Когда мы были зверями/When We Were Beasts

Настоящее время.

      — Давай вытащим эти шпильки из твоих волос...       — Не трогай меня! — Гермиона оттолкнула его назад, пока он не поднял руки в знак проигрыша. Он всё это время не сводил с неё глаз.       Гермиона дышала так, будто только что пробежала марафон.       В тот момент, когда он дал о себе знать, Гермиона бросилась в объятия Драко, одновременно смеясь и плача.       — Забери меня, — прошептала она ему на ухо.       И он забрал: его руки ощущались как дом, и он унёс её прочь — в Крейг-на-Дун.       Но когда её ноги коснулись мягкой травы, когда она убедилась, что он настоящий и что это не сон, она осознала: его не было годами, а теперь он здесь — и она злится.       — Ты такая красивая, — пробормотал он, отступая на шаг. Почти в оцепенении. — Как ты стала ещё красивее?       — Драко! — прорычала Гермиона. Она не собиралась позволить ему отвлечь её — ни этим замечанием, ни тем, как сильно он изменился.       Исчез тот худой, иногда почти измождённый волшебник, которого она знала. Он набрал вес — и сохранил его; волосы оставил коротко зачёсанными. Лишь тонкая прядь падала ему на лоб. Кожа загорела на солнце. Он был чисто выбрит. И хотя в нём не было ничего по-настоящему странного, он казался… гораздо старше. Другим.       Драко сглотнул.       — Гермиона, я могу объяснить, где я был...       — Ты оставил меня! — закричала она.       Драко быстро наложил вокруг них заглушающее заклинание, чтобы никто не услышал ссору, которая вот-вот разгорится, несмотря на то, что была глубокая ночь.       — Я думала, ты мёртв, или что твоя мать где-то тебя спрятала. Я думала, ты ушёл от меня.       — Гермиона, — Драко взял её лицо в ладони.       Его серебряные глаза прожигали её взглядом, а луна освещала их, словно прожектор.       — Любимая, я никогда бы тебя не оставил. Никогда.       Он наклонился вперёд, пока его лоб не коснулся её лба, и она вдохнула тот самый запах дома.       Да, она злилась. Была в бешенстве, если честно.       Но с тех пор, как очнулась в Святом Мунго, она мечтала и молилась об этом моменте — и не собиралась тратить его на ссору. Они смогут поругаться позже, когда привыкнут к реальности того, что наконец снова вместе.       Её нос коснулся его носа, когда она подняла голову. Она дрожала.       — Потом дашь мне ответы. Сейчас ты мне нужен.       Он не колебался. Он поцеловал её, вложив в поцелуй всё, что у него было.       Это было лучше, чем она помнила. Она позволяла себе лишь крошечные обрывки этих воспоминаний, боясь, что если вспомнит их близость целиком, то провалится в яму, из которой уже не выберется. Поцелуй. Палец, скользящий по её спине. Пара ярких глаз, смотрящих на неё между бёдер. Но теперь он был здесь — в её объятиях, а не в её воспоминаниях.       Они повалились на траву. Драко не терял времени: стянул через голову рубашку, пока Гермиона срывала перчатки и распускала волосы.       Она уже собиралась расстёгивать платье, когда Драко просто скомкал ткань и задрал её вверх, сорвал с неё трусики и выровнялся у её входа. Гермиона без колебаний приподняла бёдра и обвила его ногами, когда он вошёл в неё одним движением.       Гермиона не забыла, что, поскольку раньше они были вместе только в комнатах, она всё ещё была девственницей. Это был второй раз, когда он забирал её девственность — но отдавать её кому-то другому она никогда и не хотела.       Боль была резкой и внезапной, но Гермиона отказалась уступать ей.       Она слишком сильно скучала по этому. И по нему.       Они целовали друг друга почти яростно, пока он брал её. Его пальцы сжали её волосы, а она царапала ему спину ногтями. Драко укусил её за шею, и она застонала, требуя ещё.       Он вышел из неё лишь на мгновение, чтобы перевернуть её на живот, приподняв её бёдра. Взмахом палочки он разрезал её платье у икр и задрал остальное вверх по её спине. Прохладный воздух коснулся жара, собравшегося внизу её живота.       Драко наклонился над ней, и она почувствовала, как он трётся о неё. Она прикусила губу, когда её глаза закатились.       Он поцеловал её в ухо и прошептал:       — Позволь показать тебе, как сильно я по тебе скучал.       С этого угла всё было гораздо глубже, сильнее. Гермиона не могла не вцепиться пальцами в траву и вскрикивать каждый раз, когда он вбивался в неё. Она почти сорвалась за край, когда его пальцы коснулись её.       — Вот так, — мягко сказал он, ускоряя темп. — Кончи со мной. Я только об этом и мечтал.       Он потянул её за волосы, пока её спина не выгнулась и она не прижалась к его груди. Она была так близко. Она простонала это ему, и он застонал в ответ.       Этот низкий, хриплый звук, смешанный с движениями его пальцев и тем, как его член входил в неё, разорвал её на тысячу осколков. Она не сдерживалась, когда кончила, вцепившись в Драко, чтобы удержаться. Всего секунду спустя он напрягся и кончил вместе с ней.       Они рухнули на траву. Драко быстро вышел из неё и отстранился, очищая себя взмахом палочки. Она услышала щелчок его пряжки, пока поправляла трусики и разглаживала платье. О перчатках она подумает позже.       Теперь, когда напряжение схлынуло, она снова вспомнила злость и боль: он жив и здоров — и всё это время не искал её.       Гермиона повернулась и увидела, что Драко смотрит на неё. Его одежда уже была поправлена и аккуратно заправлена.       Они ничего не сказали — просто впитывали сам факт присутствия друг друга. Ветер мягко шевелил траву вокруг них, а луна давала достаточно света, чтобы они были чем-то большим, чем просто тени.       Первым заговорил Драко.       — Я бы тоже злился на себя.       Гермиона фыркнула.       — Я извинюсь за свою злость, если у тебя найдётся действительно хорошая причина, почему ты пропадал последние несколько лет.       — Есть, — сказал он, рассеянно прокручивая палочку между пальцами. — У меня и у Тео.       Тео. Нашёл ли он уже Луну?       — Наверное, стоит начать с самого начала. — Он прочистил горло. — В комнатах мы с Тео как раз вышли на поле, когда перед нами появилась моя мать.       Гермиона это знала. Нарцисса спасла их, пока Джинни спасала всех остальных. Всё, что происходило после этого, оставалось для неё тьмой.       — Она не дала нам времени понять, что делает и зачем вообще там оказалась. Она схватила нас обоих и отправила обратно. Но для нашего сознания это оказалось слишком сильной перегрузкой — нас слишком грубо выдернули оттуда. Мы с Тео полностью потеряли воспоминания о комнатах.       Гермиона почувствовала, будто её заключили в ледяную оболочку: она не могла пошевелиться, едва могла дышать.       — Мы очнулись в нашем летнем доме в Италии. У наших кроватей сидел домашний врач, а моя мать хлопотала вокруг нас обоих. Но я не помнил, как оказался там. Последнее, что я помнил — как иду по замку во время битвы. Всё остальное было… чёрным. Размытым. — Драко смотрел куда-то вдаль. — У Тео, похоже, было то же самое. Неделями мы сходили с ума от раздражения: мать рассказывала, где мы были, что пережили, но сама не знала никаких подробностей, потому что всё происходило в наших головах. Я спросил её, можем ли мы вернуться домой, и она сказала, что дома небезопасно. Что из-за отца нас по возвращении посадят под домашний арест. Что я могу попасть в Азкабан за то, что сделал в комнатах.       — Но Орден дал ей иммунитет, — вставила Гермиона. — Джинни сказала, что они обещали, что этого не будет.       — Она никому из них не доверяла. — Он покачал головой. — И сначала то, что мы ничего не помнили, даже играло ей на руку. Потому что мне было всё равно, что мы в Италии, и я думал, что возвращаться всё равно некуда — только в пустой дом.       Драко сглотнул.       — Но потом мне начали сниться сны о тебе.       Гермиона почувствовала, как её сердце распирает грудь, словно и оно отчаянно хотело ощутить Драко настоящего, из плоти и крови.       — Я не знал этого, пока не спросил его, но Тео видел во сне Луну. А я видел тебя. Это была ты — с этими магловскими наушниками на голове, в гриффиндорской комнате. Я видел тебя в иглу — ты спала, пока нимфа спрашивала меня, какое у меня желание. Я видел Патронуса феникса, обвившегося вокруг тебя. И помню, как просыпался и чувствовал такую пустоту — потому что не знал ответа на вопрос, который не давал мне покоя: где ты?       Теперь Гермиона плакала.       — После того как я поговорил с Тео и он сказал, что ему снится Луна, мы попросили мать нанять врача-легилимента, чтобы он заглянул в наши сознания и освободил воспоминания. Я видел, что она не хочет, чтобы мы что-то вспоминали, но нам надоело сидеть без дела и загорать. Если бы она отказалась, мы бы просто уехали. Поэтому она согласилась. Она наняла американку, которая умела лечить разум и память. И начала с Тео.       Он провёл рукой по волосам.       — Она быстро обнаружила, что у Тео… травма. И прямо спросила его, хочет ли он оставить её забытым. Сказала, что это было жестоко и что таких воспоминаний много. Он спросил у неё только одно: есть ли среди них девушка. Он сказал, что если в этих воспоминаниях есть Луна, их можно вернуть. Всё остальное ему было всё равно, если он забудет. Она работала с нами месяцами, вытаскивая из памяти по одному воспоминанию в день. Моя мать была в ужасе, когда узнала, как именно я проводил время в комнатах.       Гермиона покраснела.       — Вскоре — и всё равно слишком нескоро — мы вспомнили всё, и наши разумы полностью восстановились.       — Когда это было?       Он посмотрел на неё, и она позволила этой эмоции пронзить себя до самого сердца.       — Три дня назад.       Он боролся, чтобы найти её. Даже когда не помнил её, даже когда не понимал, почему она ему снится, он боролся за неё и пришёл за ней. Как делал всегда.       — Тео сейчас с Луной. Я сказал им, что сегодня они могут остаться в поместье, — он подошёл ближе и взял её за руку. — Теперь ты веришь мне, что я никогда бы добровольно не расстался с тобой?       — Да, — сказала Гермиона сквозь слёзы. — Да, я верю тебе, Драко.       И она действительно верила. Её сердце было легче, чем за многие годы. То тепло, которое покинуло её в тот день, когда Джинни спасла её, наконец возвращалось.       Драко прочистил горло.       — Ты ведь не вернулась к Уизли?       Гермиона отпрянула, словно он ударил её.       — Ты думаешь, моя любовь была настолько хрупкой? — её голос дрожал. — Ты думал, что я узнаю, что ты исчез, и просто побегу обратно в объятия Рона? Я любила тебя месяцами. И до сих пор люблю. Я не выбросила это ради него.       — Ничего из этого не было настоящим, — прямо сказал он. — Я не знал, что думать, когда возвращался сюда.       — Для меня это было настоящим! — закричала Гермиона, и слёзы текли по её лицу. — Всё. Всё для меня было настоящим, Драко.       Она повторила слова Пэнси, сказанные ей тогда:       — Это должно быть настоящим, иначе мы сойдём с ума. Мы не можем притворяться, что ничего не было — особенно когда мне пришлось жить с горем от твоей потери столько лет.       Его лицо почти исказилось от её слов. Гермиона поднялась.       — Ты вернулся ко мне, — яростно сказала она. — Значит, ты знаешь, что это было настоящим.       Она понимала: ему, вероятно, ещё нужно время, чтобы разобраться во всём. Но ей нужно было услышать, как он это скажет.       Он подошёл и остановился перед ней. Она запрокинула голову, глядя на него.       — Всё это было настоящим, — прошептал он. — Всё, что я чувствовал тогда, было настоящим. И сейчас — тоже.       Она позволила облегчению накрыть её, как накрывает свежий дождь.       — Ты возвращаешься домой навсегда? — спросила Гермиона.       Он улыбнулся.       — Ты мой дом, любимая. Я иду туда, куда идёшь ты.       — Что нам теперь делать?       — Всё, что захотим. Весь мир наш.       Драко поцеловал её, и Гермиона почувствовала, что наконец снова жива.       Она была призраком, которому вернули сосуд — духом, вновь привязанным к тёплому телу.       Цвета возвращались ко всему вокруг.       Звёзды взрывались в её венах.       Звук гармонии наполнял её сердце.       Всё стало таким, каким должно было быть.       Наконец.       Когда её руки запутались в его волосах, всё ощущалось как чистая, космическая магия.       Драко рассмеялся прямо ей в губы, подхватил её на руки и закружил. И пока Гермиона смеялась вместе с ним, она подняла взгляд к звёздам и увидела, что созвездия складываются в знак, очень похожий на одну руну.       Их руну.