Глава 26: Разговор/Talk
2 марта 2026 г., 12:00
Малфой резко втянул воздух, когда его пальцы коснулись влажной ткани.
— Ты насквозь мокрая, — прорычал он, и слова отозвались в ней гулом. Он нажал сильнее, заставив её закрыть глаза. Когда он сжал её через ткань, Гермиона застонала. Его левая рука, лежавшая рядом с её рукой, сжалась в кулак.
— Сделай это снова.
Она подчинилась — не потому что хотела, а потому что он вытягивал из неё звук каждым движением. Малфой коснулся губами её шеи, продолжая гладить её сквозь бельё. Это было слишком дразняще, почти как щекотка. Прежде чем успела остановить себя, она подалась бёдрами вперёд, отчаянно ища трения.
— Тебе не нравится, когда тебя дразнят, Грейнджер? — его пальцы заскользили вдоль края ткани. — Предпочтёшь, чтобы я сразу перешёл к делу?
Она не могла говорить. Веки дрожали, тело было одновременно обмякшим и наполненным горячим током. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно — и в то же время она понимала, что если он будет продолжать так играть, она сама доведёт себя до конца.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, Малфой.
Что-то почти дикое проступило в его лице. Он резким движением стянул с неё бельё, ткань упала к лодыжкам. Лямки платья скользнули вниз, открывая её грудь; ткань собралась у живота. Его взгляд потемнел, в нём горел собственнический голод, и именно этот взгляд удержал её от того, чтобы прикрыться. Он смотрел не на шрам, не на проклятое слово на её руке. Он смотрел на неё.
Коленом он мягко развёл её ноги, и она позволила.
Гермиона вцепилась в его плечи, запрокидывая голову. Этого оказалось недостаточно — он перехватил её кудри и слегка потянул, обнажая шею.
— Вот так, — удовлетворённо прошептал он, прежде провести огненную дорожку по её коже от челюсти к груди. — С какой начать?
Ей было всё равно — лишь бы он перестал медлить. Его правая рука ласкала кожу под грудью, левая сжимала её бедро, будто он сдерживался.
Наконец он сжал её грудь ладонью, а губами коснулся другой. Она невольно раскрылась навстречу, молчаливо подталкивая его.
Он усмехнулся, уловив сигнал.
— Как пожелаешь.
Он двигался медленно — мучительно медленно. Она прикусила щёку, чтобы не вскрикнуть. Хотела умолять, но не позволяла себе ничего, кроме тихих стонов. Если бы она позволила себе больше, она назвала бы его иначе.
Именно поэтому она была благодарна, что он целует её шею, челюсть, грудь. Если бы он поцеловал её по-настоящему, она растаяла бы окончательно, потеряв остатки границ. Этого она не могла ему дать.
Но он не просто потянулся к ней рукой. Малфой опустился на колени и мягко подтолкнул её к краю кровати.
Он замер, глядя на неё.
Ей показалось, что он беззвучно произнёс слово «красивая», разглядывая её перед собой.
Паника прорезала желание.
— Ч-что ты делаешь?
Он посмотрел на неё из-под опущенных ресниц.
— Я чертовски голоден, Грейнджер. И только сейчас понял, что передо мной разложен настоящий пир. Думаю, пришло время поужинать.
Но он увидел сомнение на её лице. Малфой коснулся губами внутренней стороны её бедра, и она вздрогнула. Он тихо усмехнулся.
— Ты никогда не делала этого с Уизелом?
Гермиона едва смогла покачать головой.
— Мы только целовались, — прошептала она. — Всё остальное… — слова повисли между ними. Всё остальное было с тобой.
Он понял невысказанное. В той комнате он стал её первым — во всём. Единственным мужчиной, перед кем она когда-либо была полностью обнажённой. Единственным, кого она видела обнажённым. Это — она могла бы сохранить. Если бы захотела.
Но не стала.
Несмотря на весь ужас между ними, в Малфое было что-то, перед чем она не могла не склониться. Не как слуга перед господином — а как волна перед скалой, о которую разбивается. Она знала: что бы она ни бросила в него, он примет это с отточенной, самодовольной улыбкой.
Она могла отдать ему это без сожалений. После всего, что они уже причинили друг другу, после боли, которую никто другой не понял бы, и той, что ещё ждала их в Закулисье. Между мучениями они могли позволить себе эти короткие островки удовольствия.
— Возьми меня, — выдохнула Гермиона, глядя на него — гордого наследника Малфоев, стоящего на коленях перед маглорождённой. — Доведи меня.
Он не стал ждать.
Его язык двигался — медленно, уверенно, и вскоре её ноги сомкнулись вокруг его плеч, пальцы вплелись в его волосы, пока он разжигал в ней огонь. Сначала один, потом два пальца — и это было так сильно, что она едва не попросила его остановиться.
— Ты на вкус как чистое желание и мёд, — хрипло прошептал он у её кожи.
Он держал её в шаге от края — ещё одно движение, ещё один вдох. Его язык скользнул ниже, затем мягко прижал её, зубы едва коснулись.
Именно зубы стали последней искрой.
— Дра… Малфой! — она задыхалась, когда волна накрыла её, тело выгнулось, а он не отстранялся, словно её оргазм был редким эликсиром, который он не хотел упустить ни капли.
Когда дрожь стихла, она выпустила его волосы. Он поцеловал её бедро и аккуратно поднялся.
Он выпрямился во весь рост, глядя на неё — влажные губы, раскрасневшиеся щёки на фоне бледной кожи. Его взгляд скользнул по её смятому платью, по груди, всё ещё тяжело вздымающейся. По её бёдрам, которые только что обвивали его лицо.
Туман желания всё ещё застилал её разум; смущение было приглушённым. Она медленно поправила платье.
Но Малфой уже быстро шёл к ванной.
— Куда ты? — её голос прозвучал резко.
— За своей разрядкой, пока твой вкус ещё на языке.
Дверь ванной захлопнулась.
