Во всем виновата она.

Прошло два дня. За это время я не ходил в школу, только иногда уходил в своё любимое место. Мне постоянно писали Зубл, Рагата и Генгл. Каждая спрашивала, что случилось, говорила, что переживает, и заваливала вопросами. Я им не отвечал. Не видел в этом смысла, да и желания не было. Я думал, что съедаю себя изнутри, и мне казалось, что осталось ещё чуть-чуть — и это всё закончится. Вот только я не понимал, что именно закончится: мои страдания или же… я сам. Новое сообщение. — Да что ещё кому надо, — пробормотал я себе под нос с максимальной злостью. Я думал это опять девочки пишут.Вся эта доброта со стороны друзей казалась мне какой-то ненастоящей, будто пиздеж. «Братанчик, в клубе сегодня отрываемся. Захочешь — пригоняй». Серьёзно? Ради этого я брал телефон в руки? Я ничего не ответил. Более того, я даже не знал, кто это. Да и мне было плевать. За эти два дня я не видел Помни ни разу. Казалось бы, всего два дня, но каждую минуту меня будто били током, ощущая эту боль по-новому. — Да к чёрту всё, — я встал с кровати и начал одеваться. Подумал, что заебался дома гнить, и если есть вариант бесплатно набухаться, то надо пользоваться. Я приехал к нашему местному клубу. Обычно туда не пускали так просто, но ребята, видимо, очень постарались. Я вошёл без проблем — мне уже было восемнадцать лет. У какого-то чела был день рождения, так что выпивка и вправду была вся бесплатной. Все веселились, в основном уже бухие в усмерть, оставалось лишь несколько трезвых людей. Один из них, конечно же, был бармен. — Виски, пожалуйста, — сказал я, сидя за барной стойкой и надеясь, что никто ко мне не подойдет. Мне не понадобилось много времени, чтобы напиться — через час я уже был в далеко не лучшем состоянии. — Чел, ты как? Тебе может домой? Позвонить кому-нибудь, чтобы забрали? — спросил бармен, увидев меня в таком виде. Я был не в самом худшем состоянии и более-менее понимал, что происходит. — Пф, был бы я еще кому-то нужен, — пробормотал я, упираясь головой в руку. Рядом со мной сидели ребята из моего класса. Я отвернул голову, чтобы, не дай бог, они со мной не заговорили. Среди них был тот самый «дружок» Помни. Тупое желание, но мне очень хотелось ему врезать. — Так что там с Помни у вас? — услышав её имя, по коже пошла дрожь. Я не видел, кто это говорил, но понимал, кому был адресован вопрос. — Да нихрена у нас, ну она нормальная  телка, я бы с ней... Зря он это сказал. Меня охватила ярость. Хоть я и был пьян, в своем решении был уверен. Я собирался встать и набить ему ебало.Помни хоть и была для меня будто «никем», но только она должна была так думать. Я знал, что это не так, и сидеть в стороне, когда слышал про неё такое, не мог. — Так она вроде с Джексом там тусовалась, не боишься его? — Я тоже сначала думал, что у них что-то, но потом они перестали общаться. Она для него слишком простая. Ты видел девушек, которые за ним бегают? Не думаю, что он выбрал бы её среди всех остальных. Терпения больше не было. Я встал, повернулся к нему и ударил в лицо. Он сначала даже не понял, кто я, и начал наезжать: — Чувак, ты что делаешь? Но когда он увидел меня, голос стих. Я кинулся на него, и завязалась драка. Я вымещал всю злость, что копилась во мне. В первую очередь я мстил ему за Помни — он не имел права даже произносить про неё хоть одно слово, а уж тем более то, что говорил. Это было мерзко, и он поплатился за это. Драка продлилась недолго — люди начали нас разнимать. Его лицо было больше похоже на грязь, всё было в крови. Я тоже не был идеально чистым,  но выглядел лучше. Я вырвался из рук и подошёл к нему. Я его не бил, просто взял за футболку и самым злым голосом сказал: — Ещё раз хоть слово про неё скажешь — и ты труп. Чтобы пальцами своими даже не трогал её, уяснил? Парень просто кивнул, давая понять, что всё понял. Я пошёл в туалет умыться. Склонясь над раковиной, заливал лицо холодной водой, как вдруг кто-то резко схватил меня за плечо. Я повернулся и увидел её — ту, ради которой полез в драку. Я видел её впервые за последние два дня. Для меня это время было пыткой, и вот она стояла передо мной, лохматая, будто только что проснулась, с бешеными глазами. — Джекс! Твою мать, как ты? Всё хорошо? Что случилось?— Её голос был напуганным я это слышал.  Я смотрел на неё молча, не мог насмотреться. Мне казалось, будто это всё нереально, и стоит мне заговорить, как она пропадёт. — Я… я в норме, — голос заикался, звучал неуверенно. Я не отрывал от неё взгляд ни на секунду, даже моргание казалось каким-то долгим. Её взволнованные глаза смотрели в мои, усталые и пьяные. — Джекс… поехали домой, — в этот раз голос прозвучал тихо и нежно. Она положила мою руку к себе на плечо, и мы отправились на выход. И вот мы сидели у неё в машине: она за рулём, а я рядом. Я смотрел только на неё. Мне казалось, что я не видел её целые годы, я заново смотрел на каждую её прядь волос, на ту, которая постоянно падает ей на лицо. — Куда мы едем? — мне хотелось слышать её голос, хотел знать, что она настоящая. — Я отвезу тебя домой. — Ты знаешь, где я живу? — Нет, поэтому мы едем ко мне. Мы приехали к её дому. Она помогла мне выйти из машины и подняться до второго этажа. Мы вошли в квартиру. Дома была тишина, и только я нарушал её своим покачиванием из стороны в сторону. Она уложила меня к себе в кровать и села рядом. Её лицо было уставшим. — Как ты узнала, что надо приехать? Она повернулась ко мне. — Знакомая из клуба позвонила, сказала, что ты в драку полез и, в принципе, уже никакой. Я сразу же собралась и приехала. — Спасибо, что приехала, — мой голос не был как обычно, он был расслабленный и моментами тихий,непонятный. — Почему ты в драку полез? — она опять смотрела мне в глаза своими. Они у неё были с какой-то надеждой, будто она надеялась услышать нормальную причину драки. — Этот ублюдок говорил плохое про… тебя, — алкоголь давал о себе знать. Я понимал, что, скорее всего, этой ночью она узнает всё. — Что? — это было единственное, что она сказала, но её взгляд стал ещё более заинтересованным и переживательным. — Он называл тебя тёлкой, говорил, что ты обычная, простая,ничего особенного, говорил, что не прочь был бы с тобой… — только вспоминая это, злость снова брала верх, и руки сжимались в кулаки. — И ты… заступился за меня? — я видел этот взгляд, он был мягкий и добрый. — Д… да. Вот и всё. Я старался её оттолкнуть, но в итоге только ещё больше притянул к себе. Но в тот момент мне было плевать, я хотел просто, чтобы она была рядом. Помни улыбнулась, мягко, чуть устало, но это было лучшее, что я видел тогда за последние дни. — Спасибо, — она говорила тихо, но я видел эту искренность в глазах, в улыбке, в голосе.  — Отдыхай, Джекс.— Помни  встала с кровати и хотела уйти, но я этого не хотел. — Стой, — я взял её за руку, думая, вдруг одного моего слова будет мало. Она повернулась ко мне и села обратно. Её взгляд говорил всё сам за себя: она хотела, чтобы я это сказал. — Посиди со мной… я не хочу, чтоб ты уходила, — алкоголь давал возможность отпустить те страхи, что сдерживали меня и не позволяли говорить или делать то, что я считал нужным. Она ничего не говорила, просто сидела. Я до сих пор не убрал свою руку с её руки, и мне казалось, это было моим шансом всё рассказать. — Прости меня, — я говорил это тихо, но она всё слышала. — Со всеми бывает, иногда хочется напиться от безысходности.  — Нет, я не про это. Прости за тот день. Она молчала, просто смотрела опять своим взглядом, который только и говорил: «Я готова тебя слушать», и я вёлся на это. — Я… я думал, тебе лучше будет без меня. Из-за меня постоянно какие-то проблемы, а я не хочу, чтобы… и у тебя из-за меня возникали проблемы. Мне всегда говорили, что я порчу всем жизнь, всем, кто со мной близко общался, но я не хотел испортить её тебе, поэтому… в тот день всё так получилось. Она молчала, слушая меня до конца, не перебивая, а просто слушая. Когда я закончил, она, помолчав пару секунд, заговорила. — Ты хотел уберечь меня от себя? — Голос казался искренним, будто она вправду хотела понять то, что я имею в виду. — Да. — Мне было тяжело признаваться, но под алкоголем это было намного легче. — Джекс, я не знаю, кто тебе, когда и о чём говорил, но, может, ты просто сам на себе поставил крест? Будь ты плохим человеком, ты бы вступился за меня, даже когда меня там не было? — Её голос казался лёгким, в нём не было какой-то насмешки или юмора, только искренность и серьёзность, которая всё равно звучала мягко. Какими-то силами я поднялся с кровати и сел с ней рядом. — Порой люди бывают неприятными, они перекладывают свои комплексы на других, заставляя тех страдать. Им от этого становится легче. — Она говорила, а я просто слушал. Мне хотелось разобраться в себе, и я хотел слышать то, что думает она. — Я стольким людям портил жизнь… Мне всегда так говорили, что я ходячая проблема. Когда говорит незнакомый человек, то похуй, но если кто-то важный, это заставляет задуматься. Поэтому я решил, что лучше буду всегда весёлым для всех. Никто не будет знать меня настоящего, а значит, не пострадает, а я не привяжусь. — Это всё было давно. Ты не знаешь, что сейчас с этими людьми, и они не знают, какой ты сейчас. Зачем держаться за прошлое, если можно жить настоящим? — Пф, это же так легко: отпустить ситуацию, людей… Да проще простого. — Я правда считал, что это невозможно, что такого не бывает. — А ты пытался? Вопрос застал меня врасплох. Я сидел молча, взгляд был задумчивый. Я начал прокручивать всё по кругу: те ситуации, как я начал себя вести после этого, как страдал, но не мог вспомнить, когда пытался всё отпустить,прожить ситуацию. Помни же, словно всё поняла по одному моему выражению лица. — Так, может, тогда пора это сделать? — Она чуть наклонила голову, чтобы видеть моё лицо. — А если не получится? Вдруг всё станет ещё хуже, и я останусь… один. Буду как свой отец: работать, бухать и искать подружку на ночь. — Ты… боишься стать как отец? Но вот только он не один, у него есть ты. И это был его выбор — стать таким, а не пытаться выбраться. — Я ведь старался, я поддерживал его, когда мать ушла, был рядом, а ему будто всё равно. Словно я пустое место, и мои старания бесполезные и глупые.  — Слова шли изнутри, мне было больно это говорить, я злился на отца, на себя. — Это был его выбор. Теперь он есть у тебя: думать о прошлом, о тех людях, либо стараться это пережить. Никто не говорит, что это будет легко, но… я просто буду рядом в этот момент. — Будешь рядом? — Я это сказал тихо, чуть-чуть напряжённо, стараясь убедиться в честности её слов. — Буду рядом. — Она мне улыбнулась мягко,тепло.  Я ей поверил, поверил, что она будет рядом. А я же пообещал себе и ей, что буду меняться, буду стараться отпустить. Помни же меня не торопила, и мне было легче от мысли, что она будет со мной в этот период. — Спасибо… — Я сказал это тихо, но очень искренне, как только мог. Она ещё раз мне улыбнулась, и мне стало от этого очень тепло. — Так, стоп! Мы тебе нос не обработали. Как он вообще? Болит? Эта забота… Так давно обо мне никто не заботился. Ей было не плевать на меня, на мои чувства, на мою физическую боль. — Да не сильно вроде. — Я принесу перекись. — Она встала с кровати и пошла на кухню, где были средства для обработки. — Ай, больно! — Ну что ты как ребёнок? Потерпи, чуть-чуть осталось. — Её серьёзное лицо, но несерьёзный голос мне очень нравился, хотя так-то реально больно было. — Какой ещё ребёнок? Я вообще-то взрослый, 18 лет. — Ага, взрослый, что-то не видно, — Она говорила это с юмором, чуть усмехаясь, но продолжала что-то там делать с моим носом. — Ну всё, я закончила. Ложись спать, тебе нужно отдохнуть. — А ты? — Я понимал, что занял её место, и всё-таки переживал. — Я в родительской посплю. Доброй ночи, Джекс. — Сладких снов, Помни.