Открой глаза, идиот

— Значит, ты больше склоняешься к мнению Вейна? — Я… надеюсь, — Драко издал короткий, дерганый смешок. — Хотя всё больше похоже на то, что прав Крон. И, честно говоря, я в полном замешательстве. — Тебе не кажется странным, что Выручай-комната подбросила нам именно это? — Поттер скептически изогнул бровь и опустился на пыльную кушетку рядом с Малфоем. — Я думал об этом. Но мы оба знаем, как она работает: комната дает то, в чем мы нуждаемся. Гарри снова перевел взгляд на книгу. Прочитанное не внушало оптимизма, но надежда всё еще теплилась в груди — упрямая и слабая, словно крошечный огонек свечи на сквозняке. Он взял бутылку огневиски, которую они с Джеймсом и остальными стащили из «Кабаньей головы», выдернул пробку и сделал внушительный глоток. Обжигающее тепло разлилось по горлу, но в мыслях ясности не прибавилось. Думать не получалось — голова словно была забита сырой ватой. — Поттер, ты ведь не думаешь, что мы тоже… лишимся рассудка? — В жизни всякое бывает, — начал Гарри, но тут же вскрикнул, получив от Малфоя острый тычок под ребра. — Ну а что? Это правда. Я понятия не имею, что с нами будет. — Если ты продолжишь в том же духе, нас ждет либо палата в больнице святого Мунго, либо кое-что похуже, — ядовито процедил Драко. — С твоим настроем второй вариант выглядит куда вероятнее. — Откуда в тебе это спокойствие? — не выдержал Малфой. — Тебе что, совсем плевать? Гарри отвел взгляд, упорно избегая глаз Драко. На мгновение в комнате повисла тишина, куда более тяжелая, чем любые слова. — У меня просто… голова сейчас плохо соображает, — Гарри неопределенно махнул рукой, словно желая отмахнуться не только от вопроса, но и от самого разговора. — Ты просто хочешь быть рядом со своим отцом, — вкрадчиво, с каплей яда в голосе произнес Драко. — Так ведь? — А если и так? — лениво отозвался Гарри, будто всё происходящее не задевало его ни на йоту. — В таком случае, я в тебе разочарован, — ледяным тоном произнес Малфой. — С каких это пор ты позволяешь себе роскошь чувствовать? У нас нет на это времени. Они всё равно покойники. Гарри медленно поднял взгляд, и его изумрудные глаза потемнели так резко, что Драко невольно осекся. В этом взгляде не осталось и следа усталости — только холодная, пугающая решимость. — К твоему огромному облегчению, я это прекрасно понимаю. И ради Мерлина, перестань мне об этом напоминать! — Гарри нахмурился еще сильнее, гневно сверкнув очками. — Разуй глаза, идиот. Мы с тобой ровным счетом ничего не знаем! — Эта книга может… — Ты и впрямь уверен, что она способна нам помочь? — перебил его Поттер. — Откуда такая уверенность? Даже если допустить, что в ней описана истина, все трое авторов в итоге закончили свои дни в отделении для умалишенных. — Мы ничего о них не знаем, — упрямо возразил Драко, сжимая кулаки. — Вот именно — ничего! — резко отрезал Гарри. — Малфой, с самого первого дня мы цепляемся за любую соломинку. У нас была дюжина теорий, но ни одна из них не стоила и ломаного кната. Мы строим выводы, опираясь на ложные данные. — Зато мы хотя бы пытаемся! — вспылил Драко, и его бледное лицо пошло красными пятнами. — И хватит уже! Думаешь, я не замечаю, как ты… — Я бы на твоем месте помалкивал, — ледяным тоном перебил его Гарри, — потому что если бы на кону стояла жизнь твоей матери, ты бы опустил руки в первую же секунду. Поттер резко вскочил на ноги, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Малфой замер, словно его окатили ледяной водой из Черного озера. — Я из последних сил пытаюсь сохранить между нами хотя бы подобие нейтралитета, — продолжал Гарри; его голос стал тише, но в нем зазвучал металл, — но ты вечно ведешь себя так, будто стоишь выше всего этого. Вечный заносчивый аристократ, непогрешимый и правый во всём. Довольно. Тебе пора уяснить: мы обречены, если не перестанем вцепляться друг другу в глотки при каждом удобном случае. — То есть, по-твоему, во всём виноват я? — Драко криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тени веселья. — Мерлин, если бы ты хоть раз действительно слушал, ты бы не пришёл к такому идиотскому выводу! — Гарри внезапно схватил его за плечи, силой заставляя смотреть себе в глаза. — Я не считаю тебя виноватым, чёртов сноб. Я лишь говорю: будь ты хоть каплю менее враждебным, нам обоим было бы проще. Я больше не намерен терпеть каждое твоё нелепое обвинение. — Но это лишь… — Факт? Разумеется, — резко перебил его Гарри. — Я слышал это от тебя уже сотню раз, Малфой. Ты снова в упор не понимаешь, что я пытаюсь тебе растолковать! — Думаешь, мне доставляет великое удовольствие быть с тобой в одной связке? — Драко резко оттолкнул его, высвобождаясь. — Мы с первого курса были врагами. Пять лет не видели друг друга — и вдруг должны стать союзниками? Как, по-твоему, я должен к этому относиться? — Я никогда не считал тебя своим заклятым врагом, — скривился Гарри. — Всего лишь заносчивым мальчишкой, которому решительно нечем заняться. Драко вспыхнул, уже открыл было рот для гневной отповеди, но внезапно осознал, что не может издать ни звука. Горло словно перехватило невидимым стальным обручем — Поттер без единого слова наложил на него заклятие немоты. — Попробуй хотя бы раз уяснить одну простую вещь, — устало бросил Гарри, отворачиваясь. — Тебе нужно остыть. И, не удостоив Малфоя даже мимолетным взглядом, он вышел вон, с грохотом захлопнув за собой дверь. Ярость закипала в Гарри с каждой секундой, она была тяжелой и удушающей, точно проклятие, давящее на грудную клетку. Хотелось разнести всё в щепки, стереть в порошок и эти мысли, и слова, и самого себя. Стремительно миновав коридор второго этажа, он, не раздумывая, ворвался в заброшенный женский туалет — тот самый, который порядочные ученики старались обходить за милю из-за вечных стенаний Плаксы Миртл. Резкий, глухой удар — и зеркало над раковиной разлетелось на сотни сверкающих брызг. — О-о-о! Какими сильными руками мы РАЗБИВАЕМ МОИ ЗЕРКАЛА! — пронзительно завыла Миртл, выныривая из сливного бачка так внезапно, что Гарри невольно отшатнулся. — Миртл?! — выдохнул он, ошеломленный ее появлением. — Собственной персоной! — Ох, Мерлин, только твоего нытья мне сейчас и не хватало… — пробормотал Гарри, отворачиваясь и бессильно сползая по стене на холодный кафельный пол. — Честное слово. — Ты ворвался ко мне, расколотил зеркало, а теперь еще и недоволен?! — взвизгнула Миртл; она закружилась под потолком, и ее призрачные косички взметнулись, точно в толще воды. Гарри не удостоил ее ответом. Он лишь крепче вцепился пальцами в спутанные волосы, глядя на россыпь осколков, в которых дробилось его искаженное отражение. Вот уж действительно — именно этого ему не хватало для полного счастья: рандеву с плаксивым привидением в самый неподходящий момент. — О-о-о… — вдруг протянула она, и ее круглые глаза за толстыми стеклами очков зловеще блеснули. — Ты страдаешь? Как это знакомо! Я тоже страшно страдала, когда надо мной все потешались. Эта Оливия Хорнби… Гарри судорожно вздохнул. У него не было ни малейшего желания выслушивать в сотый раз историю о злосчастной судьбе Миртл. Он молча выхватил волшебную палочку и, направив ее вверх, ледяным тоном произнес: — Еще хоть одно слово — и я лично спущу тебя в унитаз. Миртл взвизгнула так пронзительно, что дрогнули осколки стекла на полу. — Ты жестокий! Ужасный! — прокричала она и, растворившись в воздухе, с тихим плеском исчезла в одной из труб. — Как же меня все бесит.. *** Джеймс был зол на Фью, который ушёл и так и не вернулся. — Опять. — Заткнись, Бродяга. Сириус нахмурился и залпом осушил огневиски. — Мы можем просто спросить его в лицо, — предложил он. — Затащить в пустой класс и хорошенько прижать к стенке. Глядишь, сам всё расскажет. — Но… — Питер растерянно взглянул на Сириуса. Тот протянул ему бутылку, однако Питер так и не притронулся к ней. — Директор запретил причинять ему вред. Он искренне сочувствует… — Потому что его родители погибли?! — вспыхнул Джеймс. — Да ясно же, что они кто угодно, но не союзники! — Сохатый, будь… — Нет, Бродяга, я не буду спокоен, — отрезал Джеймс. — Пока по Хогвартсу разгуливают неизвестно кто! Даже карта не показывает их имён! Это же совершенно нелогично! — Что именно нелогично? — вдруг появился Римус. Он осуждающе взглянул на друзей. — Почему вы всё время хотите вмешиваться в его жизнь? Фью и так настрадался… — Чем именно страдал?! — фыркнул Джеймс. — Это совершенно нелогично. — Это всего лишь ребёнок, который потерял родителей! — воскликнул Римус. — Чем он заслужил, чтобы вы считали его подозрительным?! — Во-первых, он очень похож на меня, я уже сотый раз это слышал! — вспыхнул Джеймс. — Во-вторых, карта, в-третьих — отсутствие фамилии, в-четвёртых — как он узнал моё имя при первой встрече? В-пятых… — увидев, как Римус скривился, Джеймс ещё сильнее вспыхнул, — Бродяга, ты ведь согласен со мной? Блэк замер, когда Римус и Джеймс одновременно обернулись к нему. — Конечно… Сохатый, я считаю, что ты прав. Римус прикусил губы и тут же вышел из гостиной, направляясь в спальню. Сириус хотел его остановить, но что-то сдержало его. Взглянув на Джеймса, который схватился за волосы, будто совершил ошибку, он ощутил напряжение и злость. Всё из-за этого Фью. Питер испуганно смотрел то на Сириуса, то на Джеймса. Римус не хотел признавать тот факт, что из-за него Северус мог умереть. Этого не было — он хотел верить в это, ведь это была всего лишь глупая фантазия, фальшивый сон, верно? Но каждый раз, когда Люпин смотрел на Северуса, сердце сжималось от стыда и разочарования в самом себе. Разумеется, он был виноват не один. Лунатик всегда малодушно закрывал глаза на проделки друзей, и теперь казалось, что именно это стало его роковой ошибкой. Он чувствовал себя чертовым трусом… эгоистичным идиотом, который превыше всего жаждал ощущать себя обычным подростком, забыв о своей «истинной натуре» оборотня. Было невыносимо смотреть на то, что они творят, и оставаться безмолвным свидетелем. Вина тяжелым камнем ложилась на сердце, но Римус так и не нашел в себе сил сказать им «нет». После того случая, когда он едва не убил Северуса, Люпин начал понемногу отдаляться от компании, и это собственное бессилие выводило его из себя еще больше. Его леденил страх одиночества. Он до дрожи боялся, что больше никогда не встретит таких друзей, как Джеймс, Сириус и Питер. Порой он и сам удивлялся, каким чудом ему удалось попасть в их круг. — Прости… — едва слышно прошептал он в пустоту спальни. В следующую секунду Римус крепко зажмурился, тщетно пытаясь провалиться в сон и не думать о своих бесконечных промахах. Но мысли его занимали не только собственные промахи. Римуса изводило горькое подозрение: Сириус ни во что его не ставит, Джеймс не считает по-настоящему близким, а Питер куда охотнее ищет расположения остальных. Римус Люпин постоянно чувствовал себя лишним, вечным аутсайдером в их тесном кругу. Он втайне обижался на Сириуса, который неизменно отдавал предпочтение Джеймсу, хотя и словом не обмолвился об этом вслух. Римус искренне верил, что не имеет ни малейшего права на подобные чувства. Они и так сделали для него невероятно много — мирились с его внезапными исчезновениями, хранили его мрачные тайны и принимали его опасную сущность. А он еще смеет на что-то роптать… От этой мысли щеки обдавало жаром стыда. Если бы не это клеймо оборотня… Стали бы они вообще с ним водиться? *** — С чего бы это тебе не понравилась история? — Розье, я тебе в сотый раз повторяю, — недовольно буркнул Барти, — герои там непроходимые тупицы. Будь я на их месте, покончил бы с заданием в два счета. — Ты не имеешь права вот так в лицо оскорблять мое любимое чтиво! — К моему глубокому убеждению — имею. Адара, а тебе как? — Барти окончательно отвернулся от Эвана и в упор уставился в серые глаза собеседника. — Такое себе, — коротко бросил тот, безучастно глядя в свою тарелку. Аппетит пропал еще неделю назад. И всему виной был Поттер. Вновь покосившись на гриффиндорский стол, Драко ощутил странное дежавю, словно вернулся в школьные годы, когда точно так же, до боли в глазах, следил за каждым шагом Поттера. — Поглядите-ка, наш Адара нынче не в духе, — насмешливо протянул Эйвери, шестикурсник с надменным лицом. Троица пятикурсников притихла. Они, разумеется, втайне восхищались старшими — их мастерством в темных искусствах и уверенностью, — но лезть на рожон явно не спешили. В Слизерине иерархия была незыблема: сначала чистота крови, следом — старшинство. Драко даже бровью не повел. Эйвери, похоже, и в голову не приходило, что Малфой на самом деле старше его на добрых несколько лет. — Опять в рот воды набрал, — пожаловался Эйвери Снейпу, кривя губы. — Рано или поздно он заговорит, — сухо отозвался Снейп, даже не удостоив Адару взглядом. — Ну, твоя правда. И всё же забавно, что он якшается только с этой троицей, — намекнул Эйвери, выразительно кивнув в сторону Регулуса, Эвана и Барти. — Что ж поделать, выбирает лучших, — невозмутимо отрезал Регулус, ледяным взглядом осадив Эйвери. — Неужели ты настолько в себе уверен? — Разумеется. Я ведь Блэк, — отрезал Регулус. — О таких простых истинах забывать не стоит. Эйвери криво усмехнулся и нехотя отвернулся. Драко прекрасно знал, какой вес имеет фамилия Блэк — она звучала величественно, а их репутация шла впереди них самих. — Ну и ну, Адара, к твоему несчастью, ты только что навлек на себя гнев шестикурсника, — хмыкнул Эван. — Вы были бы на равных, если бы твоя фамилия была известна, — заметил Барти, и Розье согласно кивнул. — А так — просто Адара… Звучит даже как-то сиротливо. — Осторожнее со словами, — лениво вставил Регулус, избавляя Драко от необходимости отвечать на расспрос— Вдруг он — потерянный наследник какого-нибудь древнего и весьма могущественного рода? — Хм, неужели сам Салазар? — Розье прищурился, вглядываясь в лицо Драко. — Нет, Розье, это ты уже загнул, — нахмурился Барти, заставив Эвана закатить глаза. — Адара Слизерин… — задумчиво протянул Регулус. Все трое разразились приступом хохота. — О Мерлин… — Драко закрыл лицо руками, искренне сожалея о том, что вообще связался с этой компанией. Кто-нибудь, пожалуйста, сотрите ему память. Или, ради всего святого, верните его обратно в свое время. — Кстати, твой приятель Фью теперь бродит в одиночестве, — заметил Эван, кивнув в сторону Поттера, который сидел на приличном расстоянии от компании Джеймса, старательно избегая их взглядов. Драко скривился от отвращения. Они, разумеется, не прекратили поиски ответов, но с той самой ссоры не обмолвились и парой слов. В их комнате воцарилось угрюмое молчание; временами Малфоя посещало непреодолимое желание придушить Поттера прямо во сне, но, к его глубокому сожалению, здравый смысл пока брал верх. — Ну и что с того? — лениво осведомился Малфой. — Как это «что», Адара? Он же твой верный соратник, — с напускным сочувствием вставил Регулус. Драко лишь в очередной раз закатил глаза. Уж в чем-в чем, а в верности этого союза он бы сильно поспорил. Вновь бросив мимолетный взгляд на Поттера, Драко вдруг замер: Гарри резко вскочил, судорожно схватившись за грудь в области сердца. Его лицо исказилось от явной вспышки боли. Чутье Малфоя буквально взвыло, предвещая беду. Выждав для приличия десять минут, Драко стремительно поднялся, решив во что бы то ни стало проследить за ним — в их положении любая странность могла оказаться роковой. Однако на выходе он заметил, что Джеймс уже пристроился Поттеру в хвост. Не теряя ни секунды, Драко ускорил шаг, надеясь успеть прежде, чем случится непоправимое.