На кончиках когтей

Улицы ночного района были его территорией. Рикки грациозно шагал по карнизу, его белый хвост балансировал в воздухе, ушки ловили каждый звук внизу. Он искал лёгкую добычу — кошелёк, ключи от крутой тачки, что-нибудь блестящее. Его правили азарт и желание доказать, что он здесь главный, несмотря на молодость и слишком мягкую, по мнению некоторых, внешность. ‎ ‎Тень двигалась неестественно. ‎ ‎Он заметил её краем глаза — не просто отсутствие света, а нечто плотное, живое, плывущее по стене напротив. Рикки замер, шерсть на хвосте встала дыбом. Инстинкты кричали об опасности, но любопытство оказалось сильнее. ‎ ‎— Показалось, — пробормотал он себе под нос, разворачиваясь. ‎ ‎— Не показалось. ‎ ‎Голос возник прямо за ним, тихий, но отчётливый, будто звучал внутри черепа. Рикки резко обернулся, приняв боевую стойку, когти выдвинулись с тихим щелчком. Из сгустка темноты на крыше материализовался Нокс. Он не просто вышел — он словно выплеснулся из самой ночи, его двухметровая фигура заслонила свет далёкого неона. На нём не было плаща, только тёмная, облегающая одежда, подчёркивающая мощь плеч и бёдер. ‎ ‎— Охр... блять, — выдохнул Рикки, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Тенью подкрадываться неспортивно. ‎ ‎— Всё, что эффективно — спортивно, — парировал Нокс. Он сделал шаг вперёд. Рикки — инстинктивный шаг назад, к краю крыши. Сзади была шестиэтажная пустота. — Ты много шумишь. Мешаешь стратегическому наблюдению. ‎ ‎— Наблюдай себе дальше, я не мешаю, — Рикки попытался боднуться, но его уши нервно подрагивали. От Нокса исходила аура такой плотной, подавляющей силы, что воздух вокруг казался гуще. И ещё... что-то ещё. Что-то, что заставляло кровь бежать быстрее не только от страха. ‎ ‎— Ты мешаешь, — Нокс был уже в двух шагах. Его глаза, тёмные, как бездонные колодцы, скользнули по фигурке Рикки, будто оценивая каждую деталь: взъерошенные волосы, дрожащий кончик хвоста, и наостренные ушки. — Своим видом. Своим запахом. Своей наглостью. ‎ ‎— А тебе не нравится наглость? — Рикки оскалился, демонстрируя клыки. Адреналин и странное возбуждение делали его смелее, чем следовало. ‎ ‎В ответ Нокс... усмехнулся. Это было медленное, хищное движение губ. ‎ ‎— Наоборот. Очень нравится. Проблема в том, что она раздражает. ‎ ‎Он двинулся с нечеловеческой скоростью. Рикки даже не успел среагировать. Одна мощная рука обхватила его запястья, скрутила их за спину, другая — вцепилась в волосы у затылка, грубо откинув голову. Рикки вскрикнул от неожиданности и боли, смешанной с порочным всплеском удовольствия. Его тело прижали к груде вентиляционных труб, металл впился в спину через тонкую ткань майки. ‎ ‎— Отпусти, сука! — зашипел он, пытаясь вывернуться. Но хватка Нокса была стальной. Более того, кот почувствовал, как твёрдое, горячее тело великана плотно прижимается к его спине, к ягодицам. Он аж задохнулся от осознания. ‎ ‎— Такой громкий, — прошептал Нокс прямо в его кошачье ухо, и Рикки вздрогнул всем телом. Губы Нокса коснулись раковины уха, затем горячий язык провёл по чувствительному краю. — И такой... возбуждённый. Чувствую. ‎ ‎Одной рукой он продолжал держать запястья Рикки, другой спустился вниз, к его животу, и намеренно, медленно провёл ладонью ниже пояса. Рикки дёрнулся, издав сдавленный стон. Он был возбуждён. Безнадёжно, постыдно. От этой грубой силы, от этого полного доминирования. ‎ ‎— Нокс... — его голос сорвался в хриплый шёпот. ‎ ‎— Молчи, — приказал Нокс, и его пальцы нашли ширинку на джинсах Рикки, расстегнули её. Движения были точными, неспешными, будто он разбирал механизм. — Ты хотел внимания? Получай. ‎ ‎Он засунул руку внутрь, и Рикки закричал, ударившись затылком о его грудь. Это не было лаской. Это была конфискация. Властная, безжалостная рука обхватила его, уже твёрдого и влажного на кончике, и начала двигаться — не для удовольствия Рикки, а для своего собственного, для демонстрации, кто здесь хозяин тела под ним. ‎ ‎— Видишь? — Нокс прижался губами к его шее, кусая кожу, оставляя синяки, которые завтра будут цвести сиренево-жёлтыми пятнами. — Ты изображаешь хулигана, но твоё тело... твоё тело молит о том, чтобы его прижали и взяли. Чтобы им пользовались. ‎ ‎— Заткнись... а... — Рикки не мог связно мыслить. Его ноги подкашивались, он целиком зависел от железной хватки сзади. Каждое движение руки Нокса заставляло его содрогаться, волны жара накатывали от живота к кончикам пальцев. Он чувствовал сквозь одежду огромную, твёрдую выпуклость между ягодицами Нокса, и от этой мысли его передёрнуло в сладостной панике. ‎ ‎— Проси, — прошипел Нокс, ускоряя движения. Его дыхание тоже стало срываться. — Проси, как следует. ‎ ‎— Я... я не буду... — пытался бунтовать Рикки, но это звучало жалко. ‎ ‎Нокс резко развернул его, прижал спиной к трубам лицом к лицу. В его глазах горел настоящий, неконтролируемый огонь. Стратег исчез, остался только хищник. ‎ ‎— Будешь, — просто сказал он и захватил его губы в поцелуй. ‎ ‎Это было похоже на удар током. Грубый, влажный, с силой, граничащей с болью. Нокс впивался в его губы, в его язык, высасывая из него воздух, волю, сопротивление. Рикки ответил с той же дикостью, кусая, царапая его плечи когтями, впиваясь в мощные бицепсы. Его хвост судорожно обвился вокруг бедра Нокса, притягивая его ещё ближе. ‎ ‎Нокс оторвался, его губы блестели. Он одной рукой отодвинул ткань майки Рикки, обнажив сосок, и, не задумываясь, наклонился, взял его в рот, засосал, укусил. Рикки вскрикнул, выгнувшись. ‎ ‎— Ты кончишь, когда я скажу, — приказал Нокс, снова опуская руку вниз. Его движения стали быстрее, жёстче, безжалостнее. Он знал, что делает, знал каждую уязвимую точку. Его другая рука задрала майку Рикки выше, обнажая живот, и он прижался горячим ртом к напряжённым мышцам, кусая и лижа кожу, спускаясь всё ниже, к тому краю джинсов, который уже не скрывал ничего. ‎ ‎Рикки уже не мог сдерживать звуки. Он стонал, хрипел, его ногти впились в спину Нокса, рвая ткань. Мир сузился до этой боли-наслаждения, до этого человека, который разбирал его на части, не оставляя ничего. ‎ ‎— Нокс... Нокс, пожалуйста... — вырвалось у него само собой, мольба, полная отчаяния и жажды. ‎ ‎Это слово, кажется, и ждал Нокс. Он выпрямился, снова посмотрел в его помутневшие глаза. ‎ ‎— Сейчас, — сказал он хрипло. ‎ ‎И добавил последнее, решающее движение. Рикки крикнул, запрокинув голову, его тело вздрогнуло в мощной, вырывающей всё изнутри судороге. Он кончил, как и было приказано, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекает горячее. Мир поплыл. ‎ ‎Нокс не отпускал его, продолжая держать, пока последние спазмы не стихли. Потом медленно, почти нежно, опустил ослабевшего кота на колени, сам опустившись рядом. Он тяжело дышал, его собственная одежда была в беспорядке, на лице — неприкрытое удовлетворение. ‎ ‎Рикки, трясясь, прислонился к нему лбом. Стыда не было. Была только пустота и странное, глубинное спокойствие. ‎ ‎— Твои методы... — прохрипел он, — хуёвые. ‎ ‎Нокс рассмеялся, коротко и глухо. Его рука легла на взъерошенные белые волосы, почесала за ухом. ‎ ‎— Зато эффективные, котёнок. Стратегически выверенные. ‎