб хоть знать, о чём плачете, недельку в Термитнике поживёте?! — голос у неё был громкий, усталый, без злобы, но с той тяжестью, которая не оставляет места для шуток. — Там не слёзы. Там крысы, плесень и счётчики, которые жрут кредиты быстрее, чем вы поёте. А вы тут про надежду. Приезжайте. Посмотрите. Тогда споёте по-настоящему.       Зал взорвался — не овацией, а гулом. Кто-то в первых рядах крикнул: «Мы с вами!». Кто-то в задних — из пришедших с площади — засвистел: «Нытики!» Кто-то в середине просто встал и вышел — дверь хлопнула. Лайтстики дрогнули — часть поднялась выше, часть опустилась.       NeonHope сжал микрофон так, что костяшки побелели. Глаза заблестели — не от слёз, а от злости. — Мы не притворяемся, что знаем, каково там! — голос сорвался на высокой ноте, но он не остановился. — Мы не жили в Термитниках. И не будем врать, что понимаем каждую вашу ночь. Но мы слышим. Каждое письмо, каждое сообщение, каждый крик в чате. И если наша музыка кажется вам далёкой — значит, наши слова не дошли. Но мы не сдаёмся. Мы поём не для тех, кто уже всё видел. Мы поём для тех, кто ещё надеется. И если это звучит как нытьё — значит, мы не нашли правильных слов. Но мы найдём. С вами. Вместе.       Женщина посмотрела на него долго. Потом коротко кивнула — без улыбки, но без злобы. — Удачи в поисках.       Она села. Зал ответил — сначала тихо, потом громче. Кто-то крикнул: «Мы верим вам!». Кто-то из задних рядов фыркнул, но остался. Кто-то вышел — дверь хлопнула снова.       Пак в кулисах сделала пометку — коротко, без эмоций. — Следующий вопрос.       Ребята переглянулись. NeonHope выдохнул — резко, будто сбросил тяжесть. NovaKook сжал его руку под столом. ShadowSuga смотрел в зал — не злясь, а будто запоминая каждое лицо.       Концерт закончился через десять минут — овации, сердечки, слёзы. Не все ушли сразу. Некоторые остались у сцены, ждали, пока ребята не спустятся. Кто-то из пришедших с площади просто кивнул — молча, но без злобы.       В гримёрке они сели на пол — прямо на ковёр, не раздеваясь. NeonHope уткнулся лбом в колени — плечи дрожали. — Мы их потеряли. Они правы. Мы не знаем.       NovaKook молчал — сидел в углу, спиной к стене, смотрел в пол.       ShadowSuga ударил кулаком по ковру — тихо, но звук вышел глухим. — Растоптали. Прямо на сцене.       EclipseJimin сжал кулаки — ногти впились в ладони. — Мы не подошли ближе. Опять.       VelvetV сидел, обхватив себя руками, покачивался вперёд-назад — молча, слёзы текли по щекам.       EternalJin встал — медленно, будто тело стало тяжелее. — Мы не сломаемся.       Он посмотрел на них по очереди.       Они посидели ещё немного — молча, держась за руки. За окном площадь пустела. Неон мигал. А внутри гримёрки пахло потом, пивом и чем-то, что пока ещё держало их вместе.       Пак вошла в гостиную ровно в шесть ноль-ноль — будильник ещё звенел в коридоре, а ребята уже сидели за столом, ковыряя овсянку. Вчерашний концерт висел в воздухе — никто не говорил громко, только NeoRM иногда бросал взгляд на планшет, где новости всё ещё мелькали упоминаниями о митинге. — Доброе утро, — произнесла она тем же ровным тоном. — После вчерашнего Q&A эмоциональная стабильность группы минус двадцать восемь процентов. Предлагаю коррекцию. Двадцать четыре часа в Термитниках. Контролируемые условия. С охраной Arasaka, без камер. Для текстов и понимания аудитории. Выезд в десять ноль-ноль.       ShadowSuga отложил ложку — резко. — В Термитники? На сутки?       Пак кивнула. — Да. Живёте как они. Смотрите. Слушаете. Это не экскурсия — эксперимент. Прогнозирую рост мотивации.       EternalJin посмотрел на неё долго. — А если станет хуже? — Не станет. Статистика показывает: реальная картина повышает вовлечённость. Решайте. Два часа на сборы.       Ребята переглянулись. NeonHope сжал запястье NovaKook под столом. — Надо, — сказал NeoRM тихо. — Чтобы не казаться… далёкими.       VelvetV кивнул — медленно. — Идём.       ShadowSuga выдохнул. — Ладно. Но без глупостей.       Они согласились — не все сразу, но через минуту круг замкнулся ладонями в центре.       Мы учимся. По-настоящему.       Они выехали в десять — в чёрных фургонах Arasaka, без логотипов. Охрана — четыре человека, молчаливые, в штатском. Термитники встретили гулом — нижние уровни, где стены срослись из модулей и обломков, воздух тяжёлый, с привкусом металла и плесени. Квартира — крошечная, на тринадцатом этаже, арендованная через посредника. Две комнаты, койки, стол, раковина с трубой, которая гудела.       Первый час — утренний ритуал. NeonHope подошёл к раковине, открыл кран — вода потекла ржавая, с хлопьями. Рядом стоял местный — парень лет двадцати пяти, в потрёпанной куртке, с дозиметром в руке. Он был здесь как гид — Пак наняла его через связи, чтобы объяснял. — Умываетесь? — спросил он, не улыбаясь. — Сначала дозиметр. Реактор Vulcan рядом, тритий просачивается. Норма — два микрозиверта в час. Больше — не пьёте.       Он поднёс прибор к воде — пискнул, экран мигнул жёлтым. — Три. Сегодня не пьём. Берите из бутылки.       NeonHope замер, вода капала на ладонь. — А если всегда так?       Парень пожал плечами. — Тогда пьёте. Или не пьёте. Выбор невелик.       NovaKook смотрел на раковину — лицо побелело.       Это вода. Просто вода.       Обед — в общей столовой этажом ниже. Местные жарили крыс на палочках над самодельной горелкой — мясо скворчало, запах был тяжёлый, но странно аппетитный. Парень-гид взял одну, протянул NovaKook. — Обед. Крыса свежая, вчера поймана. Лучше вашего рамена — без химии... пищевой.       NovaKook взял — рука дрогнула. Откусил кусок — жевал медленно, не морщась. — А если нет крыс? — Тогда голодаете. Или едите синтетику из автоматов. Но она дороже.       ShadowSuga смотрел на огонь. — И вы рады этому? — Рады, — ответил парень. — Потому что живы.       Вечером — разговоры. В коридоре, где стены трещали от гула жизни вокруг, местные собирались у костра из мусора. Женщина с ребёнком на руках рассказала: «Мы здесь самовольно. Без прав. Уведомление за семьдесят два часа — и бульдозер едет. Кто не ушёл — нарушитель. Переехать кого-то им — даже не преступление. Закон так говорит».       NeonHope сжал кулаки. — И никто не помогает? — Помогают, — ответила она. — Кто может. Но корпорации — они не помогают. Они выжимают.       Ребята слушали — молча, не перебивая. NovaKook смотрел на ребёнка, который спал, не моргнув на гул. ShadowSuga курил — первую сигарету за месяц.       Мы не знали. А теперь — знаем.       После обеда они вышли на улицу — просто пройтись, без цели, под присмотром охраны, которая держалась чуть позади. Термитники дышали тяжко: узкие проходы между модулями, где взрослые сидели на корточках у костров из мусора, курили самокрутки и молчали. Дети — их было много — не бегали, не смеялись, а просто сидели на ящиках или стояли у стен, глядя на чужаков пустыми глазами. Один мальчик лет восьми держал в руках обломок трубы, будто это была игрушка, и постукивал ею по асфальту — ритмично, без эмоций.       На каждом перекрёстке стояли бандиты — молодые, в потрёпанных куртках с нашивками, с пистолетами на поясе и ножами в рукавах. Они не трогали гостей, только провожали взглядами, иногда сплёвывали на асфальт. Один из них, с татуировкой на шее, коротко кивнул гиду — тот кивнул в ответ, и группа прошла дальше. Здесь всё было поделено: территория, вода из крана, даже воздух, который пах ржавчиной и горелым пластиком.       NeonHope шёл молча, руки в карманах, и каждый раз, когда мимо проходил кто-то с ребёнком на руках или старик с дозиметром, он опускал взгляд. NovaKook сравнивал это с выселками Сеула — там тоже было мрачно, серо, тесно, но хотя бы свет горел стабильно, и никто не проверял воду на радиацию перед тем, как умыться. Здесь же всё казалось тоньше, ближе к краю — будто один неверный шаг, и всё рухнет.       ShadowSuga курил на ходу — медленно, выдыхая дым в потолок прохода. — Там, в Сеуле, мы хотя бы знали, что завтра будет утро. Здесь — нет.       Они вернулись в квартиру уже в сумерках — солнце давно скрылось за башнями, а нижние уровни Термитников освещали только редкие лампы и неон вывесок, которые кто-то когда-то поставил и забыл выключить. Охрана Arasaka осталась снаружи — двое у двери, двое в коридоре. Внутри было тихо, только гул реактора пробивался сквозь стены, как далёкий кашель.       Ребята расселись по койкам — кто лёг, кто просто сидел, опираясь спиной о стену. Никто не включал свет — хватало тусклого отблеска от окна. NovaKook достал бутылку воды из рюкзака, сделал глоток и замер: на столе, прямо у края, полз таракан — большой, чёрный, с блестящим панцирем. Он не спешил, просто шёл своей дорогой. — Они тут… везде, — прошептал NovaKook, не отрывая глаз.       NeonHope лёг на койку — матрас прогнулся, скрипнул пружинами. Через минуту он резко сел. — Что-то… шуршит.       Все прислушались. Под полом, за стеной — тихое, ритмичное скрежетание. Потом — приглушённый стук, будто кто-то уронил что-то тяжёлое. Затем — крик. Не громкий, но резкий, женский. Он оборвался, потом повторился — ниже, сдавленно. Ещё один голос — мужской, злой, матерный. Крики перешли в возню, в тяжёлое дыхание, в звук ударов по чему-то мягкому.       ShadowSuga встал — резко, кулаки сжаты. — Это… рядом.       EclipseJimin прижался спиной к стене. — Мы не можем ничего сделать.       VelvetV закрыл уши ладонями — коротко, но не выдержал, убрал. — Это здесь каждый день?       Парень-гид, который остался с ними до ночи, сидел у окна и курил самокрутку из чего-то, что пахло дешёвым табаком и травами. — Не каждый. Но часто. Здесь нет полиции. Нет прав. Если кто-то решит взять, что хочет — берёт. А если сопротивляются — бьют. Или хуже.       Он затянулся, выпустил дым в потолок. — Вы пришли посмотреть. Вот и смотрите.       NeonHope уткнулся лбом в колени — плечи задрожали. — Мы не знали… что это так.       NovaKook смотрел на таракана, который теперь полз по краю койки. — А они живут с этим. Каждый день.       Таракан спрыгнул на пол, исчез в щели.       Крики за стеной стихли — резко, осталось сдавленное всхлипывание переходящее в плач.       ShadowSuga сел обратно — тяжело, будто тело весило больше обычного.       Они легли — не раздеваясь, на койки, которые пахли пылью и чужой жизнью. Никто не спал по-настоящему. Только дремали — коротко, беспокойно, вздрагивая от каждого звука.       Утром, когда рассвело — серое, грязное, без солнца, — они встали молча. Охрана ждала у двери.       Пак встретила их в вилле — планшет в руках. — Отчёт.       EternalJin посмотрел на неё — глаза красные, но взгляд твёрдый. — Мы услышали.       Она кивнула.       Ладони легли одна на другую — крепко. — Вместе.       За окном верхнее кольцо сияло — чисто, дорого. А внизу, где они были ночью — грязь, дети с пустыми глазами и крики, которые никто не слышал. Кроме них.