На кончиках когтей

Тишина после бури была густой, звонкой. Рикки сидел, прислонившись к холодному металлу, пытаясь перевести дух и собрать разбросанные по крыше обломки своей гордости. Его тело чувствовало каждое прикосновение, каждый укус, каждую царапину — они горели, как клейма. Но страннее всего было не это, а ощущение пустоты там, где секунду назад была всепоглощающая сила Нокса. Физическое отсутствие его хватки. ‎ ‎Нокс стоял у парапета, спиной к нему, безмолвный и неподвижный, как изваяние из темного гранита. Его плечи были напряжены под порванной в клочья тканью рубашки — работа когтей Рикки. Он смотрел в ночную даль, но взгляд его был пуст, направлен вовнутрь. ‎ ‎Рикки наблюдал за ним, за этой двухметровой глыбой молчания. Злость, стыд, остатки возбуждения — всё это клокотало у него внутри, требуя выхода. Но выходило лишь хриплое: ‎ ‎— Ну что, стратег? Стратегия «приперло к хуям кота на крыше» себя оправдала? ‎ ‎Нокс не обернулся. Только пальцы его, лежащие на бетонном парапете, слегка сжались. ‎ ‎— Заткнись, Рикки. ‎ ‎Голос был низким, но в нём не было прежней уверенности. Было что-то другое. Усталость? Раздражение? Стыд? ‎ ‎— Ага, теперь заткнусь, — Рикки с трудом поднялся на ноги, поправил сползшие джинсы. Вся его фигура выражала вызов, но ноги всё ещё дрожали. — Сначала делаешь из меня мокрую... кхм... (сучку) а потом — «заткнись». Классно. ‎ ‎— Я сказал, заткнись. — Нокс наконец повернул голову. В его взгляде не было триумфа. Было что-то холодное и острое, как лезвие. Но лезвие, направленное на себя. — Ты добился своего? Получил свою порцию адреналина? Или тебе мало? ‎ ‎Рикки от неожиданности отступил на шаг. Это был не тот сценарий, который он рисовал в голове. Где насмешка? Где снисходительность победителя? ‎ ‎— Я чего-то добился? — засмеялся он нервно. — Это ты меня, блять, прижал и отымел как последнюю шлюху! Ты! ‎ ‎— И ты сопротивлялся ровно настолько, чтобы это было интересно! — Нокс резко развернулся всем телом. Его тени на крыше зашевелились, как встревоженные звери. Впервые за весь вечер он выглядел не просто могучим, а... выведенным из равновесия. — Ты подставил шею! Ты скалил зубы, зная, что я сильнее! Ты провоцировал! Это была не атака, Рикки. Это был... чертов ритуал. И ты это знал. ‎ ‎Слова повисли в воздухе, тяжелые и неопровержимые. Рикки открыл рот, чтобы парировать, но звук не шёл. Потому что это была правда. Он чувствовал опасность от Нокса с первой секунды. И вместо того чтобы бежать — а его кошачьи ноги позволили бы это сделать легко, — он остался. Подразнил. Получил. ‎ ‎— Так что не строй из себя невинную жертву, — Нокс провёл рукой по лицу, и в этом жесте была несвойственная ему уязвимость. — Ты участвовал. Всем своим едким, дерзким, чертовски привлекательным существом. ‎ ‎Он замолчал, глядя на Рикки уже не как на добычу или проблему, а с каким-то сложным, раздражённым пониманием. ‎ ‎— И теперь... теперь я должен с этим жить. ‎ ‎— С чем? — выдохнул Рикки, не понимая. ‎ ‎— С тем, что ты влез под кожу. — Нокс произнёс это тихо, как признание в преступлении. — Стратег теряет контроль. Наблюдатель — становится участником. Ты... ты нарушаешь порядок. Мой порядок. ‎ ‎Он подошёл ближе, но теперь не было угрозы в его движениях. Была какая-то отчаянная нерешительность. Он остановился в шаге, его глаза изучали Рикки: растрёпанного, в помятой одежде, с синяками на шее, но все ещё с горящим вызовом во взгляде. ‎ ‎— И что теперь? — спросил Рикки, поднимая подбородок. Его хвост медленно вилял из стороны в сторону, выдавая смесь страха и заинтересованности. — Будешь избегать? Сделаешь вид, что ничего не было? Или добавишь это в свою стратегическую картотеку — «котик, хулиган, хорошо е... хорошо реагирует на грубую силу»? ‎ ‎Нокс вдруг ухмыльнулся, но ухмылка была кривой, безрадостной. ‎ ‎— Избегать? Нет. Это неэффективно. Ты будешь преследовать. Ты уже это делаешь, даже не осознавая. — Он сделал последний шаг, сократив дистанцию до минимума, но не прикасаясь. Просто позволяя Рикки чувствовать его тепло, его запах, его подавляющее присутствие. — Ты хочешь повтора? ‎ ‎Рикки сглотнул. Да. Чёрт возьми, да. Он этого боялся, ненавидел, но хотел снова. Чтобы всё повторилось. Чтобы снова была эта боль, эта потеря контроля, эта всесокрушающая сила. ‎ ‎— А ты? — бросил он вызов. ‎ ‎Нокс медленно, будто против своей воли, поднял руку. Он не схватил, а просто коснулся пальцами синяка на шее Рикки, места своего укуса. Прикосновение было почти нежным. ‎ ‎— Я хочу понять, — сказал он честно. — Что ты за сбой в системе. И как с этим... существовать. ‎ ‎Он отвёл руку. ‎ ‎— Уходи, Рикки. Пока я могу тебя отпустить. ‎ ‎Это была не команда, а просьба. Почти мольба от того, кто никогда ни о чём не просил. ‎ ‎Рикки посмотрел на него — на этого могучего, потерявшего опору путешественника между мирами, которого он, мелкий уличный кот-хулиган, сумел вывести из себя, из равновесия, из стратегии. И чувство, которое поднялось у него внутри, было острее любой злости или страха. Это было чувство странной, извращённой власти. ‎ ‎Он не ушёл. Он шагнул вперёд, наступив на тень Нокса. ‎ ‎— А если я не хочу уходить? — прошептал он, глядя снизу вверх в тёмные глаза. — Если твоя стратегия теперь включает в себя меня? Со всеми моими... сбоями? ‎ ‎Нокс замер. В его взгляде бушевала война: порядок против хаоса, контроль против желания. Молчание длилось вечность. ‎ ‎— Тогда, — наконец сказал он, и в голосе его снова появилась знакомая, твёрдая нота, но теперь с новым, опасным оттенком, — тогда мы заключаем договор. На моих условиях. Я устанавливаю правила. Ты их нарушаешь. И мы оба... получаем то, что хотим. Это рискованно. Глупо. И, возможно, единственный логичный выход. ‎ ‎Он протянул руку. Не чтобы схватить. Чтобы скрепить сделку. ‎ ‎Рикки посмотрел на эту ладонь, на длинные, сильные пальцы, которые только что заставляли его терять рассудок. Усмехнулся своим острым, кошачьим оскалом. ‎ ‎— Похоже на хуйню, — заявил он. И положил свою, более мелкую, ладонь в его. ‎ ‎Хватка Нокса была твёрдой, но не сокрушающей. Это было рукопожатие. Начало новой, непредсказуемой кампании. Ночной ветер пронёсся по крыше, сметая следы их схватки, но не трогая новую, хрупкую и взрывоопасную связь, что только что родилась в тишине между ними. ‎ ‎Стратег и его сбой. Тень и её навязчивое, живое, дерзкое пятно света. ‎ ‎Игра только начиналась. ‎