Когда мы были зверями/When We Were Beasts

      Они нашли ритм — и остались в нём.       Осень полностью вступила в свои права в Убежище, но прохладу в воздухе они встречали с радостью, пока листья окрашивались в янтарный, рубиновый и золотисто-коричневый.       Еды никогда не становилось мало. Благодаря магии всегда можно было поймать рыбу или птиц, а ещё они смогли разбить небольшой огород в теплице, которую Невилл создал из неиспользуемой палатки Гермионы. Гермиона и Драко принесли с собой множество вещей из гриффиндорской комнаты, и казалось, что их запасам нет конца: кофе, специи, мыло, чай, одеяла. Поток не иссякал.       Почти всё своё время Гермиона проводила с ним, а если не с Драко — то с Пэнси и Луной.       Три девушки собирали травы и ягоды (только внутри защитных чар) и помогали остальным, пока Невилл и Драко занимались зельями, Тео занял место Джорджа и готовил для всех, а Забини отвечал за дрова.       В свободное время Гермиона читала книги, которые принесла из гриффиндорской комнаты, или небольшую коллекцию, найденную Невиллом и Пэнси в их комнатах. Ей нравилось снова заставлять разум работать — это отвлекало её.       С Тео они всегда проводили время у реки после обеда, проверяя, как друг у друга дела. С каждым днём он раскрывался всё больше — словно цветок под ярким солнцем, который больше не боялся раскрыться.       Пэнси же сделала своей главной миссией заставить Тео признаться Луне в любви, хотя Гермиона снова и снова говорила ей, что она перегибает. Драко и Невилл находили это ужасно забавным, особенно когда щёки Тео начинали краснеть, а сам он начинал заикаться и придумывать предлог, чтобы сбежать от Пэнси. Гермиона могла сказать, что Луне это нравится.       И однажды Тео действительно попросил Луну быть с ним. Она сделала ему реверанс и надела на его голову венок из цветов в знак согласия, а Пэнси в победном восторге налетела на Гермиону с объятиями.       Когда один месяц превратился в три, а три — в шесть, Гермиона поняла две вещи:       Она любила Драко Малфоя сильнее, чем когда-либо любила кого-либо.       И она не хотела покидать Арену.       Здесь она нашла покой. Место, где друзья знали её и принимали — со всеми оттенками серого. Здесь не было ничьих ожиданий, кроме её собственных, которые могли бы давить на неё, и она могла жить в своём ритме.       Она нашла место, где могла любить Драко всем, что у неё есть, а он отвечал ей той же яростной силой. Он держал её, когда её мучили ночные кошмары, и помогал ей переживать вспышки ярости и боли. Она слушала его, когда он говорил о том, как сильно скучает по матери, когда вспоминал трудности жизни с Люциусом Малфоем в роли отца. Почти каждую ночь они занимались любовью. И если он не был в ней, то его голова оказывалась между её ног или её губы обхватывали его. Ничто никогда не казалось таким правильным, как его поцелуи её шрамов и её пальцы, скользящие по его коже.       Если Волдеморт хотел, чтобы игра закончилась тем, что они перебьют друг друга, ему придётся ждать очень, очень долго.

***

      Когда однажды ясным днём весна наконец ворвалась в Убежище, Пэнси и Невилл вышли из своей палатки, едва сдерживая возбуждение.       — Что это вы такие радостные? — спросил Драко, зевая и растягивая слова.       Невилл рассмеялся и ответил:       — Я сделал Пэнси предложение, и она сказала «да».       Все замерли, уставившись на них.       А затем Гермиона обняла Невилла, пока Луна, Тео и Драко повисли на Пэнси. Забини вылез из своей палатки, ещё полусонный, спрашивая, какого чёрта происходит, а Лаванда пробормотала слабое:       — Поздравляю.       И ушла к реке.       — Сегодня вечером у нас будет церемония, — сказала Пэнси, и её улыбка была такой яркой, что почтии соперничала с солнцем. — Луна, Гермиона, вы должны мне помочь. Пожалуйста.       Луна схватила Пэнси и Гермиону за руки и потащила их в палатку Драко.       Гермиона застегнула вход и повернулась к Пэнси, которая уже сидела в кресле.       — Тебе повезло, что я так хорошо научилась трансфигурации, — сказала Гермиона с усмешкой.       Она вытащила сарафан, который принесла из гриффиндорской комнаты, и не смогла не улыбнуться, когда Луна сказала:       — Ты словно её фея-крёстная, Гермиона.

***

      Луна ушла одолжить палочку Невилла, чтобы украсить место у реки, а Гермиона занялась превращением платья в нечто по-настоящему волшебное.       Пэнси подробно объясняла, каким она его видит: длинный шлейф с высоким разрезом, кружевной лиф и накидка, спадающая с плеч. Без фаты. Гермионе понравился этот вызов, и прежде чем она успела заметить, прошло несколько часов — а Пэнси уже обнимала её со слезами на глазах.       — Ты создала платье моей мечты, Гермиона.       — Жаль только, что я не смогу сделать тебе причёску или макияж, — Гермиона указала на свою собственную густую косу. — Очевидно, я бы только всё испортила.       — Я всё равно собиралась просто распустить волосы, — отмахнулась Пэнси. Её каре уже отросло, и теперь чёрные как смоль волосы доходили до середины спины. — Ему нравится, когда они такие — прямые и естественные.       Когда Пэнси надела платье и оказалось, что оно сидит идеально, вернулась Луна.       — У этих двоих есть к тебе вопрос.       Она отступила в сторону, и у входа в палатку показались Драко и Забини.       — Мы подумали, — сказал Драко, — раз твоего отца здесь нет…       — …можно мы проводим тебя к алтарю, — закончил Забини.       Глаза Гермионы увлажнились, когда Пэнси схватилась за грудь.       — Вы мои братья, — всхлипнула она, беря их под руки. — Я бы не хотела ничего другого.       Не было ни музыки, ни священника, ни представителя Министерства. Не было и толпы.       Луна зачаровала птиц, чтобы они щебетали над головой, и заставила цветы распуститься раньше времени. Река, сияющая в лучах заходящего солнца, стала идеальным фоном, когда все собрались вокруг, наблюдая, как Пэнси и Невилл клянутся жить друг для друга.       Когда они поцеловались, Драко взял Гермиону за руку. Он посмотрел на неё, и её так переполнило любовью — к нему и к друзьям вокруг — что ей казалось, она выльется из неё, как мёд из сот.       Тео мягко обнял Луну и закружил её под мелодию, слышную только им. Невилл и Пэнси скрылись в своей палатке, на ходу накладывая заглушающие чары. Лаванда осталась у реки, а Забини отправился искать медовуху, которую Невилл приготовил в начале месяца, бормоча что-то о том, что скучает по Дафне.       Гермиона осталась гулять по лесу с Драко, и всё, о чём она могла думать — что нет на свете места, где она хотела бы быть больше, чем здесь, рядом с ним, в этот момент.

***

      Гермиона, погрузившись в спокойствие, забыла, что в Закулисье хорошие вещи не длятся долго.