Когда мы были зверями/When We Were Beasts

      Гермиона очнулась в палатке Малфоя. На стульях вокруг койки сидели Пэнси, Невилл, Забини, Луна и Малфой.       Это было слишком для неё. Воспоминания о том, почему её тело так мучительно болит, сочувствие, буквально излучающееся от каждого из них...       Гермиона снова закрыла глаза, прежде чем кто-нибудь успел заметить, что она проснулась.

***

      Когда она проснулась снова, солнце уже село, и рядом был только Малфой.       Его стул стоял так близко к кровати, как только было возможно, а его руки были на расстоянии вздоха от её.       — Я не хотел прикасаться к тебе без разрешения, — сказал Малфой. Голос у него был слабым и надломленным. — На случай, если то, что он сделал, заставило тебя… бояться кого-то.       Бояться меня — этого он не произнёс.       Она вытянула мизинец, пока не коснулась его костяшек. Малфой не стал медлить — он сразу обхватил её руку обеими своими. Поднёс её к губам и поцеловал ладонь — один раз, затем ещё раз.       Гермиона почти не могла вдохнуть, когда он сказал:       — Я думал, что найду тебя мёртвой. Что моя тётя…       Слёзы уже текли по её лицу, но голос оставался ровным.       — Ты спас меня, Малфой. Я жива, потому что ты пришёл за мной.       Гарри и он оба пришли за ней тогда, когда она больше всего в них нуждалась.       Он поднял на неё взгляд, и эмоции в его глазах едва не заставили её снова разрыдаться.       — Я всегда буду приходить и сражаться за тебя, Грейнджер. Жаль только, что я не заставил его страдать.       Его взгляд опустился к её груди — туда, где раньше были те пятна.       На Гермионе была шёлковая пижама, а её волосы были чистыми и ещё влажными, словно их только что вымыли. От неё едва заметно пахло мылом Малфоя. Она надеялась, что он сжёг её старую одежду.       — Он… — Малфой сглотнул, будто не мог даже закончить мысль. — Прости. Я не должен спрашивать…       Гермиона всхлипнула, когда плотина внутри неё наконец прорвалась.       Джордж был мёртв. Её пытали и насиловали несколько дней. Она цеплялась за призрак Гарри как за спасательный круг — и была вынуждена слишком рано с ним попрощаться.       Всё это грозило накрыть её с головой.       Малфой быстро поднял её на руки и опустился вместе с ней на кровать, прижимая её голову к своей груди, пока она рыдала. Он осторожно массировал ей руки, снимая дрожь, оставшуюся после пыток.       Её друзья пришли за ней.       Её друзья спасли её.       Они были рядом, пока на неё накладывали исцеляющие заклинания и давали зелья.       Она была благодарна за то, что жива, как бы ни было больно от пережитого. Гермиона знала, что исцеление будет долгим и трудным, но сейчас ей было достаточно просто вдыхать запах Малфоя и выговариваться ему, рассказывая обо всём, что с ней произошло.

***

      Гермиона была здесь уже четыре дня, и Луна пришла не одна, как обычно. Она вошла в комнату, ведя за собой Тео.       Гермиона попыталась скрыть удивление, но не смогла.       — Надеюсь, ты не против, если сегодня он побудет вместо меня, — тихо сказала Луна.       Пэнси всегда приходила утром, а Луна — днём. Луна остановилась у входа, пока Тео сел в кресло ближе всего к Гермионе. Когда Гермиона кивнула, давая согласие, Луна сначала поцеловала Тео в лоб, затем Гермиону — и, подпрыгнув, вышла.       Неловкая тишина была почти осязаемой.       Под ресницами Гермиона рассматривала Тео. В его щеках снова появился цвет, волосы больше не выглядели спутанными: они были расчёсаны, и кудри обрамляли уши. Он выглядел здоровее.       И когда их взгляды встретились, она увидела, что часть мрака в его глазах исчезла.       — Я… — начал он. — Просто хотел прийти и сказать спасибо.       Он прочистил горло, неловко поёрзав в кресле.       — За то, что ты тогда вышла за ингредиентами. И… прости, что тебя схватили.       — Тебе не за что извиняться, — сказала Гермиона. И она действительно так думала. — Никто не виноват, что они пришли за нами. Я бы сделала это ради любого здесь.       Тео кивнул, и между ними снова повисла неловкая тишина. Гермиона уже собиралась спросить, зачем он пришёл, когда Тео достал из кармана мантии несколько флаконов с зельем.       По цвету Гермиона сразу поняла — это умиротворяющий бальзам.       — Тео…       — Они твои. Драко и Пэнси сварили достаточно на месяц, а я уже перешёл на один флакон раз в два дня.       Тео снова посмотрел на неё.       — Именно благодаря тебе я нашёл в себе силы бороться — не только за себя, но и за Луну. Я снова могу выходить наружу, не… — он запнулся, — не обмочившись от страха. Я могу смотреть людям в глаза. Я снова могу смеяться.       Его мягкая улыбка исчезла, когда он осторожно взял её за руку.       — Я рядом с тобой, Гермиона, потому что знаю, каково это, когда твоё «нет» для них ничего не значит.       Слёзы защипали глаза Гермионы. Не только из-за себя — но и из-за того, что, должно быть, сделали с Тео.       — Я знаю, каково это — быть полностью в их власти. И каково это — ненавидеть себя за то, что не смог сбежать. Если тебе нужно, чтобы кто-то выслушал, я рядом. Благодаря тебе я теперь могу это выдержать.       — Спасибо, Тео.       Когда Гермиона впервые вышла из палатки Малфоя, это произошло под руку с Тео. Он проводил её к реке и обратно, слушая и делясь своим опытом с пониманием, которое болезненно отзывалось в её и без того раненом сердце.