Во всем виновата она.

Мои ночные мысли порой доводили до абсурда. Я лежал и думал, зачем она со мной возится. По сути, я был всего лишь её одноклассник, но она же смогла подобраться ко мне близко. Слишком близко. Я боялся, не за себя, а за неё. Привычное мышление: что любой человек может навязать тебе какие-то мысли, но никто не сделает это лучше, чем ты сам. Я не хочу, чтобы ей было плохо из-за меня. А ведь ей будет, очень будет плохо. Я знал, всегда знал, что не самый лучший человек, поэтому ни с кем не сближался. Но у меня никогда и не было человека, который хотел бы и смог ко мне подобраться. Сейчас же такой человек был. Помни. Мысли путались: то я себе доказывал, что её и изначально не надо было допускать, то доказывал, что это всё надо заканчивать. Я смотрел на потолок. Этот белый цвет меня убивал. В окне было синее, темное небо. Для меня же этот цвет теперь ассоциировался только с одной девушкой. Нет, я готов был признать, что за то короткое время она смогла ко мне подобраться, а главное… я был не против. Она меня слушала, хотя не обязана. Это было её решение. Я считал, что не заслуживаю её, боялся за неё, что такой подонок, как я, испорчу Помни. Я знаю себя и знаю, на что способен. У меня началась сильная злоба на себя. Я понимал, что я прав: ей не нужен такой, как я. Она заслуживала большего. Я решил, что её надо оттолкнуть от себя. Понимая то, что я хочу сделать, меня злило, я ненавидел себя. Но так будет лучше, лучше для неё… В школе я уже приступил к своим действиям. Для начала просто её избегал. Чуть-чуть по-детски, но мне казалось, что по-другому никак. После пересел за другой ряд, чтобы не сидеть сзади неё. Я надеялся, что эти мелкие детали она не заметит или же просто закроет на это глаза. Но в глубине души я знал: она всё так не оставит. Долго её действий ждать не пришлось. Я выходил со школы, когда услышал своё имя за спиной. Этот знакомый голос был взволнованнее, чем обычно. — Джекс. Я лениво повернулся, делая вид, что мне всё равно на любые её слова. Как бы не так. Я боялся любого её вопроса, мне хотелось, чтобы ей… не было больно. — Ты сегодня странный, всё хорошо? — Голос был как всегда приятный, но не такой спокойный, как обычно. Глаза смотрели в мои, выражая небольшое беспокойство.Беспокойство… за меня?.. — Не понимаю, о чём ты. Я всё так же прекрасен, как и обычно. Она смотрела на меня с полным непониманием. Прошло всего пару секунд, но мне казалось, что прошла вечность. Её эмоции на лице выводили меня, мне было стыдно, что из-за меня столько проблем. — Ты… всегда можешь мне рассказать, если что-то беспокоит, ты же понимаешь это? Я сжал руки в кулаки — не от злости, скорее от отчаяния. Я знал, какие слова сейчас прозвучат из моих уст. Я улыбнулся, как обычно, своей уже привычной улыбкой. — Думаешь, мне нужна помощь? — Её недоуменный взгляд гложет меня. Секунда, две — и ответ. — Ну, всем порой нужна помощь. Я один раз тебе уже помогла, разве ты этого не помнишь? В горле пересохло, кулаки я сжимал ещё сильнее, впиваясь уже с болью в кожу. Мне хотелось отшутиться, сказать: «Да, Пом Пом, помню, спасибо тебе, пошли, пройдёмся». Но я же себе повторял: без меня ей будет лучше. — Пф, я просто тебе рассказал какую-то левую историю. Она не связана со мной. Мне было скучно, и я решил, что можно чуть повеселиться. — Но… я думала… мы же хорошо общались, так ведь? — Хорошо общались? - Я просто развлекался, а ты уже себе что-то надумала. Она сделала пару шагов, и расстояние стало минимальным. Я начал теряться, мне было тяжело смотреть ей в глаза, она же глаз с меня не сводила. — Ты мне врёшь, я ведь права, да? — Она это сказала шёпотом. Она знает, что я вру, но отступить я не мог. — Нет, просто не подходи ко мне больше. Помни. — Мой голос был уже отчаянным, мне с большим трудом давалось это говорить. Я старался звучать спокойно, но у меня так не получалось. — Ты… сейчас серьёзно? — Мне стало страшно, я видел её взгляд. Он не выражал той радости, что обычно была, а голос у неё чуть слышно дрожал. — Да. Стояла тишина. Она не была такой спокойной, к которой я привык, находясь с ней. Я увидел то от чего у меня замерло сердце «Какой я подонок» думал я про себя.Из тех прекрасных голубых глаз, в которых я всегда видел столько света, теперь были стеклянные слезы.Я был напуган, я не знал что мне делать. — Но ты же врёшь! Я это знаю! — Она говорила это так отчаянно, я, правда, уже еле держался. Мне хотелось обнять её, извиниться, сказать, какой я кретин, но я не мог. — Нет, Помни. Она начала меня бить. Мне не было больно физически, но в душе я уже потухал. — Ты мне врёшь, я знаю это! — Она продолжала меня бить в живот. Я не знал, что мне делать. — Помни, хватит! — Я схватил её за руку. — Успокойся! — Успокойся? Да ты мне в глаза врёшь, нагло врёшь! Я старалась быть рядом, я хотела, чтобы ты доверял мне! — Она выдернула руку. — Так будет лучше, прощай, Помни. — На этих словах моё лицо уже было не серьёзным, не спокойным, а отчаянным. Я развернулся и пошёл домой. Стоило мне завернуть за угол школы, и я начал орать: — Блять… блять. — Там был гараж. Я не мог совладать с эмоциями, я начал бить руками об этот гараж. Текла кровь, мне хотелось, чтобы было больно снаружи, нежели внутри. Мне было ужасно плохо, что-то внутри сжирало меня. Физическая боль мне не помогала, я был в ужасном состоянии. Я пришёл домой и лёг на кровать. Мысли были напряжённые, всё резко изменилось. То тепло, которое я недавно почувствовал, стало ещё холоднее, чем до встречи с ней. — Мудак, мудак, мудак, — я говорил это себе под нос, будто это сделал не я, а кто-то другой, и теперь этого кого-то другого я ненавидел. Этой ночью я не спал, не мог уснуть. Внутри меня была какая-то буря, я не мог её успокоить ни на секунду. Я пытался отвлечься на телефон и невзначай зашёл в галерею. Я не знаю, зачем я туда вообще зашел, обычно никогда не захожу, но сейчас захотелось. Там были наши фотки. Помни нравилось иногда брать у меня телефон и делать смешные фотографии. Вот на одной из них я натягивал свою курточку, а именно капюшон, ей на лицо. Её же лицо было наигранно злым. Видимо, тогда, когда мы курили после тусовки, в куртке был телефон, и она нас сфоткала. Я не видел до этого эту фотку, наверное, я должен был её удалить, но нет, я не смог. На следующий день я пошёл в школу. Я не мог находиться сам с собой, мне казалось, я убью самого себя. Я вошёл в класс и, как обычно, натянул свою улыбку, хотя мне вообще сейчас не хотелось делать вид счастливого.За столом Рагаты я не видел Помни. Невзначай я начал осматриваться и увидел, как она сидела с тем одноклассником, с тем самым, с которым она должна была сидеть только на одном уроке, но теперь сидела с ним на всех. Внутри кольнуло с новой силы будто ещё чуть-чуть и я просто весь развалюсь.Я недолго на них смотрел, после чего отвернулся и прошёл за свою парту. Это был самый сложный школьный день. Мне хотелось всегда смотреть на неё, я хотел видеть, как она себя ведёт, как она после вчерашнего разговора. Но почти каждый раз, когда я на неё смотрел, она будто это чувствовала и тоже поворачивалась на меня, глядя в ответ. Однако в её глазах не было ни злости, ни жалости — просто что-то непонятное. Я видел, как она с ним разговаривала, иногда даже смеялась. Это меня бесило. Я знал, что сам её оттолкнул, но мне было неприятно, что она смеётся... с ним. Мне, в принципе, этот тип не нравился: каждый раз рассказывал новые истории о каких-то "тёлках", которых он "на хатах цеплял". — Джекс, ты чего такой молчаливый сегодня? — Это была Зубл. Я не хотел ничего говорить и, в принципе, ни с кем разговаривать, поэтому спокойно, монотонным голосом ответил ей: — Всё нормально. Зубл видела, что это не так, но допрашивать не стала — пока что. Я шел домой после школы, полностью мертв внутри. Мне хотелось просто не быть, чтобы этого всего не было. Может, вообще было бы лучше её не встретить.Хотя я так не считал, я знал, что никогда не пожалею, что встретил её. Она хотя бы попыталась раскрыть меня, и у неё получилось.И я понимаю, что моя «чуйка» не ошиблась. Меня не зря тянуло к Помни. — Джекс, стой! — Голос раздался сзади. Я думал, что только один человек сейчас может стоять у меня за спиной — Помни.Но я ошибся, там была Зубл. Я не знаю, почему не узнал её голос. Может… я просто хотел, чтобы сзади была именно она: синеглазая, с непокорными волосами и невысоким ростом. — Зубл, ты чего? — Я искренне не понимал, зачем она здесь. — Джекс, что случилось? Думаешь, я слепая? Я же видела, как ты с Помни хорошо общался. Она сидела перед тобой, ты часто пялился на неё, а она иногда поворачивалась и что-то тебе говорила. А сегодня она вовсе пересела, а ты весь день на неё смотрел и на её дружка нового. Я думала, ты его уже скоро своим взглядом убьёшь. Какого ещё «дружка»? Он ей не дружок, просто одноклассник, они просто вместе сидят, — я это говорил сам себе, пытаясь будто остановить свою злость, что нарастала от этих слов. Я не хотел, чтобы кто-то другой видел, что происходит. — Зубл, что ты несёшь? — Я это говорил достаточно злобно, хотя старался выглядеть спокойно. — Джекс, мы знакомы с детства, мне-то ты можешь рассказать. — Мне нечего рассказывать. Мне надо идти. Пока. — Ты всегда можешь со мной поделиться, я буду ждать момента, когда ты это сделаешь. Я больше ничего не ответил, просто развернулся и ушёл. Меня злило всё. Почему все резко хотят мне помочь? Что всем от меня нужно? В ближайшие дни я не ходил в школу, мне не хотелось. Я не мог себя пересилить: видеть, как Помни было весело с её «дружком» и Зубл, которая пытается что-то понять и узнать.У меня не было желания с этим всем разбираться. Я просто погрузился в себя, в свои мысли, которые сжирали меня. В какой-то момент мне уже казалось, что от меня скоро ничего не останется.