Сказка о нерождённой звезде

Твои татуировки

Не дают мне покоя

Твои ладошки потные

Я точно не в себе

Мои глаза голодные

Беру тебя стоя

Я так хочу тебя примерить

Иди ко мне

***

Скрип гравия. Этот звук, такой обыденный для Малфой-мэнора, сегодня пронзил тишину спальни Драко, словно стрела, выпущенная из натянутого лука. Он не просто услышал его – он почувствовал его, каждой клеточкой своего тела, каждым нервом, натянутым до предела. Это был не просто звук прибытия клиента; это был фанфарный аккорд, возвещающий о начале новой главы, новой игры, нового танца на грани дозволенного. Драко отвернулся от окна, его глаза, до этого устремленные в сумеречную даль, теперь горели внутренним огнем. Он провел рукой по волосам, приглаживая непослушные пряди, и на его губах вновь появилась та самая, хищная улыбка. В ней не было ни капли злобы, лишь чистое, незамутненное предвкушение. Предвкушение встречи, предвкушение прикосновений, предвкушение того, как он будет медленно, шаг за шагом, разгадывать загадку по имени Гарри Поттер. Он окинул взглядом комнату, словно художник, оценивающий свое творение перед тем, как представить его публике. Каждый предмет, каждая деталь были на своих местах, но не просто так. Они были частью тщательно продуманной симфонии, призванной воздействовать на все органы чувств. Аромат. Он был повсюду. Не просто запах лаванды или сандала, нет. Это был сложный букет, составленный из множества нот. Основу составлял терпкий, землистый аромат пачули, смешанный с пряной сладостью иланг-иланга, который, как известно, пробуждает чувственность и снимает внутренние барьеры. В этот букет были вплетены тонкие нотки жасмина, символизирующего тайные желания, и едва уловимый, почти мистический запах мирры, который, по древним поверьям, открывает двери в подсознание. Драко представлял, как Гарри, войдя в комнату, вдохнет этот воздух, и как он, словно невидимая рука, начнет расслаблять его, унося прочь все тревоги и заботы внешнего мира. Свет был приглушенным, мягким, струящимся из нескольких источников. Никаких резких, бьющих в глаза ламп. Только мерцание свечей, их пламя танцевало в такт невидимой музыке, отбрасывая причудливые тени на стены. Свечи были не обычные. Они были сделаны из пчелиного воска, смешанного с измельченными кристаллами аметиста, которые, как верил Драко, способствуют глубокому расслаблению и очищению ауры. В одном углу комнаты стоял небольшой фонтанчик, вода в котором журчала, создавая успокаивающий, медитативный звук. Его струи подсвечивались мягким синим светом, напоминающим о глубинах океана, о покое и безмятежности. На массажной кровати, покрытой шелковым покрывалом цвета слоновой кости, лежали свежие, пушистые полотенца, нагретые до комфортной температуры. Рядом – небольшой поднос с чаем. Не обычным чаем, конечно. Это был травяной сбор, приготовленный по старинному рецепту Малфоев, включающий в себя мелиссу, ромашку, лаванду и несколько капель эликсира из корня валерианы. Он был призван не только расслабить тело, но и успокоить ум, подготовить его к полному погружению в мир ощущений. Драко подошел к столу, его пальцы скользнули по гладкой поверхности нефритовых камней. Он представил, как эти камни будут медленно скользить по коже Гарри, снимая напряжение с каждого мускула, каждой связки. Он уже чувствовал тепло, исходящее от них, представлял, как оно проникает глубоко внутрь, растворяя узлы стресса и усталости. Затем его взгляд упал на кожаные наручники. Он взял их в руки, ощущая мягкость кожи и прохладу серебряных застежек. В его глазах мелькнул озорной огонек. Эти наручники были не для боли, не для наказания. Они были для игры. Для игры в доверие, в подчинение, в исследование границ. Он представлял, как Гарри, возможно, сначала с легкой опаской, но затем с растущим любопытством, позволит ему закрепить их на своих запястьях. Это будет не акт принуждения, а акт добровольного согласия, акт полного доверия. И в этом акте, Драко знал, будет заключена особая, ни с чем не сравнимая интимность. Он медленно выдохнул, собирая свои мысли, фокусируя свою энергию. Он был готов. Готов к встрече. Готов к тому, чтобы погрузить Гарри в мир, где время останавливается, где каждое прикосновение – это история, а каждое ощущение – это откровение. В этот момент раздался легкий стук в дверь. Не громкий, не настойчивый, но отчетливый. Драко закрыл глаза на мгновение, вдыхая аромат комнаты, впитывая атмосферу. Затем он открыл их, и в них читалась решимость. — Войдите, – произнес он, и его голос, обычно такой холодный и отстраненный, сейчас звучал мягко, почти бархатно, словно приглашая в свои объятия. Гарри шагнул через порог, словно проскользнул сквозь невидимую завесу, отделяющую обыденность от чего-то совершенно иного. Дверь за ним бесшумно закрылась, отрезая его от внешнего мира, оставляя наедине с ароматами, тенями и... Малфоем. Его взгляд, привыкший к хаосу и битвам, сначала растерянно скользнул по комнате. Приглушенный свет, журчание воды, сладкий, пряный воздух – все это обволакивало его, словно мягкое, но настойчивое объятие. Он сделал глубокий вдох, и этот вдох был не просто актом дыхания, а попыткой впитать в себя всю эту необычную атмосферу, понять ее, принять ее. И тут его взгляд наткнулся на Драко. Драко стоял у массажного стола, его фигура, обтянутая темной футболкой, казалась высеченной из камня, но в то же время излучала какую-то магнетическую энергию. Гарри не мог оторвать глаз. Он рассматривал его, не просто как человека, а как произведение искусства, как воплощение силы и грации. Широкие плечи, плавно переходящие в узкую талию, рельефные мышцы, которые угадывались под тканью, словно живые скульптуры. Каждый изгиб, каждая линия его тела говорила о мощи, о контроле, о чем-то притягательном. Гарри почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а в животе зародилось странное, щемящее чувство. Это было не просто восхищение, это было что-то глубже, что-то, что пробуждало в нем давно забытые или никогда не осознанные желания. Он почувствовал, как его щеки заливает жар, и попытался отвести взгляд, но не смог. Его глаза, словно прикованные невидимыми цепями, продолжали скользить по фигуре Драко, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом напряженном мускуле. Он заметил, как футболка натягивается на груди Драко, когда тот слегка поворачивается, и как свет играет на его платиновых волосах, делая их похожими на серебряный водопад. И тут Драко заговорил. — Поттер... – произнес он, и этот голос... О, этот голос! Он был не просто звуком, а вибрацией, которая пронзила Гарри насквозь. Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, он был словно шепот древнего заклинания, которое проникает в самые потаенные уголки души. В нем не было привычной надменности, лишь мягкое, но властное приглашение. Это был голос, который обещал нечто большее. Он обещал погружение, исследование, открытие. И в этот момент, когда голос Драко, словно невидимая рука, коснулся его сознания, Гарри почувствовал, как в его теле что-то изменилось. Внизу живота зародилось тепло, которое быстро распространилось, превращаясь в пульсирующую волну. Его дыхание участилось, а сердце забилось сильнее, отбивая бешеный ритм. Он почувствовал, как кровь приливает к определенному месту, и его член, до этого мирно спавший, начал медленно, но верно пробуждаться. Это было неожиданно, почти шокирующе. Гарри, привыкший к контролю, к самообладанию, вдруг оказался во власти совершенно нового, незнакомого ему ощущения. Он почувствовал, как его брюки становятся тесными, и легкий стыд смешался с жгучим любопытством. Он попытался скрыть это, скрестив руки на груди, но знал, что это бесполезно. В этой комнате, под взглядом Драко, казалось, ничто не могло остаться скрытым. Драко, заметив легкое замешательство Гарри, лишь слегка приподнял уголок губ. В его глазах мелькнул озорной огонек, словно он прочитал все мысли Гарри, все его тайные желания. Он знал, что его голос, его присутствие, его аура оказывают на Гарри именно такое воздействие. И это знание лишь усиливало его собственное предвкушение. — Не стесняйтесь, Поттер, – произнес Драко, и в его голосе теперь звучала легкая, едва уловимая насмешка, которая, однако, не была обидной, а скорее дразнящей. — Раздевайтесь. Или вы предпочитаете, чтобы я помог вам? Эти слова, произнесенные с такой непринужденностью, словно удар тока пронзили Гарри. Он почувствовал, как его член дернулся, отзываясь на это предложение. Мысль об этом, о прикосновениях Драко к его телу, о его пальцах, скользящих по его коже, вызвала новую волну жара, которая поднялась от живота к самому лицу. Гарри стоял, словно пойманный в ловушку, его лицо горело. Слова Драко, его насмешливый тон, предложение "помочь" – все это вихрем пронеслось в его голове, оставляя за собой шлейф жгучего стыда и не менее жгучего возбуждения. Он чувствовал, как его член, до этого лишь намекавший на свое присутствие, теперь настойчиво пульсировал, требуя внимания. — Я... я сам, – пробормотал Гарри, его голос был хриплым, почти неразличимым. Он попытался скрыть своё состояние, но это было бесполезно. В этой комнате, под пристальным взглядом Драко, казалось, ничто не могло остаться незамеченным. Он начал раздеваться. Неуклюже, сбивчиво, словно его пальцы вдруг стали чужими. Сначала он стянул мантию, бросив ее на ближайшее кресло, словно она была тяжелым бременем. Затем расстегнул рубашку, его руки дрожали, когда он расправлялся с пуговицами. Футболка, которую он носил под рубашкой, была уже слегка влажной от пота, и когда он стянул ее через голову, обнажив торс, он почувствовал легкий ветерок, который, казалось, лишь усилил его возбуждение. Драко наблюдал за ним. Его глаза, словно два стальных клинка, скользили по фигуре Гарри, фиксируя каждую деталь, каждое движение. Он видел, как Гарри смущается, как его щеки краснеют, как его дыхание становится прерывистым. И, конечно же, он видел это. Выпирающий бугорок под тканью брюк Гарри был красноречивее любых слов. Но Драко, с присущей ему аристократической невозмутимостью, делал вид, что ничего не замечает. Его лицо оставалось спокойным, лишь легкая, едва уловимая улыбка играла на его губах. Он был актером, играющим свою роль, и играл он ее безупречно. Гарри, наконец, справился с рубашкой и футболкой. Он остался в брюках и трусах, и в этот момент его смущение достигло апогея. Он чувствовал себя обнаженным, уязвимым, словно все его тайные мысли были выставлены на всеобщее обозрение. Он попытался прикрыть себя руками, но это лишь подчеркнуло его положение. Драко медленно подошел к нему, его шаги были бесшумными, словно у хищника. Он остановился в нескольких шагах от Гарри, его взгляд был прикован к его лицу, но Гарри чувствовал, как его глаза скользят ниже, к его бедрам, к его паху. — Очень хорошо, Поттер, – произнес Драко, и его голос был таким же ровным, как и прежде, но в нем теперь звучала новая нотка, тонкая, едва уловимая, но от этого не менее возбуждающая. – Но для полного расслабления, для того, чтобы я мог работать со всеми энергетическими каналами, необходимо снять... всё. Он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, словно тяжелые капли дождя перед грозой. Затем, его взгляд, наконец, опустился к паху Гарри, задержавшись там на мгновение, прежде чем вновь подняться к его глазам. — И это включает в себя трусы, – закончил Драко, и в его голосе теперь звучала не просто насмешка, а что-то более глубокое, более интимное. Гарри почувствовал, как его член дернулся еще сильнее, отзываясь на эти слова. Он был пойман. Пойман в ловушку собственных желаний, собственных реакций. Он знал, что Драко все видит, все понимает, и это знание, вместо того чтобы вызвать еще больший стыд, почему-то лишь усиливало его возбуждение. Он чувствовал себя одновременно униженным и желанным, смущенным и готовым к чему-то новому, неизведанному. Гарри стоял, полностью обнаженный, его член настойчиво пульсировал, словно живое существо, требуя внимания. Смущение боролось с растущим возбуждением, и эта внутренняя борьба отражалась на его лице, делая его одновременно уязвимым и невероятно притягательным. Он чувствовал себя обнаженным не только физически, но и эмоционально, словно все его тайные желания были выставлены на всеобщее обозрение. Драко, с той же невозмутимой грацией, что и прежде, подошел к массажному столу. Его глаза, словно два стальных клинка, скользнули по телу Гарри, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом напряженном мускуле. Он видел, как Гарри сжимает кулаки, как его дыхание становится прерывистым. И в этом взгляде не было ни осуждения, ни насмешки, лишь глубокое, всепоглощающее любопытство и предвкушение. — Ложитесь на живот, Поттер, – произнес Драко, и его голос, до этого мягкий и дразнящий, теперь приобрел новую, властную нотку. Это был не вопрос, а приказ, не терпящий возражений. – И расслабьтесь. Позвольте мне позаботиться о вас. Гарри, словно загипнотизированный, подчинился. Он медленно лег на кровать, лицом вниз, его тело напряглось в ожидании. Шелковое покрывало было прохладным на его коже, но это лишь усилило ощущение уязвимости. Он почувствовал, как его член прижался к простыням, и легкий стон вырвался из его груди. Драко подошел к нему. Гарри почувствовал его присутствие, его тепло, его запах – смесь пачули, иланг-иланга и чего-то еще, чего-то уникального, присущего только Драко. Он услышал легкий шорох, и затем почувствовал, как тонкие кожаные ремешки обхватывают его запястья. — Это для вашего же блага, Поттер, – прошептал Драко, его голос был низким, почти интимным, и Гарри почувствовал, как его дыхание обжигает его ухо. – Чтобы вы не отвлекались. Чтобы вы могли полностью отдаться ощущениям. Щелк. Щелк. Серебряные застежки наручников защелкнулись, пристегивая руки Гарри к столбикам кровати. Он почувствовал себя пойманным, обездвиженным, и эта беспомощность, вместо того чтобы вызвать страх, лишь усилила его возбуждение. Он был во власти Драко, полностью и безраздельно. Драко отошел на шаг, его глаза вновь скользнули по телу Гарри, теперь уже с новой, более пристальной внимательностью. Он разглядывал каждый дюйм его кожи, каждый изгиб, каждую родинку. Его взгляд был не просто оценивающим, а исследующим, словно он пытался прочесть в теле Гарри все его тайны, все его желания. Он задержался на его спине, на изгибе его поясницы, на округлости его ягодиц. — А теперь, Поттер, – произнес Драко, и в его голосе теперь звучала неприкрытая властность. – Раздвиньте ноги. Шире. Гарри вздрогнул. Эта просьба, или скорее приказ, была слишком откровенной, слишком интимной. Он почувствовал, как жар приливает к его лицу, и легкий протест зародился в его груди. — Что? Зачем? – пробормотал он, пытаясь повернуть голову, но наручники не давали ему этого сделать. Шлепок. Резкий, ощутимый, но не болезненный. Он пришелся по его правой ягодице, и звук эхом разнесся по комнате. Гарри вздрогнул, его тело напряглось, а легкий стон вырвался из его груди. Это было неожиданно, но в то же время... возбуждающе. — Я сказал: «шире», Поттер, – повторил Драко, и его голос теперь был строгим, безжалостным, но в то же время в нем звучала какая-то первобытная, животная притягательность. – Не заставляйте меня повторять дважды. Гарри почувствовал, как его ягодица горит от шлепка, но это было не больно, а скорее... приятно. Он понял, что Драко не шутит. Он был серьезен. И он был готов пойти на все, чтобы получить то, что хотел. Медленно, с легким сопротивлением, Гарри раздвинул ноги. Его бедра слегка напряглись, и он почувствовал, как его ягодицы слегка приподнялись, обнажая промежность. Он был полностью открыт для взгляда Драко, для его прикосновений. Драко вновь окинул его взглядом, его глаза горели. Он разглядывал каждый дюйм его тела, от напряженных икр до округлых ягодиц, от изгиба позвоночника до ямочек на пояснице. Он видел, как Гарри дрожит, как его кожа покрывается мурашками. И в этот момент он понял, что Гарри полностью готов. Готов к тому, чтобы погрузиться в мир ощущений, который Драко собирался ему подарить. Гарри лежал на кровати, прикованный, уязвимый, его ноги были раздвинуты по приказу Драко. Его тело дрожало от предвкушения, от стыда, от чего-то нового, что бурлило в его венах. Он чувствовал взгляд Драко на своей спине, на своих ягодицах, и этот взгляд был тяжелым, проникающим, словно он мог видеть сквозь кожу, прямо в его душу. Драко отошел на мгновение, и Гарри услышал легкий звон стекла. Затем он почувствовал, как прохладная, густая жидкость выливается на его спину. Это была не просто смазка, нет. Это был эликсир, приготовленный по древним рецептам, с добавлением экстрактов редких трав, которые усиливали чувствительность кожи, пробуждали нервные окончания, заставляя их петь. Драко начал размазывать смазку по коже Гарри. Его пальцы, длинные и тонкие, двигались с удивительной точностью, но в то же время с какой-то первобытной, животной грацией. Они скользили по спине Гарри, по его пояснице, по изгибам его ягодиц. Каждое прикосновение было электрическим разрядом, который пронзал Гарри насквозь, заставляя его тело выгибаться, а легкие стоны вырываться из его груди. Драко не просто размазывал смазку. Он исследовал. Его пальцы, словно опытные картографы, изучали каждый дюйм кожи Гарри, находя самые чувствительные точки, самые потаенные уголки. Он чувствовал, как тело Гарри реагирует на каждое прикосновение, как оно напрягается, как расслабляется, как дрожит от предвкушения. И вот, его пальцы, словно "случайно", скользнули ниже, к самому краю. К дырочке. Нежное, едва уловимое прикосновение, которое, однако, пронзило Гарри насквозь. Он вздрогнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался сдавленный стон. Это было слишком, слишком интимно, слишком откровенно. Но в то же время... это было невероятно возбуждающе. Драко, заметив реакцию Гарри, лишь слегка улыбнулся. В его глазах мелькнул озорной огонек, словно он наслаждался этой игрой, этой властью, которую он имел над телом Гарри. Он знал, что Гарри полностью в его руках, полностью готов к тому, что произойдет дальше. Он отошел на мгновение, и Гарри услышал легкий шорох. Затем он почувствовал, как что-то холодное и твердое касается его ануса. Это был очищенный корень имбиря. Не просто имбирь, нет. Это был корень, выращенный в особых условиях, настоянный на эфирных маслах, которые усиливали его стимулирующие свойства. Драко медленно, с легким нажимом, погрузил корень имбиря в анал Гарри. Гарри вздрогнул, его тело напряглось, а изо рта вырвался громкий, протяжный стон. Это было неожиданно, но в то же время... невероятно. Ощущение было странным, острым, но в то же время каким-то блаженным. Он почувствовал, как имбирь медленно проникает внутрь, вызывая легкое жжение, которое, однако, лишь усиливало его возбуждение. Драко, не давая Гарри опомниться, взял в руки стек. Это был тонкий, гибкий прутик из черного дерева, украшенный серебряными набалдашниками. Он был предназначен для стимуляции, для пробуждения самых потаенных нервных окончаний. Шлепок. Резкий, но не болезненный. Он пришелся по правой ягодице Гарри, и звук эхом разнесся по комнате. Гарри вздрогнул, его тело выгнулось, а изо рта вырвался новый стон. Шлепок. Еще один, по левой ягодице. И снова стон, более громкий, более протяжный. Шлепок. И еще один, но на этот раз Драко намеренно промахнулся, и стек пришелся по яичкам Гарри. Гарри вздрогнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался блаженный, протяжный стон. Это было слишком, слишком хорошо. Боль и наслаждение переплелись в диком танце, вызывая в нем волны оргазма, которые пронзали его насквозь. Он чувствовал, как его член дергается, как его тело дрожит, как его душа парит где-то между небом и землей. Драко наблюдал за ним, его глаза горели. Он видел, как Гарри извивается, как его тело реагирует на каждое прикосновение, на каждый шлепок. Гарри извивался на кровати, его тело дрожало от волн наслаждения, вызванных имбирем и шлепками стека. Блаженные стоны вырывались из его груди, предвещая скорый оргазм. Он был на грани, на самом краю пропасти, готовый сорваться в бездну экстаза. Но Драко, словно зная каждый нерв, каждую реакцию Гарри, не позволил этому случиться. В тот самый момент, когда Гарри почувствовал, как волна оргазма начинает подниматься, Драко, с удивительной ловкостью, перехватил его член. Его пальцы, холодные и твердые, сжали его у основания, останавливая поток крови, не давая ему достичь кульминации. Гарри вздрогнул, его стон оборвался на полуслове, превратившись в сдавленный хрип. Это было мучительно, но в то же время... невероятно возбуждающе. Он почувствовал, как его тело напрягается, как каждая клеточка его существа кричит от неудовлетворенного желания. Драко, не теряя ни секунды, достал из кармана эррекционное кольцо. Оно было сделано из мягкого, но прочного силикона, черного, как ночь, и холодного на ощупь. С легким щелчком он надел его на член Гарри, у самого основания. Кольцо плотно обхватило его, усиливая пульсацию, делая его еще более твердым, еще более чувствительным. — Не так быстро, Поттер, – прошептал Драко, его голос был низким, почти зловещим, но в то же время в нем звучала какая-то первобытная, животная притягательность. – Мы только начали. Самое интересное впереди. Затем, с той же невозмутимой грацией, Драко отстегнул наручники от столбиков кровати и, с легким усилием, перевернул Гарри на спину. Гарри застонал, его тело было тяжелым, расслабленным, но в то же время напряженным от неудовлетворенного желания. Он лежал перед Драко, полностью обнаженный, уязвимый, его член, обхваченный кольцом, настойчиво пульсировал. Драко склонился над ним. Его глаза, словно два стальных клинка, скользнули по телу Гарри, задерживаясь на его груди, на его сосках. Он достал из маленькой шкатулки изящные зажимы из серебра, украшенные рунами, которые, как верил Драко, усиливали чувствительность. С легким щелчком он прикрепил одну прищепку к правому соску Гарри. Гарри вздрогнул, его тело напряглось, а изо рта вырвался сдавленный стон. Затем, с такой же точностью, он прикрепил вторую прищепку к левому соску. — А теперь..., – прошептал Драко, и его голос был полон предвкушения. – Немного потянем. Он взял в руки две тонкие серебряные цепочки, прикрепленные к прищепкам, и медленно, с легким нажимом, потянул их в стороны. Гарри вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался протяжный, мучительный стон. Это было больно, но в то же время... невероятно возбуждающе. Он чувствовал, как его соски натягиваются, как нервные окончания кричат от боли и наслаждения. Драко, не обращая внимания на стоны Гарри, вновь склонился над ним. Его пальцы, покрытые смазкой, скользнули вниз, к его промежности. Он начал медленно, с легким нажимом, растягивать дырочку Гарри. Его пальцы двигались с удивительной точностью, исследуя каждый изгиб, каждую складку, нащупывая самые чувствительные точки. Гарри извивался на кровати, его тело дрожало, а изо рта вырывались крики. Это было слишком, слишком интенсивно. Боль и наслаждение переплелись в диком танце, доводя его до грани безумия. Он чувствовал, как его дырочка медленно, но верно растягивается, как она открывается, принимая пальцы Драко. — П-пожалуйста... Драко не останавливался. Его пальцы двигались глубже, исследуя внутренние стенки, находя самые потаенные уголки. Он чувствовал, как тело Гарри реагирует на каждое прикосновение, как оно напрягается, как расслабляется, как дрожит от предвкушения. Он слышал крики Гарри, и эти крики, вместотого чтобы остановить его, лишь усиливали его собственное возбуждение. — Вот так, Поттер, – прошептал Драко, его голос был низким, почти рычащим. – Откройтесь мне. Позвольте мне войти в вас. Позвольте мне показать вам, что такое истинное наслаждение. Драко продолжал растягивать дырочку Гарри, его пальцы двигались с удивительной точностью. Гарри извивался на кровати, его крики становились все громче, все отчаяннее. Он чувствовал, как его тело разрывается на части, но в то же время в нем росло невыносимое, жгучее желание. — Пожалуйста... Драко... хватит..., – хрипел Гарри, его голос был прерывистым, полным боли и мольбы. – Я... я не могу больше... Но Драко не слушал. Его глаза горели, его дыхание было тяжелым, и в этот момент он был хищником, который наконец-то загнал свою добычу в угол. Он чувствовал, как дырочка Гарри медленно, но верно поддается, как она открывается, готовясь принять его. И вот, когда Драко почувствовал, что Гарри растянут до предела, он вынул пальцы. Гарри застонал, его тело дрожало, а изо рта вырвался протяжный, мучительный выдох. Он был на грани, его член, обхваченный кольцом, пульсировал с невыносимой силой. Драко, не теряя ни секунды, поднялся. Его собственный член, набухший и твердый, словно стальной стержень, был готов к вторжению. Он склонился над Гарри, его взгляд был прикован к его лицу, к его глазам, полным боли и предвкушения. — Ты готов, Поттер? – прошептал Драко, его голос был низким, почти рычащим. – Готов принять меня? Гарри не мог ответить. Он лишь кивнул, его голова тяжело опустилась на подушку. Он был готов. Готов к тому, чтобы отдаться Драко полностью, без остатка. Драко, с легким усилием, взял Гарри на руки. Гарри вскрикнул от неожиданности, его руки инстинктивно обхватили шею Драко. Он почувствовал тепло его тела, его сильные руки, которые держали его крепко, надежно. — Держись крепче, Поттер, – прошептал Драко, его губы коснулись уха Гарри. – Нам предстоит небольшое путешествие. Он медленно повернулся, неся Гарри на руках, и они оказались напротив огромного зеркала, которое занимало всю стену. Гарри вздрогнул, увидев свое отражение. Он был полностью обнажен, его тело было покрыто потом, его член, обхваченный кольцом, пульсировал, а соски, зажатые прищепками, были натянуты. Он выглядел возбужденным, уязвимым, и в то же время... невероятно желанным. Драко, нежно продолжая держать Гарри на руках, прижал его к зеркалу. Гарри почувствовал холод стекла на своей спине, и это лишь усилило его возбуждение. — Смотри, Поттер, – прошептал Драко, его голос был низким, властным. – Смотри на себя. Смотри, как ты выглядишь. Смотри, как ты возбужден. Смотри, как ты принадлежишь мне. И затем, с легким нажимом, Драко начал медленно входить в Гарри. Гарри вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался протяжный, мучительный стон. Это было слишком, слишком интенсивно. Боль и наслаждение переплелись в диком танце, доводя его до грани безумия. Он чувствовал, как член Драко медленно, но верно проникает внутрь, растягивая его, заполняя его. — Драко... пожалуйста... кольцо..., – хрипел Гарри, его голос был прерывистым, полным мольбы. – Я... я хочу кончить... пожалуйста... Драко не слушал. Он начал двигаться, медленно, но уверенно, его бедра толкались в Гарри, заставляя его тело извиваться. Каждый толчок был электрическим разрядом, который пронзал Гарри насквозь, доводя его до нового уровня наслаждения. — Нет, Поттер, – прошептал Драко, его губы коснулись шеи Гарри. – Не сейчас. Ты будешь кончать, когда я скажу. А пока... смотри. Смотри на себя. Смотри, как ты выглядишь, когда я трахаю тебя. Он начал двигаться быстрее, его толчки становились все сильнее, все глубже. Гарри кричал, его тело дрожало, а изо рта вырывались блаженные стоны. Он смотрел в зеркало, на свое отражение, на то, как его тело извивается под Драко, как его лицо искажено от наслаждения. Он видел, как Драко оставляет бордовые засосы на его шее, на его плечах, словно клеймя его, делая его своим. — Пожалуйста... Драко... позволь мне..., – хрипел Гарри, его голос был полон мольбы. – Я... я не могу больше... Драко лишь усмехнулся. — Можешь, Поттер. Ты можешь все. И ты будешь наслаждаться каждой секундой. Драко продолжал ебать Гарри, его толчки становились все сильнее, все глубже, все яростнее. Гарри кричал, его тело извивалось под Драко, его лицо было искажено от наслаждения и боли. Он смотрел в зеркало, на свое отражение, на то, как его тело дрожит, как его глаза закатываются от оргазма, который никак не мог наступить. — Драко... пожалуйста... я... я не могу больше..., – хрипел Гарри, его голос был прерывистым, полным мольбы. – Я... я сейчас... кончу... Драко лишь усмехнулся, его губы коснулись уха Гарри. — Не сейчас, Поттер. Еще нет. Ты будешь кончать, когда я скажу. Он продолжал двигаться, его бедра толкались в Гарри, заставляя его тело выгибаться. Гарри чувствовал, как его член, обхваченный кольцом, пульсирует с невыносимой силой, как каждая клеточка его существа кричит от неудовлетворенного желания. Он был на грани, на самом краю пропасти, готовый сорваться в бездну экстаза. И тут Драко изменил ритм. Его толчки стали более медленными, более глубокими, более настойчивыми. Он начал двигаться так, словно хотел растянуть этот момент до бесконечности, наслаждаясь каждым вздохом, каждым стоном Гарри. Гарри застонал, его тело напряглось, а изо рта вырвался протяжный, мучительный выдох. Он чувствовал, как волна оргазма начинает подниматься, как она охватывает его тело, как она пронзает его насквозь. — Драко... я... я кончаю..., – прохрипел Гарри, его голос был полон отчаяния и наслаждения. И в этот самый момент, когда Гарри почувствовал, как волна оргазма достигает своего пика, Драко, с громким стоном, кончил в него. Горячая, густая сперма хлынула в Гарри, заполняя его, проникая в самые потаенные уголки его существа. Гарри вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался протяжный, блаженный стон. Он почувствовал, как его тело расслабляется, как напряжение уходит, оставляя за собой лишь пустоту и блаженство. Драко, тяжело дыша, медленно вынул свой член из Гарри. Гарри застонал, его тело дрожало, а изо рта вырвался протяжный, мучительный выдох. Он чувствовал, как его тело расслабляется, как напряжение уходит, оставляя за собой лишь пустоту и блаженство. Драко, с легким щелчком, снял эррекционное кольцо с члена Гарри. И в этот самый момент, когда кольцо было снято, Гарри кончил. Это был не просто оргазм, нет. Это был взрыв, цунами, которое пронзило его насквозь, до самых глубин его души. Он кричал, его тело извивалось, а изо рта вырывались блаженные, протяжные стоны. Он чувствовал, как его член дергается, как его тело дрожит, как его душа парит где-то между небом и землей. Когда все закончилось, Гарри рухнул в объятия Драко, его тело было тяжелым, расслабленным, словно он потерял все силы. Он чувствовал, как его сознание медленно, но верно погружается в забытье, в мир, где нет боли, нет наслаждения, нет ничего, кроме пустоты и покоя. Драко, тяжело дыша, крепко обнял Гарри. Он чувствовал его тело, его тепло, его запах. Он знал, что Гарри полностью в его власти, полностью принадлежит ему. И это знание наполняло его чувством глубокого удовлетворения. *** Утро. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжелые бархатные шторы, танцевали на стенах спальни Драко, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. Комната, до этого наполненная ароматами страсти и тенями желания, теперь дышала тишиной и покоем. Лишь легкий, едва уловимый запах секса витал в воздухе, напоминая о прошедшей ночи. Гарри проснулся. Не резко, а медленно, словно выныривая из глубокого, безмятежного сна. Его тело было тяжелым, расслабленным, но в то же время в нем чувствовалась какая-то странная легкость, какая-то внутренняя гармония. Он открыл глаза и первое, что увидел, был потолок, украшенный лепниной, такой же старинный и величественный, как и весь Малфой-мэнор. Он попытался пошевелиться, и легкая боль пронзила его тело. Не острая, а скорее ноющая, напоминающая о вчерашних событиях. Он почувствовал, как его ягодицы слегка побаливают, а соски, до сих пор чувствительные, реагируют на легкое прикосновение простыни. В его памяти всплыли обрывки воспоминаний: прикосновения Драко, его голос, шлепки стека, имбирь, кольцо, зеркало... И, конечно же, оргазм, который пронзил его насквозь, оставив после себя лишь пустоту и блаженство. Гарри медленно поднялся. Его тело было обнажено, и он почувствовал легкий стыд, но в то же время в нем росло какое-то странное, новое чувство – чувство свободы, чувство принятия себя. Он огляделся по сторонам, пытаясь найти свою одежду. Она лежала на кресле, аккуратно сложенная, словно кто-то позаботился о ней. Он начал одеваться. Каждый предмет одежды, который он надевал, казался ему чужим, словно он надевал не свою кожу, а что-то совершенно новое. Он чувствовал, как его тело изменилось, как оно стало более чувствительным, более открытым. Он застегнул рубашку, заправил ее в брюки, надел мантию. И в этот момент он почувствовал себя снова Гарри Поттером, но уже другим Гарри Поттером, тем, кто прошел через что-то невероятное, что-то, что навсегда изменило его. Когда он закончил одеваться, он повернулся. Драко стоял у окна, его фигура, обтянутая белой футболкой, казалась высеченной из камня. Он смотрел на рассвет, его платиновые волосы блестели в лучах солнца. Он был таким же невозмутимым, таким же аристократичным, как и вчера, но в его глазах, когда он повернулся к Гарри, можно было уловить легкую, едва заметную улыбку. — Доброе утро, Поттер, – произнес Драко, и его голос был таким же ровным, как и прежде, но в нем теперь звучала новая нотка, тонкая, едва уловимая, но от этого не менее значимая. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Гарри не знал, что ответить. Он лишь кивнул, его щеки слегка покраснели. Он чувствовал себя неловко, но в то же время в нем росло какое-то странное, новое чувство – чувство притяжения, чувство связи с этим человеком, который только что перевернул его мир с ног на голову. Драко подошел к нему, его шаги были бесшумными, словно у пантеры. Он остановился в нескольких шагах от Гарри, его взгляд был прикован к его лицу, к его глазам, полным смущения и любопытства. — Следующий сеанс, Поттер, – произнес Драко, и его голос был низким, властным, но в то же время в нем звучала какая-то первобытная, животная притягательность. – Будет в среду. В то же время. Не опаздывайте. Эти слова, произнесенные с такой непринужденностью, словно удар тока пронзили Гарри. Он почувствовал, как его сердце забилось сильнее, как его тело напряглось. Среда. Это означало, что все повторится. Что он снова окажется во власти Драко, снова погрузится в мир наслаждения и подчинения. Гарри лишь кивнул, его голос был хриплым, почти неразличимым. Он не мог сказать ни слова. Он был пойман. Пойман в ловушку собственных желаний, собственных реакций. Он знал, что Драко все видит, все понимает, и это знание, вместо того чтобы вызвать еще больший стыд, почему-то лишь усиливало его возбуждение. Драко лишь слегка улыбнулся, его глаза горели. Он знал, что Гарри вернется. Он знал, что Гарри жаждет этого. И это знание наполняло его чувством глубокого удовлетворения.