Грозовой лес

Они долго стояли и смотрели друг на друга. Тэхён пялился, как заворожённый, на потухающее сияние голубых глаз, которые за несколько секунд превратились из чистого неба в чёрную грозовую тучу. Пристально изучал черты лица человека, которого думал, что знал. Который стал всем в такой короткий срок. Лучшим другом, второй половиной души. Да что там — единственным! Зрачки, ещё недавно залитые кровью, бегали, не останавливаясь, пока не запнулись на блестящих колечках, которые от волнения неистово начали теребить влажным кончиком языка. Резкий выдох. И обнажённый, ничем не прикрытый член дёрнулся. Дыхание участилось, впитывая каждый грамм кружившей голову свежести. Сладким нектаром разливалась долгожданная благодать по всему телу, расслабляя, умиротворяя. Тэ даже не переживал о том, что стоит сейчас полностью обнажённый и раскрытый перед тем, кого хотел найти столько лет. Грезил с детства увидеть, почувствовать и, возможно, быть рядом. Разговор предстоял не из лёгких, поэтому они решили отложить его на время. По крайней мере до тех пор, пока не свалят из этого грязного захолустья и не доберутся до дома. Чон подошёл к одному из тех, кто всё это время так и корчился на холодном бетоне. — Раздевайся, — приказ. Который тут же выполнили. — Тэ, — повернулся к стоящему альфе, протягивая чужие вещи. — Хочешь, чтобы я их добил? — пытался скрыть напряжение за шуткой, улыбаясь. — Не стоит. Думаю, они уже поняли, что не на тех полезли, — подошёл и выхватил одежду из вытянутой руки. «На тех» — было чертовски приятно, что Тэхён упомянул именно «их», а не только Энигму. Значит, не всё так плохо, как думалось столько времени. Может, он и примет сущность Чонгука. Не убежит, сверкая пятками. Останется рядом. Ведь сама мысль о том, что альфа может исчезнуть из жизни, была невыносима. Пока Тэхён натягивал вещи, которые ему оказались почти в пору (да-да, Чонгук изучил его тело вдоль и поперёк и уж точно мог определить, что на него налезет), Энигма с жадностью наблюдал за всеми телодвижениями. Заметив, что губа немного рассечена, но других повреждений не было. Тэхён будто специально медлил, натягивая сначала одну штанину, затем, скользя другой по стройной лодыжке, поставив её на стул, к которому совсем недавно был пристёгнут (ему бы капроновые колготки рекламировать), взялся за самый кончик язычка бегунка и начал его поднимать по миллиметру в минуту, как казалось Энигме, с огромным наслаждением и прерывистым дыханием, лицезревшим сие сексуальное зрелище, даже не моргая. Взгляд снова начал пробиваться голубым огоньком, он переставал себя контролировать. Феромон расползался, подобно туману в лощине. Тэхён прослеживал все эмоции Энигмы со сладким наслаждением. Он наконец-то видел, что его как минимум хотят. Возможно, даже сожрать. Но это не останавливало его нисколько от шанса понаблюдать за реакцией того, в кого был влюблён столько времени. Поэтому он издевательски медленно тянул вверх этот проклятый бегунок, ощущая на себе прикосновение горящих холодным огнём глаз. Но когда понял, что вот-вот сам не сдержится и накинется на Чонгука, резко одёрнул себя и шустро застегнул пуговицу. Футболка прикрыла голый торс в мгновение ока. — Пошли отсюда, — натягивая на ноги какие-то тапочки, что сам стащил с одного из валяющихся альф. Они спешно прошли через ворота и почти бегом направились к дороге. — Блять! — хлопнул себя по лбу Чон. — Я тачку на трассе бросил. Придётся пилить пешком. Хотя, — поднял руку, тормозя транспорт. В машине было решено, что поедут к Чону. Не хотелось сейчас объясняться с родителями Тэ. Он, конечно, жил отдельно уже давно, но в поселении невозможно было что-то скрыть. Кто-то обязательно что-то видел. А ситуация такова, что сейчас совсем не время для разборок ещё и с предками. Им бы самим сначала поговорить и всё решить. А потом уже можно будет и оповестить родственников. Ну или не оповестить, оставив разговор между ними. Добравшись до квартиры Чона в полной тишине, как только защёлкнулся замок, они повернулись друг к другу. — Тэ… — Гук… — одновременно. — Сначала душ и поесть. Потом разговоры по душам, — продолжил альфа. — Одежду мне дашь? От этой воняет помойкой. — Хорошо, конечно, — кивнул головой, закинув ключи на тумбочку в прихожей. — Проходи, располагайся, — спешным шагом направился к себе в комнату. Прикрыл дверь и упёрся в неё лбом, тяжело вздыхая. — Твою мать! — шёпотом, чтоб его не услышали. — Надо собраться! — отстранился и похлопал себя по щекам, направляясь к шкафу. Взяв с полки чистую футболку и обычные спортивные штаны, сразу направился к мужчине, который стоял посередине гостиной. — Почему стоишь? — Ты шутишь? Я тебе весь диван загажу. Или тебя не устраивает запах свежести твоего феромона? — ехидненько улыбнулся, сузив глаза. — Хочешь, чтоб у тебя в квартире стоял смрад мусорного полигона? — Меня бы устроил запах леса. Если точнее, то еловой смолы, — медленно приближался, подобно дикой кошке на охоте, боясь спугнуть. Но его совсем не боялись, а наоборот, начали двигаться навстречу. Тэхён подошёл почти вплотную. Глаза в глаза. Не отводя ни на мгновение. Тэ наклонил немного голову, протянул руки и ухватился за вещи, которые Чон сильно сжимал в ладонях, пытаясь унять напряжение, которое никак не хотело отпускать. Пальцы невольно коснулись рук. Чонгук вздрогнул, но не отвёл взгляда. — Проводишь? — с придыханием проговорил альфа. — Я… я… Пока приготовлю что-нибудь, — отстранился, оставляя одежду в руках Тэхёна. Тэ глухо рассмеялся, когда Чонгук резко повернулся и направился в сторону кухни. Но всё же нужно было помыться. Внутри он ликовал. Мало того, что он наконец-то нашёл своего спасителя, который, кстати, уже дважды его спас из рук похитителей, так ещё и уловил от него то, на что даже не надеялся. Тэхён практически забросил поиски того, кто спас его в детстве, почти потеряв всякую надежду. Но это… это был самый лучший момент в его жизни. Он был очарован грозой, когда был волчонком, и никак не ожидал, что человек, в которого он впечатается полностью, окажется тем самым, с которым он уже не надеялся когда-либо встретиться. Он прошёл в ванную, положил свёрток на раковину и залез под тёплые струи, всё так же усмехаясь. Он впервые видел ТАКОГО Чона! Смущающегося, нерешительного. Совсем не похожего на всемогущего Энигму, о котором ему удалось узнать из легенд. Улыбка стала мягкой и благоговейной. Действительно. Складывалось впечатление, что Чонгук вёл себя немного… как влюблённый идиот. — Возможно ли такое? — задал себе вопрос вслух Тэ, смывая остатки пены. Он быстро обтёрся и натянул на себя выданное. Терпение подходило к концу. Надо уже расставить все точки и запятые в этой истории, которая длится уже столько лет. Вышел и направился на кухню, откуда уже доносились ароматы еды. В животе жалобно заурчало, напоминая о том, что Тэ ничего не ел со вчерашнего дня. Зайдя на кухню и опускаясь на стул рядом с обеденным столом, он с неприкрытым удовольствием наблюдал, как Чонгук хлопочет, помешивая что-то в сковороде. Поставил локти на столешницу и смотрел… Смотрел, не отрывая заинтересованного взгляда. Чон повернулся, вздрогнув от неожиданности. Видимо, альфа был слишком тихим, что его присутствие осталось незамеченным до этого момента. — Поговорим? — не переставая любоваться, произнёс Тэхён. — Может, сначала поешь? — Только вместе с тобой. На употребление пищи ушло совсем немного времени. Видимо, им не терпелось уже всё решить. — Расскажешь? — наконец прервал тишину Тэ. — Что ты хочешь знать? — Всё! Это ты спас меня у границы поселения моей стаи, когда я был подростком? — Да, — опустил виновато голову. — Это был мой первый гон. Отец отвёз меня в наш домик в лесу. Он сам там его часто проводил, чтобы не навредить кому-то. А потом нашёл себе пару. И убежище больше ему не понадобилось, — он положил руки на стол. — Когда я немного оклемался и вышел из хижины, то почувствовал запах страха. Сначала ничего не сообразил. Но потом ноги сами потащили. Как добрался до тебя — не помню. Только всплывает в памяти хруст шеи этого выродка и… Я был в таком состоянии, что не помню ничего… Лишь запах. Твой запах, Тэхён, — начал заметно нервничать. — Когда тело твоего похитителя повалилось на землю, я просто испугался. Я и так засветился. Побоялся, что ты, узнав, кто я, расскажешь всем. Труп оборотня, укравшего тебя, привёл меня в чувства окончательно, поэтому я начал соображать ясно и просто ушёл. Потом отец отослал меня в Англию, где мне пришлось научиться сдерживать себя. — Так вы с отцом действительно Энигмы? — Да, Тэ, прости. Я не мог тебе раньше сказать, — поднял голову, заглядывая прямо в глаза, ища в них страх. Но его там не было, лишь праздное любопытство и… что-то ещё. — Ты боишься меня? — всё-таки решил спросить. — Нет, Гук-и, я тебя не боюсь. Ты даже не представляешь, сколько я тебя искал! — покачал головой и потянулся к руке напротив, которая лежала на плоскости, отстукивая пальцами нервный ритм. — Но ты должен был мне сказать, — накрыл своей ладонью, утихомиривая волнение, затопившее с головой. — Мы ведь как братья! Ты обязан был сообщить. «Братья! Чёрт! Но лучше так, чем разбежаться по разным концам света» — Чонгук грустно выдохнул. По нему нельзя было сказать, что он расстроился. Улыбка потянулась сама собой. Но глаза… в них виднелась вся печаль этого мира. — Так ты принимаешь меня? — дрожь прошлась по всей коже. Он боялся услышать ответ. — А что, не должен? — усмехнулся Тэхён, полностью беря холодную от волнения ладонь в свои, заключая в тёплые объятия. — Ты для меня всё! И мне не важно, кто ты. — И тебя совсем не смущает тот факт, что я могу навредить тебе? Или даже убить? — Думаю, что нет. Ты не сможешь. Дело в том, что когда ты душил этих ублюдков, мой волк почувствовал угрозу. И активировал доминантный ген. Ты просто не сможешь мне навредить. Волк не позволит. Чонгук вздохнул с облегчением… или с чем-то ещё. Тэхён не мог разобрать. Но продолжил удерживать руку в своей. — Может, на сегодня закончим? Я больше не буду от тебя ничего скрывать, — собрался, стараясь не концентрироваться на таких приятных, долгожданных ощущениях. Ведь для Тэхёна это было совсем не то, чего хотел сам Чонгук. — Тебе необходим отдых после такого насыщенного дня. Я вызову такси, — осторожно вытянул свою руку из плена, беря смартфон, понимая, что его сейчас накроет и он не сможет сдержаться. Тэхён зашёл к себе в дом с полным пониманием того, что его жизнь зацвела всеми красками весны, несмотря на то, что сейчас вообще-то октябрь. Улыбался, как сбрендивший. Мычал от удовольствия и прям в одежде, которую ему любезно предоставили, завалился к себе на кровать. От радости он уткнулся в подушку и начал визжать. Ну точно! Омежка! Пока не услышал трель телефона. Потянулся рукой, посмотрел на экран. Чимин. — Чим-Чим, привет! — проорал радостно, оглушив друга через динамик. — Какого? А, да ладно. В общем, я вернулся, Тэ. Увидимся? — Ещё спрашиваешь! Приходи завтра в клуб. Днём. Часика в два. Я буду там. — Оки. Расскажешь мне, что такой радостный, — засмеялся голос в трубке. — Надеюсь, ты не Санту увидел? — Нет, Чимин! Завтра расскажу, — и отключился, оставляя друга в полной растерянности и предвкушении.

***

— Я заеду за тобой. Машину забрал, так что не придётся на такси. — Может, не стоит?.. Сомневаюсь, что кто-то снова решит меня похитить, — Тэхён покусывал большой палец, пытаясь унять разбушевавшиеся нервишки от внезапного предложения. Сам себе противоречил, потому что хотел ещё как. — Тогда я собираюсь. — Договорились. Буду у тебя минут через двадцать, — ответил Чонгук и повесил трубку. Хотя уже стоял на границе поселения. Потому что приехал бы в любом случае. Даже если бы Тэхён отказался. Даже если бы воспротивился. До работы добрались ближе к часу. Сегодня припозднились — Тэхёну нужно было отдохнуть. Чонгук вообще отговаривал его, просил взять пару отгулов. Но кого он обманывал? Сам бы не выдержал. Всю дорогу молчали. Тэхён всё думал, как сказать, что Чон для него не просто друг, не только бизнес-партнёр. Что он не просто благодарен. Что не хочет быть рядом как брат. Он всю ночь взвешивал. Он был готов. Он знал, что ему придётся сделать и чем пожертвовать. Обмозговал всё тысячу раз, а может, и больше. И решился. Он был готов всё объяснить отцу, отказаться от управления стаей и уйти. Бросить всё. Ради того, кого не мог забыть с самой первой встречи. Они вошли в кабинет, и Тэхён повернул ключ в замке. Медленно двинулся к мужчине, который уже стоял у стола, разбирая бумаги. Чонгук поднял глаза и непонимающе взглянул на него. Но Тэхён не остановился. Подошёл почти вплотную, заставляя Энигму задержать дыхание: запах еловой смолы начал дурманить сильнее любой наркоты. Стук в дверь. Неумолимый. Раздражающий. Непрерывный. — Тэ-Тэ! Открывай! — Чимин прибыл немного раньше, чем предполагалось. — Я приехал сразу, как освободился. Открывай, я соскучился! — Сейчас, — закатил глаза, но побрёл открывать другу, который обломал такой момент. Чонгук растерялся. Он не ожидал таких действий от Тэ. И тем более не ожидал, что кто-то им помешает. Когда Тэхён открыл дверь, то шоку Чона не было предела. На альфу запрыгнул, повиснув как коала на эвкалипте, омега. И запах был до боли знакомый. — Приве-е-е-ет, — визжала обезьянка, обвившая его альфу. — Оу! — из-за плеча показалось милое личико, которое в мгновение потеряло всё своё веселье. — Чон-мать-его-Чонгук! — слез с мощного тела, обходя его стороной, направляясь прямиком к Чону. Подошёл и облокотился задницей о край стола, сложив руки на груди и прищурив глаза. — Да быть не может! — Пак! — устало выдохнул. — Вы знакомы? — вымолвил ошарашенный Тэхён, смотря на парочку. — Да. — Да, — почти одновременно. — Так Тэхён — твой альфа? — с сожалением продолжил Чонгук. — Тот самый оборотень? Ким? — буря незаметно начала подниматься. Тэ почувствовал небольшое уплотнение воздуха. Он не предполагал, что выйдет именно так. Заметил голубоватые редкие искорки в чёрных глазах. — Да, а что? — не унимался омега, совсем не чувствуя опасности. — Чи-и-им! Нет! — попытался остановить его Тэ. Но омегу уже ничего не могло остановить. — Что, если и так, Чон? — неугомонный. Совсем нет тормозов. Одно дело — обуздать зверя, отгородив его от дебильных и безобидных шуточек наглого омеги. Сдержать монстра от немедленного присвоения своего единственного — как нечего делать! А вот удержать цепь, когда видишь, что на твоё покушаются? И этот без минуты покойник, минимум инвалид, стоит и нагло насмехается прямо в лицо тому, кому даже пальцем шевелить не придётся, чтобы тот поплатился. Вот где нерешаемая задачка! Тэхён уже кожей чувствует электрическое напряжение, возрастающее по экспоненте. Которое начинает мелко искрить, прокладывая путь к синеющим до цвета глубокой бездны зрачкам. Срывается с места, подбегает к Чонгуку и хватает того за плечи. Начинает трясти. — Гук-и! Очнись! Гук-и! — надрывается, но впустую. Его никто не слышит… и не видит… Ничего перед собой не видит. Кроме человека, посягнувшего на избранного Энигмы. Монстр рвётся наружу. Хочет разорвать. И не посмотрит на то, что это какой-то маленький омега. Слишком Чимин далеко зашёл. Кажется, он и сам это начал осознавать. Его глаза застыли в немом ужасе. Рот открылся. Он хотел вскрикнуть, но прикрыл вырывающийся звук, поймав его ладонью. Пак остолбенел. Не в силах даже пошевелиться. — Чимин! Уходи! — орал на него Тэхён, повернув голову в пол-оборота. И он, наконец, услышал. Развернулся и в один прыжок долетел до двери, скрываясь за ней. — Чонгук! Посмотри на меня! — продолжал попытки вразумить, но его так и не слышали. Он видел, как меняется Чон. Он больше не тот… Глаза ярко-голубые. От кожи исходит испарина, напоминающая текущий дым. Вены надуваются, а оскал — совершенно животный. Феромон сгущался до такой степени, что даже Тэхёну невозможно дышать. Что же Чимин наделал? Больше откладывать нельзя! Иначе наступит конец для всех! — Чонгук! Услышь меня, прошу! Чимин мне друг. Ещё со школы. Я тебя люблю! Слышишь? Тебя! — хватается за щёки, чтобы всё внимание одичавшего Энигмы перешло на него, и больше не медля, впивается в нижнюю губу, с силой её оттягивая. Чтоб стало больно, чтоб переключить огненный взгляд. И у него это получается. Чон смотрел на своего любимого. Сначала недоумевал. Но молнии в глазах не потухали. Он схватил Тэхёна под ягодицы и буквально швырнул того на рабочий стол. — Повтори! — в голосе была одна сталь и приказ. Бёдра сжимались с силой. — Повтори, альфа! — клыки вылезали, царапая нижнюю губу. — Любил тебя. Всегда любил! Даже когда сомневался. Даже когда не знал, кто ты! — сам хватался за шею и притягивался к губам, на которых уже проступали небольшие капельки крови. Слизывал, кусал. Извивался. Пока чужие ладони нагло сжимали половинки, заставляя вырываться подобию стона. Тэхён был готов. Он знал, на что шёл. Точнее, подозревал. Но это его не останавливало. Воздух, вопреки всему, становился ещё плотнее. Вдохи давались уже с огромным трудом. Волк начинал защищаться, выпускал доминанта. Глаза альфы заливались кровью. Но действия это не замедляло. Лишь раззадоривало ещё сильнее. Теперь Тэ был в силах сопротивляться, но больше не хотел. Их поглощало до каждого миллиметра. Тэхён, наконец, делал то, чего хотел с самой первой встречи: хватал зубами те самые колечки в уголке губы, не дававшие ему спокойно мыслить, спать, да и вообще жить. Оттягивал, пока не слышал приглушённое шипение. Высовывал язык на всю длину и… облизывал. Широким мазком. Медленно. С наслаждением. С упоением. Ловил короткие выдохи. Наблюдал за двумя молниями, которые не упускали ни одного его движения. Чонгук прижимался ближе. Тёрся своим готовым к бою членом о пах альфы. Руки перехватывали поясницу и прижимали сильнее. Это было безумие. Кабинет наполнялся настолько густой смесью, что пора бы уже всем свалить из здания. Потому что вот-вот стены проломит. — Тээ, — еле слышно. — Я не могу себя сдержать! — прижимался лбом к щеке альфы, стискивая зубы, вновь прокалывал себе губу. — И больше не надо! — хватался за волосы и кусал сам за кровоточащую плоть. Испивал нектар, дарованный страстью. — Нам нужно уехать отсюда, срочно! — всё ещё пытался держать поводья. — Мы здесь опасны для окружающих. Я… опасен. — Куда ты предлагаешь? — водил своими губами по всему лицу, тёрся, впитывал. Метил. — В нашу родовую хижину. До неё минут двадцать, — наслаждался, глаза были прикрыты, руки не хотели покидать чужой спины. — Бегом! Где твоя машина? — У входа. — Отлично! — выпутался из фиолетовой копны и слез со столешницы. — Пошли! — потянул за руку, почти бегом направляясь к двери. Выйдя в коридор, они увидели охранников, которые уже хрипели и пытались нормально дышать. Чонгук разглядел Лина и хлопнул того по плечу. — Мы уходим. Уладь тут всё, — и направился дальше к выходу, уловив кивок преданного человека. Дорога до машины прошла в полном вакууме. Не было ничего и никого. Добравшись, Тэхён застыл. Так, что Энигма просто в него влип, не успев затормозить. — Кто за руль? — едва сдерживая порыв прокусить железу чешущимися клыками, прошипел Чон, дыша в затылок альфе. — Сука! — выкрикнул альфа. — Меня сейчас сорвёт! — Что? — Гон, Гук-и! Я не могу вести! — уже рычал Тэ. — Блядство! Я тоже на пределе! — водил носом по нежной коже на сгибе, где во всю пульсировало. — И ты совсем не помогаешь, — широкий мазок языком, свободная рука переместилась на живот. — Я попробую, — с силой отскрёб себя от такого близкого и нужного тела с громким рыком. Достал ключи. Сигнализация пискнула, и, не теряя ни единой секунды, они запрыгнули в салон, захлопнув за собой двери. Чон резко повернул ключ и ударил по газам. Выдержка была ни к чёрту. Машину моментально заполнила смесь обоюдного возбуждения. Чон пытался. Честно! Но Тэхён уже не мог. Ладонь нагло ползла по бедру, поднималась, не давая сосредоточиться на дороге. Отдышка была как у арабских скакунов после скачек. Энигма ощущал прикосновение чужого дыхания на своей оголённой шее, пропитанное густой смолой, дурманило, заставляло злобный звук вырываться наружу. Пальцы нещадно подобрались к натянувшейся ширинке. Сжали. И теперь Чон чувствовал горячий… нет, раскалённый язык на своей шее. Член мяли, надавливали, вырывая остатки сознания. Руль в руках трещал, норовясь вот-вот треснуть. До уединённой хижины Чонов было минут двадцать? Да хер там! Вечность! В самом пекле. Но они ещё ехали, когда раздался звук разъезжающейся ширинки. — Тэхён! Мммм… Мы почти приехали! Чёрт! — начал ёрзать задницей на сиденье, почувствовав проворные божественные пальцы на готовой взорваться головке. — Ах! Боже! — запрокинул голову, давя на тормоз. — Быстро! За мной! — безоговорочное распоряжение. Теперь Чон отдирал от себя Тэхёна, который тоже выпустил клыки и, кажется, у него-то точно уже отключилось здравое мышление. Поэтому Энигма выдёргивал его сам из машины и тащил вглубь, к небольшому деревянному домику, наспех застёгивая свой «магазин». Стоило только ему ступить за порог и заволочь свой прицеп, как он с ноги захлопнул дверь. Тут же припечатал альфу к деревянной поверхности и впился в губы, пытаясь утолить жажду, прижимая всем телом. Но последние капли рассудка проступили. Он отодвинулся, заглядывая в жерло вулкана — зрачки, заплывшие расплавленной магмой. — Тэ, есть кое-что, что ты обязан сделать, — выдыхал, пытаясь внятно построить фразу.— Пойдём, — снова тащил его куда-то. Альфа, как безвольная марионетка, тащился, куда его вели. Пока не услышал лязг металла. Цепи. Такого он точно не ожидал. В голове пронеслось торнадо. Но дальше водоворот остановил щелчок закрывающегося засова. — Это для меня, — почти спокойно. — Ты должен меня пристегнуть. Когда мне совсем сорвёт крышу, я буду опасен даже для тебя. И феромон тут совсем не при делах, Тэ. — Не могу, — подкрался плавно, несмотря на то, что уже всё тело сводило судорогой. Он оглядел помещение, которое с виду являлось обычной спальней. Только вот кровать с металлической кованой спинкой была укреплена так, что могла удержать даже бешеного гризли. — Это неправильно! — Ты не понимаешь!.. И ты не должен допустить, чтобы я поставил тебе метку. Ни в коем случае, Тэхён, — сам приближался, больше не желая ждать, начиная выпускать из оков Энигму. — Пристёгивай! Тэхёну не осталось ничего, кроме как послушаться. Они подошли к изголовью, и Чон опустился на покрывало, протягивая руки, хотя так и свербело… Требовало. Сжать. Подмять. Подчинить. Когда цепи были надёжно закреплены и застёгнуты, Чонгук проверил натяжение, дёргая их, измеряя, сможет ли он достать до альфы, когда внутренняя сущность выйдет из-под контроля. В это время Тэхён расположился на бёдрах любимого, без грамма смущения перекинув через него ногу, прямо в обуви, и оседлал, пристраиваясь поудобнее, притираясь плотнее. Положил ладони полностью на часто вздымающуюся грудь и, наконец, наклонился к самому лицу. Сначала просто разглядывал, впитывал. Затем обдал дыханием многострадальные губы. Зауськивающим, шипящим, низким голосом, плавными изгибами баритона, подобно змее, начал вскрывать плоть, вытягивая последние, истончившиеся до размера волоска нервы Энигмы. Трепетные взмахи ресниц делали образ невинным, когда всё остальное орало со всей дури, что сверху Чона находился отнюдь не пушистый котик, а самая настоящая королевская кобра. — А знаешь, Гук-и? Ты выглядишь таким беззащитным, таким… моим! — руки нежно прошлись по выпуклым грудным мышцам, задевая бугорки, в которых, как и предполагал всегда Тэхён, было то, от вида чего можно кончить сразу же. — Энигма в моей власти! Сссссссс! Это что-то с чем-то! — начал пальцами теребить металл в сосках через ткань рубашки. — И я буду делать с тобой всё, что пожелаю, — приподнялся, заглядывая прямо в душу… Тёмную… непроглядную синеву. Кончиками пальцев провёл по прессу, вплоть до самого пояса брюк. Расстегнул пряжку ремня, которую по какой-то причине кто-то застегнул обратно, пуговицу и… остановился. Указательным провёл по огромной скале, натягивающей тонкую молнию, почти разрывая её.— И ты получишь всё сполна, любимый мой Энигма! — рывком вскочил с перевозбуждённого тела, из которого рвалось наружу дикое рычание. Стащил с себя, а затем и с Чона обувь, отшвыривая её куда-то в сторону, чтоб не мешалась. Расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке и провёл подушечками пальцев от линии челюсти ниже, по пульсирующей железе. Прямиком к острой ключице. Томным кровавым взглядом наблюдал за мужчиной, чьи движения были ограничены двумя надёжными цепями. Поддел следующую пуговицу, и следующую… пока они не кончились. Взялся за края и раздвинул, оголяя мощный торс. Отшвырнул её в ту же сторону, что и ботинки. Положил ладонь себе на пресс и опускал к ширинке, сжимая возбуждение, закатывая глаза и порыкивая. Вновь переводил кровавые зрачки на почти обездвиженного Энигму. Чонгук был не просто на пределе — казалось, что всё. Тормоза были не просто отпущены — их просто снесли к хуям. Цепи натянуты, как струны после отладки, голова приподнята, насколько позволяли путы. Глаза… они не просто светились — из них буквально вырывались голубые языки огня. Дыхание, как у довольного пса: сам процесс шёл, но непонятно, для чего — кислород всё равно не успевал усвоиться. Да его и не было уже в закрытом помещении вовсе. Все мышцы были настолько напряжены, что вены выделялись отчётливее некуда. Был виден каждый кубик на тонюсенькой талии через ткань, которая насквозь промокла от проступающего кипящего пота. Вся поверхность дымилась. Сквозь стиснутые до скрипа зубы проскакивало что-то похожее на причитания демона — низким, гортанным треском. Тэхёну нравилось зрелище. Тэхён продолжал. Провёл ладонью до ремня. Расстегнул. Пуговица. Молния. Пояс опустился, доводя Энигму до исступления. Из-под резинки боксёров торчала налитая багровая головка. Тэ провёл по уретре подушечкой большого пальца, тем самым пуская разряд по собственному телу. Но представление перед глазами было куда интереснее собственной реакции. Чонгук начинал дёргать за цепи, испепеляя альфу, что не видел горизонта, продолжая изводить зверя. Тэхён не прекращал, но ускорялся. Снял всё, что осталось, и забрался обратно на бёдра к любимому. Придвинулся ближе — так, что изнемогающее естество Энигмы расположилось прямо между половинок. Проехался пару раз, наклонился, зацепил нижнюю губу, вливая своё пламя в бездну напротив, и шептал прямо в губы. — Ты хоть представляешь, Гук-и, сколько я об этом мечтал? — провёл языком из одного уголка к другому, доходя до самых колечек. — Они же мне столько времени жить спокойно не давали, — начал играть кончиком языка, то просто шевеля, то прокручивая полностью. — А ещё… вот это, — разорвал рубашку, пуговицы отскочили в разные стороны. Но кого это должно было беспокоить? Чонгук вздрогнул от неожиданного, но точно желанного действия, продолжая натягивать цепи. Тэхён наклонился ниже, к тёмным соскам, из которых поблёскивал металл, разглядывал. Тоже колечки. — Гук! Я сейчас кончу! — опустился, втянул. Поиграл. Просунул острый конец языка внутрь кольца, вытащил. Продолжал, имитируя фрикции, стимулируя чувствительную вершину. Повторил со вторым. Чонгука выгибало. Ноги не знали, куда себя деть, то подгибаясь, поднимая немаленькое тело альфы вверх, то выпрямляясь, когда взмывала грудь, а голова запрокидывалась. Он тёрся членом, который уже насквозь промочил тряпки, которые по непонятным причинам находились до сих пор на его теле. — Чего ты хочешь, альфа? — голосок прорезался. Хотя тяжело было назвать это голосом. — Ты хочешь, чтобы я вырвался и убил тебя? — лицо стало крайне напряжённым, почти злым. — Нееет! Точно нет! — тепло улыбнулся альфа, что противоречило всем признакам того, что доминант вообще-то был на свободе. И у него вроде как гон. — Но ты ведь понимаешь, что я не омега? И мой альфа чувствует угрозу всем своим естеством. А сейчас он чувствует только безграничную власть. Я её чувствую. И знаю, что ты не навредишь мне, — спустил руку, пропуская её под все слои, сжимая яйца Энигмы, которого подбрасывало на месте. Мял. Гладил по всему стволу с нажимом. Снизу вверх. — Потерпи ещё, — короткий чмок в губы. Снова приподнялся, быстро избавился от всех замков, скрывающих огромный агрегат, схватился за пояс и стянул к чертям всё, что уже успело жёстко надоесть. Член со звонким шлепком опустился на живот, пачкая пупок предэякулятом. — Твою мать, Гук-и, как это в меня поместится? — лицезреть наяву — не чувствовать на ощупь. Размер был поистине исполинский. — Но я хочу, — с придыханием. Похоже, у самого мозги уплыли в космос. — Хочу… — провёл широко, полностью высунув язык. От мошонки до чувствительной уздечки. Обернул сверху головку, почти целиком, обвивая её, укрывая. Провёл по сочащейся вязкой жидкости уретры, вызывая бесконтрольное рычание. Бёдра поднимались, клыки пульсировали, цепи всё чаще издавали жалобный звонкий лязг. Тэхён облизывал свои выступающие клыки. — Я буду максимально осторожен, МОЙ Энигма! — кинул последний короткий взгляд в небесное пламя и опустился. Взял почти половину. Собственные кровавые глаза начинали слезиться, но он не останавливался. Движения были чёткими и резкими. Рука помогала. Он пытался опуститься ниже, но не выходило. — Ещё! Не останавливайся! — а Тэхён и не думал. Слюна лилась с подбородка прямо по разбухающему узлу и напряжённым яйцам, которые он начинал массировать второй рукой, размазывая, увлажняя, перекатывая. — Тэээээ! — крик. Оглушительный. Пронзающий. Оповещающий о фееричном конце. Из светящихся глаз Энигмы выстреливали искры, повторяя действие семени где-то глубоко внутри горячего плена. Чонгук изливался, в то время как Тэхён не прерывал своих настойчивых действий, продолжая двигать головой медленно, испивая до последней капли то, что давал ему его мужчина, поглаживая огромный узел. Он не останавливался до тех пор, пока не услышал звук отрывающихся цепей. Поднял немного испуганный взгляд и увидел… хищный оскал. Руки опустились со звенящими кусками оков. Чон принял сидячее положение, схватил Тэ за волосы и с силой потянул к себе. Кусок болтающейся цепи лёг холодной полосой на спину. Энигма хотел. Он не насытился. Прикусил губы острыми клыками. — Я же предупреждал тебя, альфа, — схватил второй рукой подбородок, который блестел от смеси слюны и спермы, вынуждая приоткрыть рот. И сразу начал неистово трахать языком, вжимая в себя, слизывая, иногда прикусывая отвечающий язык Тэхёна. Касался концом порванного металла возбуждения альфы, который, не сопротивляясь, поддавался жёсткому напору. Он мог только мычать в губы. Останавливаться намерений не было. Задохнуться бы запахом ельника в грозу. — У тебя ведь не было альф, Тэ? — взгляд становился немного темнее и осознаннее. — Я, конечно, животное, но даже Энигма не посмеет навредить своему единственному, — целовал нежнее, клыки втягивались. Внутренний зверь действительно не хотел навредить или сделать больно. Иначе он спугнул бы его. — Сними с меня цепи, — ладони переместились на щёки, еле касаясь. Вот это был контраст. Тэхён плыл. Только что его пытался сожрать любимый, а сейчас дарил невесомые прикосновения, от которых веки сами прикрывались. Отрываться совсем не хотелось. Но ключи лежали на тумбочке у противоположной стены. Тэ пришлось встать и, сверкая своим стояком, не обрывая зрительного контакта, пройти пару шагов назад и взять ключи. Чонгук придвинулся на край, опуская ноги на пол, и протянул запястья. Щёлк. И руки Энигмы, наблюдавшего с восхищением за каждым движением тела, были свободны. Железки со звоном упали на пол. Чон немного размял затёкшие места, где остались красные отметины, и начал вести пальцами от коленного сгиба выше по накаченным бёдрам стоящего почти вплотную мужчины, поднимаясь к напряжённым половинкам. Не сжимал. Поглаживал. Смотрел в глаза. — Не было же, Тэ? — с мольбой, хоть бы это было так. — Нет, альф у меня не было, Гук-и, — запустил пальцы в растрёпанные влажные пряди, ставшие сизыми от влаги, как грозовое облако, несильно сжимая их. — Поэтому я не знаю, что делать дальше. Конечно, представляю… теоретически, — пожал плечами. — Я покажу, — встал, разворачивая альфу, и усадил его на край кровати вместо себя. Подошёл к той же тумбочке, открыл верхний ящик и достал баночку. Подошёл обратно, облокотился руками по обеим сторонам от Тэ, зажимая в одной лубрикант, и навис над альфой. Поцеловал. Нежно. Трепетно. Немного надавил, вынуждая того начать опускаться на спину. Поставил колено между немного раздвинутых ног. Прижал бедро к члену, проглотив истошный трепет, проскользнувший между губ. Позволил чужим губам посасывать серебряные колечки, а рукам — блудить по оголённым участкам тела, стаскивая так и висевшую рубашку. Перед Тэхёном открылся завораживающий вид. Но насладиться ему не дали, прижимая широкой ладонью, которую положили по центру груди, не позволяя подниматься и тянуться. — Ты такой красивый, Тэ, — облизал губы. — Я тебя больше не отпущу, — щёлкнул крышкой, открывая одним пальцем, и налил прямо на разгорячённый ствол альфы. Обильно. Наблюдал за процессом сверху. Откинул пока не нужную баночку подальше на кровать, чтобы не мешалась, и прикоснулся губами рядом со своей рукой, твёрдо удерживающей тело на месте. Поцеловал. Ещё. Ниже. Вторая рука скользила по члену. Тэхёна ломало. Трясло. Он дождался прикосновений. А ведь столько ждал. Чонгук провёл губами по косым мышцам, обошёл пупочную впадинку. Чувствовал, как кожа под губами подрагивала, будто он действительно пускал по ней крошечные разряды. Член в руке был горячий и твёрдый. Влажный. Сжал мошонку, услышал отраду для своих ушей. — Ааааа! — пропел громко Тэхён на издыхании. — Чонгук! — не просьба — приказ не останавливаться. Энигма и не собирался. Лишь на миг прикрыв глаза от божественного звука, Чонгук втянул головку и подставил палец к анусу, размазывая круговыми движениями стёкшую смазку. Массировал сжимающийся вход с нажимом. Резко, без предупреждения, ввёл сразу два пальца в узкий проход, проглотив полностью член вместе с узлом, упираясь носом в лобок. Тэхён захлебнулся. Снова контраст полных противоположностей. Чон двигал головой, не шевеля пальцами. Только когда Тэ сам начал подаваться навстречу, действия сзади сдвинулись с мёртвой точки. Сначала болезненно медленно. Затем ритм выровнялся. И вот уже он не растягивал, а трахал, затягивая плоть в вакуум, всё так же удерживая альфу, прижимая руку к грудной клетке. Дискомфорт полностью пропал. Тэхён низко стонал, порыкивал, пытался извиваться, сжимая покрывало под собой. Голова беспорядочно моталась по сторонам. Третий, а следом и четвёртый палец неумолимо просочились внутрь. Движения не останавливались, истязая альфу, глаза которого всё так же оставались красными. Гон накатывал волнами. Но альфа получил свою дозу превосходства. Он не сопротивлялся. Он наслаждался. Тепло с груди пропало, переходя на бедро. Не соскальзывая с кожи, сжали и отодвинули, открывая больше доступа. Чонгук прокрутил руку и ввёл пальцы под новым углом, задевая чувствительный бугорок, начал таранить простату и опустил голову до упора, задерживая и глотая. Крик альфы распугал всех птиц и животных, поселившихся или находившихся возле хижины. Когда тело Тэ начало заходиться в конвульсиях, а член дёргался в глотке Энигмы, изливая мощными толчками сперму, Чон не отодвинулся, продолжая глотать всё до последней капли. Оргазм был такой силы, что Тэхёна вырубило сразу же. А может, он просто потерял сознание. Но это не длилось долго. Как только Чон выпустил член изо рта, прошёлся кончиком языка по головке, вылизывая остатки, Тэ всхлипнул и распахнул глаза. Даже после всех действий жар не отпускал. — Продолжим? — оскалился Энигма, вытирая губы тыльной стороной ладони, возвышаясь над альфой, чей половой орган не расслабился, хотя тело подрагивало от наступившего блаженства. — Я покажу тебе, каково это, когда тебя присваивает Энигма, — в голосе появилась знакомая сталь, а в глазах блеснула молния. — Ты ведь хочешь этого, альфа? — нагнулся прямо к уху, пуская мурашки по шее от своих слов. — Признайся! Ты жаждешь, чтобы я трахнул тебя, — у Тэ перехватило дыхание. Могло показаться, что это от возмущения, но сердце предательски пробивало грудную клетку. — Скажи мне, Тэхён, чего ты хочешь? — Тебя хочу. Целиком. В себе, — куда-то в сторону. — Точнее, Тэхён! — провёл носом по железе. Клыки безбожно дёргало. — Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? Скажи это, — потянулся за откинутым на край кровати бутыльком. — Давай уже, Гук-и! Проверим, насколько правдивы легенды. Хочу твой узел. Немедленно! — безапелляционно. Повернул голову и укусил за нижнюю губу. — Это то, что я хотел услышать, — выдавил почти все остатки лубриканта себе на член, прислонил головку и вошёл с одного размашистого движения до середины. — Чёрт! Ты такой огромный, Гууууук! — плоть входила в него дальше, сантиметр за сантиметром. Не щадя. Не останавливаясь. Пока кожа не соприкоснулась с кожей. — Дай… дай минутку, — и получил её. Чон замер, давал привыкнуть. Энигма не хотел делать больно своему избранному. Тэхён начал ёрзать. Чон же воспринял это как руководство к действию. Начал раскачиваться, зажмуривая глаза. Узко. Очень плотно. Даже несмотря на огромное количество смазки и приличную подготовку. Но Тэхён уже не чувствовал боли — только наслаждение. Альфа был в полной прострации, ему не дали опомниться. Даже несмотря на гон, он не сопротивлялся. Всеми фибрами души просил ещё. У самого клыки раздирало, чесались. Они стукались ими, терзали губы. Ничего не останавливало. Переклинило обоих. Чонгук приподнялся на коленях, подтянул альфу за лодыжки к себе и снова вошёл на всю длину. Смотрел, как его член пропадал в горячем тесном пространстве. Но этого ой как не хватало! — В колено-локтевую, альфа! Живо! — снова зарычал. И его слушались. Тэхён приподнялся, впился в губы кусачим поцелуем, который перерос, наполнился страстью и желанием. Они практически слились. Но сегодня Чонгук был обделён терпением. Откинул и перевернул своего альфу. Подтянул бёдра вверх. — Тэхён! Любимый! — мурлыкал, как домашний котёнок. — Я буду сегодня вдалбливать тебя в этот матрас, пока ты не заскулишь и не попросишь пощады. — Ммммм, — всё, что испустил Тэ, прежде чем широкая ладонь вдавила его лицо в подушку. Никаких передышек и поблажек. Сразу. Темп бешеный. Пот по вискам стекал градом. Глаза полуприкрыты. Он смотрел. Снова смотрел. Как его член входил до узла, дальше пока не рисковал. Вгонял его на всю длину. А Тэхён только и мог, что подмахивать задницей навстречу, делая толчки ещё резче. Дышать было нечем. Комната почти герметична, вентиляция не справлялась. Чонгук схватил альфу за волосы на затылке и рывком заставил приподняться, опереться на руки. Сам же наклонился, утыкаясь лбом между лопаток. Ритм немного сбился, движения становились хаотичными. И Тэхён различал тихие сбивчивые слова. — Только не дай пометить тебя, прошу! Не допусти этого! — шептал куда-то в область поясницы. И было не совсем понятно, кому предназначались эти слова: Тэхёну или своей внутренней сущности. Энигма снова приподнял свой торс, с силой надавливая на поясницу, заставляя Тэ прогнуться сильнее. И вдалбливался в него с новой силой. Чётко. Мощно. Без права дёрнуться. Головка при каждом толчке как будто нечаянно задевала простату. И Тэхён действительно начал скулить. Ведь фрикции были настолько частыми, что складывалось ощущение, будто член Энигмы вообще не выходил из его тела, а целенаправленно тёр комок нервов. Он замедлился. Начал трахать его с оттяжкой. Ровно. Снова опуская взгляд туда, где сливались их тела. — Тэ! Я больше не выдержу, — впечатываясь, издавая звонкий шлепок кожей об кожу. — Прошу, хватит мучить, Гук-и, — осипшим голосом. — Умоляй! — властно. Требовательно. Но Тэхён знал, что Энигме это было нужно, как и его альфе. Это чувство превосходства и всевластия. Пусть даже и над любимым человеком. И он был не против. Почему-то это жутко заводило. Это чувство мнимой капитуляции, ощущение порабощения собственного тела. — Умоляю, Энигмааааа! — протяжный вой. Чонгук сделал последний толчок, проталкивая узел до основания. Потянулся рукой и ухватился за узел Тэхёна, сжав его. И кончил глубоко внутри горячего тела, почувствовав первое сокращение члена альфы, запечатывая своё семя. За грудь притянул, облокотил спиной к своей мокрой коже. Лишь металл в сосках холодил, заставляя передёрнуться от соприкосновения с чувствительным послеоргазменным эпителием. Дышали, как загнанные гончие. Чонгук сжимал узел любимого до последнего, пока запоздалая белёсая капелька не стекла по головке. Большим пальцем размазал, что поспособствовало сокращению упругих стенок, и так сжимающих до предела. Тэхён повернул голову, когда почувствовал, что в состоянии двигаться, потянулся за поцелуем, который незамедлительно получил. Снова нежный и мягкий. — Люблю тебя, Гук-и… Давно уже, — проведя кончиком языка по колечкам. — Как и я тебя, Тэ, — тихо, выдыхая прямо в губы. Узел принял свой обычный размер. Чонгук осторожно вышел, чувствуя, как следом за его опадающим членом начала вытекать сперма. Встал с кровати и потянул альфу за собой. Открыл засов на отделяющей их от всего мира двери и продолжил свой путь. Вплоть до привычной спальни. Затащил в душ и открыл воду. В полной тишине прошёл обряд «омовения». Они просто прикасались. Смывали друг с друга всё лишнее. Долго и томно целовались, пропуская пальцы сквозь мокрые волосы. Это точно альфа с Энигмой? Точно. И такое бывает. Если двое любят. Нанежившись вдоволь, напарившись под горячей водой, раскрасневшиеся, удовлетворённые, едва обтёршись, направились в хозяйскую постель. Чон откинул угол одеяла, приглашая, пристраиваясь рядом, и накрыл их обоих. Они повернулись лицом к лицу. И так хотелось уже поговорить обо всём. Но ничего на ум не приходило. Или просто всё смешалось, ведь вопросов у Тэхёна стало так много. Что дальше? Как рассказать вожаку? Примет ли это отец? Откуда Чонгук и Чимин знали друг друга? Почему Чон подумал, что он альфа Пака? И ещё полная картотека, размером с хорошее такое банковское хранилище драгметаллов. Тэхён потянул свою руку к всё ещё напряжённому лицу любимого, дотронулся подушечками пальцев до нижней губы, конечно же, не забывая указательный положить на блестящие колечки, украшающие лицо. — Расскажи мне, Гук-и… Расскажи мне, как есть… — Что ты хочешь знать, любовь моя? — целовал изящные пальцы, которые щекотали тонкую кожу губ. — П-почему? Почему тебе нельзя ставить мне метку? — наконец выпалил на одном дыхании то, что никак не выходило из головы. И наблюдал удивительные метаморфозы. Лицо Энигмы смягчилось. Пламя в глазах постепенно потухло, превращая зрачки в тёплые чёрные угольки. Он положил ладонь на щёку альфы, заглянул в растерянные глаза, тяжело вздохнул, собираясь сбросить груз со своих плеч. Груз, который мог утянуть его в бездну и лишить смысла жизни — его возлюбленного. Но альфа должен был это узнать. Ведь Чонгук не намеревался его отпускать. — Тэ, дело в том, — начал, как обычно от волнения, кончиком языка теребя пирсинг. — Как только мой феромон проникнет тебе в кровь… Раздался противный звон сейчас как никогда ненавистного телефона.