Леошкины беды

Прошла неделя, мимолётно пролетела, но Леоша успел наворотить дел. Потерял львиную долю алмазов и незеритных слитков на покрытии несчастных случаев. Ему, казалось, будто каждая была спланирована кем-то. Сидел в домике своём и напивался вдоволь медовухи «Урюпчатки» местного разлива.       Пригласил Руника погостить, показать, то немногое, что есть у него сейчас. Грусть Леоша страшился показать — слабость свою. Розовому другу дай только повод — насыпет соль на рану, отведёт душу и уйдёт с довольной косоглазой мордой.       — По какому случаю пьём? — спросил Руник, держа бутыль медовухи в руке.       — По настроению, знаешь, сегодня закрыл одну темку, — в ответ высказал Леоша, отхлебнул, заел куском тыквенного пирога Душеньки.       — Рассказывай, послушаю, мне очень интересно, — ехидно выпросил у друга по несчастью.       — Ты мне не поверишь! Барси отдал стака два алмазных блока! Угадай, за какое такое дело мог я столько получить? — выдумал на лету Леоша.       — Либо сделал что-то позорное или… мне, иное представить сложно, даже невозможно, — удивлённо рассудил по выдуманным чужим делам, Серёга, который никогда не видел таких бешеных денег.       — Сам не поверил бы, но достаточно было сделать маленькое дельце. Согласовать сделку по стройке Хаба в аду, все друг другу враги. Раньше же только Диамкей был озабочен этим, — навешал лапши на уши Рунику.       — Тогда понятно, уважаю. Меня чуть Пугод на «Нейросуде» не принудил к этому. Хорошо, что я выиграл, теперь жду когда он мне построит хаб, — поверил Леошной истории и выпил бутыль залпом медовухи, некультурно рыгнул.       — Может у тебя есть какая-нибудь темка? — осторожно шепнул с чуть приподнятой улыбкой, рукой коснулся плеча, погладил розовые щёки с красным румянцем, Руника.       — У меня есть с собой незеритовый блок, один, а взамен хочу тебя. Как тебе такая тема? — предложил Серега, толкнул щёку языком намёком.       — Иди ты, не твоего я подобия, петушок! — выразился рьяно Леоша, насмешливо похлопал щёку и вышел из дому.       Руник следом шёл и надоедал, кричал невпопад. Леоша привык к такому, потому старался не замечать, сел в лодку, поплыл по реке мимо острова руин домов-деревьев Веназара-эльфа. Грустная картина, хотелось Леоше хоть немного восстановить, но Лже-Веник категорично был против, пригрозил стаей псов-гончих.       — Чего мнешься, признайся, мечтал у себя тут обо мне, — сзади в лодке прильнул к Леоше и шептал, сорвал горло, хриплым голосом спьяну.       — Найди себе бабу и еби до посинения, а мне дельные вещи предлагай! — утвердился неотступно в своём образе.       — Неси меня в море, друг, пусть монстр сожрёт, не жалко умереть, — неожиданно и странное сказал Руник, Леоша обернулся, прильнул в порыве чувств.       — Лёша, ты чего, я пошутил, — врал Руник, неискренним голосом выдал свою радость внутри.       Мечтал так долго он быть ближе с тем, кто не гонит, не бьёт, не издевается. А принимает его таким каким есть, не требует измениться по желанию своему.       — Сережа, давай тебя на твой остров переправлю. Мне нужно побыть одному, — предложил Леоша и схватился за вёсла, понеслась лодка по волнам глади морской.       — Со мной на острове не подумал жить? Я договорился, Модди и Альфест не против, совещался с Алфёдовым и Секби, можем поделить и вместе устроиться, — выпросил вновь поселиться Леоше с ним на ближайшем острове к «начальному».       — Лучше обратно в дурку, чем с тобой жить под одной крышей, — отверг сомнительное фермер-делец и проплыли до причала.       Вскочили на бревенчатый настил, проводил Леоша до дома Руника. Увидел не хижину, какую рассчитывал лицезреть, по руниковски, но большой трёхэтажный особняк.       — И как тебе моя берлога? — заявил с усмешкой Руник.       — Когда успел отстроить… или, тебе кто помог с этим? — Леоша в ступоре стоял перед дверью из чёрного дуба и искал оправдание хоть какое-нибудь.       — Завидуешь? Скажу честно, мне помог один человек, Диамкей. Не ожидал, что твой босс предпочтёт меня? — бахвалился с улыбкой до ушей, наслаждался моментом торжества.       — Так уж и быть. Показывай своё строение, мне нравится, как выглядит оно, — умеренно высказал, но в душе желал бы вдарить по розовой косоглазой морде.       Руник проводил по комнатам, показал отделку интерьера. Леоша кусал локти от вида незеритовых вещей на стойках для брони, полках и рамках. Всем своим видом кричит о немыслимых богатстве и шике владельца.       — Откуда у тебя столько незерита? Ограбил кого-то на острове? — задался вопросом Леоша.       — Только ты, Леоша, грабишь, но темками, хитростями выгоду извлекаешь. И честно было бы, если к тебе имели такое же отношение как ко мне, — жаловался Серёга за несправедливость, что маска благочинности решает всё.       — Не наговаривай на меня! Я никого не обманул, по честному закрывал сделки, — оправдывался Леоша, но сам же не верил в свои слова.       — Ладно. Не мне это решать или обвинять, — обусловился Руник и перевёл беседу к сути, — насчёт всего этого незерита — копал в аду вместе с Диамкеем, ему нужны были для «Гаусс Пушки» магниты. А они создаются из незеритовых обломков; долгое и нудное занятие, но как видишь тяжкий труд неплохо обогащает.       — Готов признаться, удивил, — кратко сказал фермер-темщик, который прогорел и потерянный стоит в гостиной.       — Хоть так. А хочешь вина, в подвале держу, клюквенное, «Урюпинское красное». Не правильно гостя отпустить и не угостить. — засуетился Руник, в отклике чужом радостью засветился.       Леоша хотел отказать, но не мог, приятно почему-то видеть ненавистного им Руника в таком виде, душевном.       — А давай, но немного. Боюсь самим потом не уйти на своих двоих, — сказал Леоша в страхе пред последствием, если даст волю душе.       — Пару бокалов выпьем и по домам, — уверил Руник и выставил бокалы, бутыль вина, тарелку нарезанной колбасы.       Сели за стол на стулья с мягкой обивкой, выпили понемногу, закусили.       — Закупил целую партию с винных погребов Урюпинска, не знаю откуда у Диамкея столько всего. Так посмотришь, завод не такой большой, но… кажется бесконечным и бескрайним, — восхвалил рукотворную вторую столицу Майншилда, не её гражданин — Руник.       — Это чудесное место, как и сам остров в целом. Ты чувствуешь, что-то неосязаемое, касанием незримым творит, — поделился Леоша наблюдением своим.       — М-да… Тебе действительно стоит пройти терапию Модди, ты видишь того чего нет, — хлебнул глоток, выразил недоверия словам, откинулся на кресле.       — Зачем так категорично, может воображение у меня представляет мистикой. Мне ближе чувственный мир, а тебе реальность, — развернул беседу к философии, столь любимой Леошей и непонятной далёкой Серёже.       — В таких вещах не смыслю, говори по существу! Вот ты меня понимаешь?! — взбухает датый в стельку на глазах.       — Суть как раз в этом, мы говорим на разных языках. Представим: я — сын Солнца, ты — дитя Луны. И здесь не важно, где сейчас ты, а что здесь и здесь, — в рассуждении Леоша под конец показал на сердце кулаком, пальцем указательным на мозг.       — И что с того? Ты человек и… — запнулся Руник, оглядел себя розового, — немного есть, но две руки, две ноги и голова. Чего ещё нужно?       Леоша вздохнул глубоко и молча допил бокал свой, вино согрело и вкус услаждал. Алый закат в окне пылал, привлекал к себе взгляд и его потянуло в дремоту. Руник посмотрел на настенные часы, усмехнулся, встал и потянулся, сладко зевнул.       — Поздно уж куда-то, тебе предлагаю остаться, комната свободная есть, переночуешь, — мягким голосом полный соблазна уговаривал Леошу.       — И правда, не хочу встречаться с утопцами в океане, сил на битву нет, — согласился с Руником и протяжно зевнул.       Провёл хозяин особняка на второй этаж, показал на дверь и ушёл к себе. Леоша приготовился ко сну, снял одежду, оголился, в трусах жёлтых стоял возле кровати. Забрался под одеяло, понежился в шёлковых тканях, уснул. Из дверного проёма появилась розовая голова, языком облизнулся. Подобно змею, хищнику, что выслеживает хорька у норки.       Прокрался вероломный Руник, залез под одеяло к Леоше, вдыхал запах волос. Развратные мысли охватили, поработили, рукою вдоль талии просунул, в пах устремил. Ладонью ощупал сквозь ткань, жар его чресл стал невыносим. Тёрся твёрдым концом между ягодиц Леоши.       Знал он тайну, всё: что беден, любит принимать большие размеры, мечтает о нём. Хоть и отрицает, но знает розовый пройдоха, как осадить и захватить неприступное сердце. Леоша проснулся, застонал, нагнулся немного. Оседланный на четвереньки встал, захлестали толчки, кровать скрипит. Руник рычит, властно шлёпает по бёдрам.       Распалился в огне страсти, пот течёт тонкой струйкой по спине. Леоша застонал звучно, сладко ушам слышать розовому ёбырю, с монструозным размером поразил глубоко. И выпустил с двух пухлых шаров поток нескончаемый; вытащил, облил остатком, пальцем размазал.       Руник не сомневался, теперь уж Леоша станет его, соседом.