Руководство по выживанию для второстепенной героини

В кабинете Калеба пахло воском, старым деревом и сталью. И почему-то здесь всегда было холодно. Сам Калеб сидел за столом. Пламя свечи вырывало из темноты его напряженное лицо: нахмуренные черные брови, чуть прищуренные темно-карие глаза и сжатые бледные губы. Граф Калеб ван Эмер, лорд-командующий королевской армией, известный как «Железный ворон Его Величества», снова работал до поздней ночи. Это было одновременно забавно и страшно: именно таким я и представляла Калеба при чтении книги. Да… Таким… Словно высеченным из гранита, с вереницей шрамов, с сухой кожей и какой-то возбуждающей неидеальной красотой. Что еще забавнее и страшнее: я очнулась в теле его жены Лии два месяца назад. Казалось бы, радуйся, муж богат, приближен к кронпринцу и королю, и при этом не требует греть постель и рожать детей. Живи, занимайся чем только пожелаешь, и наслаждайся статусом богатой аристократки и спутницы великого героя сражений. Но в этом-то и проблема. Калеб не требовал ничего, потому что брак был заключен по инициативе короля. Отношения между супругами, мягко говоря, не задались с самого начала. И это играло против меня каждый день. — Лия, вы что-то хотели? — Вы не заняты? Мне нужно… Кое-что рассказать… Калеб посмотрел на меня. Его лицо, как всегда, осталось непроницаемым. Он был не самым простым, но все же интересным человеком. Слишком спокойным и до безобразия справедливым. Справедливым в соответствии со своим личным кодексом, конечно же. Ах да. А еще по сюжету романа он станет моим убийцей. Здорово, правда? — Вы себя хорошо чувствуете? Я тут же покачала головой. Я чувствовала себя отвратительно по многим причинам. Но главной была болезнь и извечные приступы слабости. В общем-то, и сейчас у нас не так много времени на разговор. Если расчеты верны, меня ждет обморок минут через двадцать. С натяжкой — тридцать. Я подошла ближе и остановилась рядом с Калебом. Он отложил бумаги и развернулся ко мне, когда понял, что я не собираюсь садиться напротив. — Я прошу вас, мой муж, выслушать меня до конца и поверить, несмотря на дикость моих слов. Меня охватили сомнения. А что, если Калеб не поверит? Я же в около средневековом мире, разве здесь слушают женщин? А что, если он скажет, что сама нарвалась? Или что я ведьма? По плечам окатило холодом. Учитывая, что именно за колдовство (если точнее, за некромантию) была убита моя героиня, последний вариант вполне реалистичен. — Говорите. Я слушаю. В его голосе промелькнула стальная нотка. Калеб ненавидел терять время. И я знала об этом так же хорошо, как и о многом другом. Но и вывалить все в формате отчета не могла. — Сегодня во время королевского бала я выходила в сад. — Я нервно облизала губы. Слова подбирались с трудом. — И там прогуливался сэр Лорен. На мгновение перед глазами помутнело. Я схватилась за столешницу и зажмурилась. Рано. Еще очень рано… Неужели мне не показалось и приступы все же усиливаются? Это ужасно. И я совершенно не знаю, что с ними делать. — Лия? Меня зашатало. Калеб подскочил и помог выстоять. Я вцепилась в его плечи и вжала дрожащие пальцы в грубую ткань. От внезапно накатившей паники в горле пересохло. Никаких обмороков! Я должна рассказать все! Нужно, чтобы он поверил мне и только мне! Иначе не выжить! Калеб осторожно усадил меня в свое кресло. — Вы должны мне поверить… — прошептала я. По щеке побежала слеза. И зачем, зачем сюжет построен так жестоко? Почему моей героине дали так мало времени? Почему она — слабая и беззащитная — осталась лицом к лицу с сильными мира сего? Почему я должна умереть из-за какого-то сюжета? Почему вынуждена так рисковать в попытке что-то исправить? — Лия, вам плохо? Мне позвать врача? Я покачала головой. Муж сел на край стола и терпеливо замолчал. — Он… В саду… Лорен… приставал ко мне… — Что? — почти прошипел Калеб. И я поняла — страшно. Слишком страшно озвучивать подобные обвинения вслух, но пути назад не было. — Он пытался взять меня за руку, обнять, утянуть вглубь сада, — затараторила я. — Он говорил ужасные вещи. Что я должна быть ласковой. Что я все равно уже мертвая. Что мужу на меня плевать. Что вы… вы уже ищете себе новую жену, чтобы продолжить род. А он… Лорен сделает мне одолжение, если… Если окажет внимание, которого я не заслуживаю. Глаза Калеба потемнели. Я опустила голову. Боже. Было бы больше времени — я бы смогла добиться хоть какого-то доверия. Пара месяцев после долгих лет холодного брак — просто ничто. Жалкая попытка начать разговаривать, здороваться и выдавливать друг из друга некое подобие беседы. Этого слишком мало. Он не поверит. Не по-ве-рит. — Он успел навредить вам? — глухо спросил Калеб. Я покачала головой. — В сад зашли другие гости. Они спугнули Лорена. Но перед тем как скрыться он успел приставить к моей шее кинжал и… Лорен сказал, что я должна молчать, иначе он перережет мне горло. Калеб, нисколько не церемонясь, смахнул мои волосы и, едва дотрагиваясь, провел по шее. От этого прикосновения я вздрогнула. Убедившись, что на шее не было ни царапины, Калеб спросил: — Кинжал? Вы можете описать его? Я бы сказала, по форме он похож на хопеш, но здесь таких слов не знали. В этом мире подобное оружие называли клыками виверны, но и так сказать я не могла. Об этом знать не положено уже мне. — Разве вы не должны утешать жену, а не выяснять, как выглядело оружие? По щеке пробежала еще одна слеза. И правда, кого я обманываю? Я хотела не только веры, но и капельку искренней заботы, внимания. Не потому что слепо мечтала о любви, как в сказке. Нет. Меня пожирало холодное одиночество. Страшное. Вязкое. И страшнее него была только нескончаемая неопределенность. — Лия, я понимаю, вам сейчас тяжело, но это важно, — сказал Калеб, сжимая мои плечи. — Посмотрите на меня. Как выглядел кинжал? — Как серп или полумесяц. Еще на нем, кажется, были вырезаны какие-то знаки. — Кинжал был из белой стали? — Да… Это что-то значит? Калеб нахмурился, поворачивая голову в сторону. Его лицо немного покраснело. Плечи напряглись. На шее вспухла жилка. Он злился. И, похоже, очень сильно. — Калеб?.. Я задрожала. От бессилия, от страха, что он не поверит, что холодная стена из книги вырастет между нами прямо сейчас. Я же цеплялась за него не просто так. Да, моя героиня была богачкой, но я попала в совершенно незнакомый мир. И здесь я была всего лишь женщиной без прав, магии, таланта к фехтованию или стрельбе из лука, без свалившегося на голову личного наследства или особенных родственников. Что там еще в книжках у героинь? Бизнес? Да, пару вариантов я попробовала, но практически сразу провалилась. Вероятно, если заняться этим поплотнее и получить разрешение Калеба, то что-нибудь и выйдет. Но сейчас у меня не было сил бороться за себя. Еще хуже — меня бы не мучила совесть, если бы я была к Калебу совсем равнодушна. Дура. Нашла на кого засматриваться. Об этом даже думать смешно. — Значит, Лорен… — повторил Калеб. — Правая рука Ее Величества, и так рискнул… Сердце сжалось до боли. Все. Доигралась. — Вы не верите мне?! — воскликнула я, и голос дрогнул. В глазах снова помутнело. — Лия, дыши спокойно. Я верю тебе. — Калеб аккуратно встряхнул меня за плечи. — Ты моя жена. Ты трясешься как лист на ветру и едва стоишь на ногах. Какой резон мне верить постороннему человеку? Он обратился ко мне на «ты». Я замерла, ожидая, что Калеб извинится за фамильярность и откатит все назад к привычной дистанции. Но он не извинился. — Ты под моей защитой, — добавил он, и это «ты» прозвучало уже гораздо увереннее. — Лорен ответит за содеянное. Можешь быть уверена. Я задышала глубже. Стало чуточку спокойнее. Но пока уверенности не было. — Раньше я старался не посвящать тебя в свои дела. Но сейчас не самые спокойные времена и нужно быть внимательными к каждой детали. Поэтому сегодня отдохни и успокойся, а завтра я задам еще несколько вопросов, хорошо? Знаю я о ваших делах. Причем гораздо больше, чем вы сами. — С этого дня у тебя будет телохранитель. Я назначу кого-нибудь из личного состава. Они все проверенные люди, можешь не волноваться. В комнате повисла тишина. И я подумала, о чем думать не стоило. Калеб был закрытым мужчиной, что в каноне, что здесь. По его лицу нельзя было понять, что именно он чувствовал к собеседнику. А я этого отчаянно хотела. Так безопаснее. Правильнее. Так, я буду уверена в своем будущем. Внутри зашевелился червячок. Вообще, была и другая причина. Но о ней вспоминать не хочу. Но почему-то вспоминаю. — Мне все еще страшно… Я могу обнять вас? Слова дались с трудом. По телу пробежали мурашки. У меня слишком мало времени. Настолько, что я даже не знаю чего хочу. Я не успеваю разобраться, как и где жить дальше. И, конечно, этого времени мало, чтобы научиться манипулировать. Держу пари, я выгляжу как героиня типичного дамского романа. Причем моя роль далека от роли протагонистки. Было бы легче будь я главной героиней. Их сюжеты банально просты: герои всегда побеждают. И они достаточно смелые и уверенные, чтобы по-настоящему любить, а не выживать, цепляясь за полы чужой мантии. Эту жалкую зависть оборвало прикосновение. Его шершавые пальцы осторожно провели по моему лицу. Калеб посмотрел мне в глаза, словно ища в них… Правду? Панику? Отчаяние? Я не знала. — Ты горишь. Видимо, стресс спровоцировал новый приступ. Тебе нужно отдохнуть. — Пожалуйста, Калеб… Мне… холодно. И страшно… Да, мне очень страшно. И я очень хочу, чтобы его объятия были настоящими. Пускай канва сюжета сдвинется еще немного. Я ведь не хочу выживать. Я хочу жить. Муж колебался всего мгновение, но это мгновение было для нас обоих бесконечно долгим. И хотя я не могла знать, о чем он думал, мне хотелось надеяться, что Калеб постепенно сдавал свою оборону и начинал видеть в Лии меня. — Хорошо. Он усадил меня к себе на колени и притянул за талию. Его объятия не были ласковыми. Нет. Они были крепкими как доспехи. Я не чувствовала ни капли власти или пошлости. Только защиту — такую парадоксально незыблемую, что какой-то части меня стало не по себе. Что я вообще делаю? Зачем? Я прижалась к его груди и зажмурилась, уткнувшись лицом в шею. Дрожь постепенно утихала. Мир обманчиво переставал кружиться и плыть, но я знала, что приступ все равно будет. А я все равно потеряю сознание. Но сейчас мне хотелось слышать биение его сердца — мощного, спокойного и самого что ни есть настоящего. А, может, я всего лишь устала? Где-то там, за дверями кабинета, заговорщики уже плели свои сети. Возможно, мое имя уже внесли в список смертников. Но здесь и сейчас было тихо и тепло. Повинуясь слепому порыву — смесью страха, благодарности и внезапной, дикой нежности, — я приподнялась и замерла к нему лицом к лицу. — Лия, может все же позвать врача? Вместо ответа я наклонилась ближе, коснулась губами его щеки и застыла в жалком миллиметре. Он вздрогнул. Всё его тело на миг напряглось и стало каменным. Оттолкнет? Или нет? Я затаила дыхание. Сердце забилось так тяжело, что грудь сдавило от паники. Тело превратилось в струну. И когда Калеб осторожно отстранился — ровно настолько, чтобы взглянуть на меня — комната снова закружилась. А его лицо оставалось всё таким же непроницаемым. Калеб поднял руку — я зажмурилась. И вдруг почувствовала короткое прикосновение тыльной стороны ладони. Облегчение обрушилось на меня, точно волной. Вместе с ним накатил стыд, смешанный с этой новой, странной тягой. И я почувствовала, как падаю вперёд — теперь окончательно. Калеб поймал меня и прижал к груди. Я уткнулась ему в плечо. — Лия, — прошептал он на ухо. — Тебе нужно в кровать. Калеб встал и понес меня в спальню, словно бы я не весила ничего. «Ха… — подумала про себя. — Учитывая, какая Лия болезненная и худая, то, вероятно, так и есть». — Ты плохо ешь, — продолжил мужчина. — Почему? — Откуда вы… — Перестань обращаться ко мне на «вы». Мы женаты уже пять лет, — оборвал Калеб. Я сжалась. Да, Калеб и Лия женаты уже пять лет. Но я и Калеб — всего пару месяцев, причем большую часть этого времени муж провел в разъездах, а я — в постели. — Слуги ежедневно докладывают о твоем состоянии. Так почему ты не ешь, Лия? Если хочешь, чтобы повар готовил что-то конкретное, только скажи. Мы зашли в комнату. Калеб положил меня на кровать и накрыл толстым одеялом. — Лия? — Я… Слабость сковала тело. Как тяжело. Какая дурацкая болезнь. Будто мне мало судьбы жены, убитой мужем. — Меня постоянно тошнит. Я бы хотела есть, но не могу. Калеб помрачнел, но ответить ему было нечего. Это я читала о причинах болезни. Все же болезнь, мать его, канон! А вот герои о ней практически ничего не знали. А если бы и знали, то ничего бы не сделали. Калеб и так оплачивал врачей, что хоть как-то облегчали мое состояние. Поэтому все, что мне оставалось — ждать, пока сюжет не доберётся до своей последней страницы. И, дай бог, к тому времени я буду жива. — Отдыхай. Завтра утром приедет врач. Я собрала остатки сил для чего-то еще более важного и безумного: — Останься со мной. Пожалуйста. Калеб замер на несколько мгновений, хмуро кивнул и лег на одеяло. В его объятиях было спокойно. Я уткнулась в мужское плечо, вдыхая тот самый запах — воска, дерева, стали и кожи. Запах его мира, который так отличался от моего. — Отдыхай. Я буду рядом. — Мужчина вздохнул и нехотя добавил: — И Лия, я не ищу новую жену. Я знаю это, как и то, что именно такие слова задели бы тебя, Калеб. Ведь подобное противоречит твоему кодексу. Он остался лежать поверх одеяла. И я почти физически ощущала пятилетнюю пропасть между нами. Наши отношения развивались неправильно, неестественно, не так, как писали в романах. Тем не менее все же что-то менялось. Но что, если завтра Калеб передумает? Что, если я, скажу или сделаю что-то не то, и эта хрупкая нить порвётся? О чем я? Это всего лишь книга. Может быть, я и не живу, а просто брежу?.. Плевать. Я устала. Просто устала. Обняв мужа за плечи, я прижалась к нему как можно ближе и закрыла глаза. В ушах зашумело. Кажется, мое время на сегодня вышло.

***

Я проснулась от жара. Одеяло давило будто свинцовое, но я не стала выбираться из-под него. Уже зная, какое это обманчивое чувство, завернулась получше. Иначе мне сразу станет мертвецки холодно. Так что сведет зубы, а тело задрожит от надвигающейся судороги. Нужно ждать. Голова раскалывалась. Глаза болели от света, несмотря на то, что сейчас раннее утро и за окном стояли серые, безликие сумерки. До рассвета полчаса. Может, чуть больше. «Скоро. Уже совсем скоро, — промелькнуло в голове. — Какое сегодня число? До переворота неделя? Или чуть больше?» Как же все болит… Я провела рукой по кровати. Калеб ушел. Жалко, но это хоть что-то — первые дни мы даже не разговаривали. Сердце сжала странная, почти болезненная надежда. Может, он все же вернется? Может, он сидит в кресле у камина и ждет, когда я проснусь? Или вдруг он сидит прямо в моей спальне на кресле? Нет. Не вернется, не ждет и не сидит. Калеб даже не знал, что я — не его Лия. По сюжету они были классическими «супругами-незнакомцами»: разные покои, редкие, церемонные встречи за ужином, молчаливая холодность. К этому бонусом шли недопонимание, периодические ссоры и вечные подозрения. Я, оказавшись здесь, попыталась эту холодность растопить. Я робко улыбалась, спрашивала, как Калеб провел день, и осторожно налаживала контакт. Где-то предлагала помощь, где-то проявляла заботу. Последнее давалось легко — мне было достаточно известно, чтобы относиться к Калебу с уважением. Он же из тех, кто молча справляется со всем сам и при этом себя не жалеет. Да. Точно. Я снова предпочла забыть, что он никого не жалеет. А об этом забывать нельзя. Пускай иногда мне казалось, в его взгляде мелькало что-то, кроме привычной вежливой отстранённости, надеяться на большее глупо. Все опять упиралось во время. В тишине раздался тихий шелест двери — я узнала по шагам служанку Айрис. Значит, до рассвета осталось меньше времени, чем мне показалось. Сейчас Айрис, как всегда, протрет на столе пыль, выставит косметику, подготовит домашнее платье и спросит про воду для ванны. Заскрипела дверца шкафа. Стоп… Айрис вскрикнула, и на ковер упало что-то тяжело. Всё внутри сжалось. Преодолевая слабость, я приподнялась на локтях. Айрис застыла у шкафа, прикрыв рот ладонью. Другой рукой она схватилась за дверцу, сжав пальцы до побелевших костяшек. На полу, у ее ног, лежала темная ткань с вышивкой и блестящее белое лезвие в форме полумесяца. Боже, она нашла мой кинжал! Я должно быть вчера так спешила к Калебу, что не спрятала его как следует. Идиотка! — Айрис, ты сегодня рано, — сказала я тихо. Еще слабый голос прозвучал достаточно строго. Айрис подпрыгнула и в ужасе уставилась на меня. — Г-госпожа! Вы… вы проснулись?.. Простите! Я… я… — Где мой муж? — перебила я, не меняя тона. — Л-лорд Калеб… — она заглотила воздух. — Он уехал! Сразу после… после того как вы уснули… К Его Высочеству принцу Тайрону. По какому-то срочному делу… — Один? Айрис нервно покачала головой. — С сэром Гаспаром и сэром Альбертом. — А сэр Рей? — Стоит у вашей комнаты. Это хорошие новости. Уж после рассказанного мной они должны догадаться о заговорщиках. Я же не могу прямым текстом выложить, что знаю сюжет? Не могу. Ну или не могу, пока не станет совсем плохо. Я посмотрела на все еще бледную Айрис. А вот с ней бы разобраться прямо сейчас, иначе смерть ко мне придет гораздо раньше. — Я слышала, что людям страшно из-за последних смертей. Это так? Айрис задрожала. Сделав шаг назад, она подняла голову, словно на ковре не лежало ни черной ткани, ни оружия. — Да. — Но убивают же только дворян. Почему беспокоятся простолюдины? — Думают, коль уж господ не жалеет, так нас и подавно… — Правильно думают, — бесстрастно перебила я. — Что еще говорят люди? — Я… я слышала мало, госпожа… Я не знаю, правда ли это… — Продолжай. — Говорят… на т-телах убит-тых наход-дят странные п-порезы на шее… К-как в легендах… Про т-темных магов… — прошептала она. — Что за порезы? — Р-рванные… в форме п-полумесяца… как от… от… Я усмехнулась и медленно указала на ковер. — Как от того кинжала, что лежит у твоих ног. Под тканью. В комнате повисла гробовая тишина. Она была столь оглушительной, что мне казалось, я слышу бешеное сердцебиение Айрис. — К-какой… кинжал, госпожа? — с трудом выдавила она. — Я… я не вижу ник-какого кинжала. Внутри разлилось спокойствие. Айрис все же не дура. И это очень хорошо. Я позволила себе слабую улыбку. — Умница, Айрис, — ласково произнесла я. — Ты же знаешь, как я ценю твою службу. И твою… осмотрительность. Как там твои в деревне? Мать, братья, у них все хорошо? Девушка резко кивнула. — Приятно знать, что у преданных людей все хорошо, — сказала я, откидываясь на подушки и закрывая глаза, словно снова погружаясь в сон. — Теперь подними то, что ты уронила, и положи на место. А после принеси мне крепкого чая с сахаром. И помни: ты сегодня видела только то, что госпожа плохо спала и её мучил жар. Больше — ничего. — Да, госпожа. Ничего больше. Служанка торопливо спрятала кинжал и выбежала из комнаты. А я выдохнула. Руки все еще дрожали то ли из-за болезни, то ли из-за нервов. «Еще одна маленькая битва выиграна. Служанка запугана. Муж поверил и пошел по нужному следу, — подумала я, массируя виски. — Скоро эта игра закончится». Сказал бы кто, что я стану такой за пару месяцев — не поверила. Но все это не ради власти или любви. А просто чтобы жить.