Леошкины беды

Посреди ночи проснулся Леоша, в кровати жёсткой, не удобной для сна мирного, нежного. Забыл давно от бомбёжек среди ночи. И вновь пришлось вылетать с гауссовой установки. На элитрах приземлился соколом и сокрушал мечом, топором орудовал по головам. Вынужден переменить тактику; защитники пушек Альцеста в отместку меняли щиты на арбалеты. А когда уже Леоша переходит на щиты или Руник заместо него выступает с молотом, то врагам приходится терпеть потери и отступать.       За три месяца провели три сражения крупных за гермодвери, стратегической позиции для потенциального вторжения в Урюпинск. Держались стойко и победили ценой потерь жителей-ополченцев с обеих сторон по сотни. Киборги-насекомые карали всякого дерзости полного, безрассудного глупца, что вторгнуться пытался напрямик сквозь купол. И только взрывы помогали прорваться сквозь непроницаемое медовые-сотовые по виду вещество невиданной крепости. Лишь создателю известно, которому пришлось горы свернуть, но сделать по истине невиданное чудо.       Для восстановления был придуман большой, размером домика Леоши, паука, что в моменты тишины выползает из пещеры заснеженных гор у основании купола. Лёша по первой пугался до мурашек при виде гиганта во время патруля, но привык. Как привык к постоянным трезвонам тревоги из храма Клюквы. Подкопы делают враги Урюпинска; первый раз завидела Ники, подняла такой крик испуганной девы и сбежали, побоялись. Отрава дыма давно пропитала землю, ушла меж скал.       Пытались углубиться к шахтам глубоким; пробудился от шумов поспешных ударов кирок, ужасающий рокот издав, надзиратель. Прогнал нарушителей и спрятался под скалк, пробухтел и уснул. Как ни пытались проникнуть в Урюпинск, всегда натыкались на препятствие гибкое по виду, но не сгибаемое упругое на деле. Сдаваться не желали, измором взять пытались.       Леоша лишь надеялся как бы поскорее это закончилось и настал мир. Сжимал розовую руку и смотрел на цветок, жёлтый одуванчик в горшке глиняном на каменном столе, изделие вырезано из цельного гранита на скорую руку. Да и вся комната устроена для временного житья.       Усталый, поникший взгляд опустил Руник на пол и проговорил с усилием слова:       — Знаешь, Лёш, попали в капкан мы с тобой. Увязли и кровь проливаем за зря, не доделает он свою «Золотую армаду»; видел, ходил по нижним туннелям, не видно конца и краю. Даже если закончит, врагов вдвое прибавилось у нас с тех пор. Блс, Клайд, Обсидиан, Молвин, — весь состав Ямакаси теперь против нас!       Леоша взбудоражился от речи любимого и поспешил успокоить мягкими речами:       — Выбора у нас немного, биться и жить или сбежать и умереть, испытать их кару. Будь уверен, справимся, переживём. Гельмо активно договаривается со всеми остальными влиятельными домами на острове. Хоть сохраняют нейтралитет, зато потенциально можем получить поддержку.       Руник вытащил руку из Леошиной и вскочил неуёмный, зашагал нервный, чесал лысую голову свою.       — Не выдержу ещё в бездействии ждать, когда опять начнут: бомбить пушками, или бомбардировщик запустят, или крепостные башни выставят. Я замучился сносить, убивать; по первой весело казалось, но сотый раз… Надо что-то придумать! — крик души выдал Руник.       Поднялся Леоша с кушетки неудобной и выразил предложение одно:       — Прав ты! Слишком долго терпим мы их удары! Пора и нам показать себя как Небесные каратели! Ударим саботажем по территории врагов! Сожжём леса Альцесту! Грибницу поломаем внутри! Всех верблюдов Верстании порежим и статую опалим огнём! Верхневерстанск не оставим без внимания, ад устроим там! На острове ГНДР украдём все магниты, усилим нашу установку! У Клайда, на заводе небольшом, залежались тоже в башне куски магнитов, заберём!       Стоял от слов неожиданных, выпучил глаза свои кривые и лишь изредка моргал; не верил, что его, тихоню фермера, ко злу потянуть могло. И вспомнил, сам же готов был на всё пойти, лишь бы не оставаться на одном месте, топтаться без толку и ждать, авось само как-то разрешится.       — А что, идея неплохая. Надо только подготовиться по полной и неожиданно вдарить! Сделаем в тайне ото всех, не согласятся отпустить на такую авантюру нас. — вторил идеи Леоши и поспешил Руник к складу перейти, что в двух шагах стоит.       Внутри работают без устали сотни медных в блеске воска големы-карлики. Перебирали по сундукам шумно, гремели механично в движении суетном, не знали покоя. Поиски начали вдвоём, взять желали поскорее пригодное для операции своей каждый. Не стали обговаривать, сердце пылало гневом обрушиться на виновников их несчастья.       Впопыхах набили мешки и поспешили, страшились попасть на глаза других. И решили по старинке чередоваться; давали времени по расчёту полёта и действий, когда вернуть следует стазисом.       Первым вылететь решился Руник, вверх к небесам и направил крылья к густым лесам ШИЗЫ. Скакал по верхушкам, опалял огнём прожорливым, распространил вдоль берегов. Как закончил, Леоша вернул, и сам шагнул в проём, магнитной незримой силой утянуло ввысь.       Пролетел до границ Верставии, к антенне Грибницы завернул, по спирали стервятнику подобно спустился. Воспользовался картой-ключом и набил буквы «You hoax me», нажал на кнопку; довольный смотрел в лицо Руника. Сменились и на этот раз летел к Клайду, собрал на вершине башни магниты, спустился к складу, зажёг пламя пожара и возвратил Леоша.       И фермер-темщик пролетел по Верстанской земле, пока тем моментом Руник вставляет новые компоненты для гаусс установки. Поджёг городок Верстанский, какой отделывала Кетрин так усердно, рядом лес дубовый, а чуть дальше пировал к воротам из срубов. Верхневерстанск вспыхнул ярко, — из дерева был остроен Алфёдовым. Когда возвратил Леошу, опробовал сам, чтобы долететь до самого острова ГНДР.       На мицелий встал гордо Руник, один из датчиков мигнул в стороне, под грибы устроенных. Мимо спокойно добежал до заветного магнита, сокровище добыл из сердцевины.       С этого началась страсть проявляться у Леоши и Руника. Летали так высоко и никто не мог завидеть их с земли. Успели ещё много бед принести пока совет держала Коалиция Против Урюпинска. Поджёг Руник корабль Клеша, жители боролись за жизнь свою, но чума поразила их всех, — мертвеца привёл к ним, утопца. Леоша же втихую пробрался на чёрный рынок Барси, разграбил и пожёг.       Казалось никто не остановит их, но завидел неладное Арлабус. По дороге гулял с Дэбом, которому по душе видеть разрушения. На всех парах глава СОВТ прервал пир на скрытой под землёй базе Дровосеков.       Руник влетел к Секби на завод, вставил арматуру из меди, заел лифт и сломался механизм. На первый спланировал сверху, расколол стекло яростным ударом молота. Вода затопила, рыбы, какую коллекционировал с упоением Секби, теперь барахталась и умирала одна за другой. Жалко стало ему и часть ведром вынес в речку, освободил. Глянул на голубое небо в отражении воды. Солнце пылало алым закатом и сменилось неожиданно Леошей.       — Всё хорошо? Мы почти закончили, остался Пугод. — договорился и пропал в установке бывший фермер-темщик.       Руник хотел остановить, но подумал и махнул рукой, лёг на диван. Пришли нежданные гости, два жителя с подносами пищи разной. Поставили и молча хмыкнули, ушли. Иногда посылал Диамкей для передовых защитников вкусностей, несмотря на дефицит, знал, — скупость хорошего не сделает.       Закусил с напитком вина и воды колбасу, куском хлеба вприкуску отломил. Посмотрел на часы Руник, поторопился возвратить Леошу. Стазис активировал и шарахнулся от своего любимого.       Повалились на пол и заверещал истерично:       — Почти задушил его дорогого пса Шакала!       — Тише мой любимый душегуб. И хватит нам невинных трогать, совсем потеряем последние капли здравомыслия! — прильнул всем телом, зажал и прошептал на ухо розовый монстр.       Засосал губы в поцелуй глубокий, ощутил в штанах пылание чресл огромных своих. Перевоплотился, перевернулся Леошей вниз, а сам навис, грозным рыком захватил со спины щупальцами и связал конечности. Стянул штаны, рубашку белую, соприкоснулся пахом к мягкому заду Леоши. Провоцировано тот застонал, зашевелился, потёрся и замер. Руник вдалбливал бедного фермера и подобно кузнечному изделию, чувствовал меж молотом и наковальней. Открыл пасть розовую с длинным языком и слюни пускал; давно не было повода предаться распутным утехам.       Но даже сейчас, прервали их взрывы шумные, колокола вдали били тревогой. Мобилизовались алые лицами, вздыхали часто, Руник, не утешанный, чудовищным видом, пролез в узкий проём. Леоша беспокойно терзал плечи свои и задерживал пуск, грустно глядел в белые жемчужные глаза, увидел отражения звёзд неисчислимых. Пересилил притягательных желаний окунуться в вечность неземных красот. Но притяжение отбросило назад, пропал Руник, улетел. Заместо него сел на диван и к питью руки простирал.       Любовник его сеял ужас и разрушения среди воинов Коалиции. Не могли поверить, бегали от батарей заряженных, забыли о монструозной форме розового простака. Никакие щиты не держали натиска, разрывал на куски, щупальцами душил и отбрасывал с холма. Не подумали они, когда прервали монстра желания и страсть сменила ярость.       Разбил орудия когтями острыми, наслаждался побегом врагов. Смутился при виде страшной картины — леса огнём опалённый из него выходят отряды жителей с факелами. Каждый ополчился в броню и мечом железным, маршировали стройными рядами. Вёл их на коне Санчез, граждан своих с Бледных Эмиратов. Параллельным другие отряды под предводительством Пугода. Хотелось предупредить скорее, а Леоша будто бы услышал и стазисом вернул.       — Поспеши трубить тревогу! Обозлились на наши выходки, всей армией выдвинулись походом на нас! Беги скорее, меня не послушают в таком облике! — прорычал глубоким суровым голосом Руник.       Леоше всё стало понятно и с дрожащим сердцем покинул башню гауссовскую. Сквозь весь город бежать было бы долго, подозвал к себе знакомую стрекозу. И понял просьбу, подхватил, понёс до церкви Клюквы. Ворвался в атриум, поднялся по лестнице, священник посмотрел на него беспокойно. Дёрнул за верёвки, трезвон на весь Урюпинск поднял; ночная тишина рассеялась и огнями фонарей ожил город. Диамкей прилетел на крыльях своих и взошёл в колокольню.       — Что стряслось в такой поздний час? — спрашивал удручённый вампир-киборг.       — Господин Диамкей, Руник, отбивал артиллерию врага и заметил массовые наступления войск с востока, — рассказал причину Леоша.       — Странно, с чего они так возбудились? Ничего, сдюжим их как всегда! Возвращайся на пост и продолжайте наблюдение, докладывать по радио! — сказал командным тоном и в тумане скрылся.       Леоша оставил священника, который теперь уже сам звенел колоколами. На стрекозе вернулся назад, погладил голову насекомого-киборга, нашептал благодарности и поспешил к Рунику. Но что-то заставило обернуться, посмотреть в глаза инсектоида. Понимал, что видит его в последний раз, грусть слёзы на глаза пустила. Потоптался на месте ножками беспокойно и упорхнул на защиту Урюпинска.       Внутри установки розовый монстр ожидал спокойный, в прежнем виде кривоглазого милого пришельца. Изнеможённый лежал и пищу вкушал, но завидел Леошу, вскочил, отпил из кубка.       — Поднял на уши всех? — спросил с дурацкой ухмылкой.       — Да… Теперь нам нужно быть глазами, разведать и сообщать. Отдыхай, я буду летать; ты один отбил нападки подрывников. — разъяснил Леоша, приготовился, — со стоек оружия закрепил на пояс кожаный: меч и лук.       — Не вступай с ними в схватку! Просто облететь вокруг купола. Я же настрою радио, принесу со склада ещё эндржемчуга. — сблизился с Леошей, поделился планом своим Руник; беспокоился страшно, как бы враги не сгубили в отместку его любимого.       Впервые за время, когда приходилось лететь из установки гауссовой, Леоша нервно дышал. Налил целый кубок напитка для храбрости, выпил одним глотком, поставил твёрдой рукой и выдохнул. Обогнул вокруг купола и пытался разглядеть огни армий разных, ночное зрение немного помогало. Удивлялся безумному рвению вражеской стороны. Отправляли на верную смерть граждан стран своих, подобно пушечному мясу. Битва внизу кипела, сошлись две армии в одну кучу.       Возвратил Руник орла своего, Леошу. Зажал он красную кнопку у радио и начал докладывать:       — Говорит небесный каратель, три армии под командованием Санчеза штурмуют восточные врата; с севера наступают: пять армий под знаменем Клайда, шесть сопровождал Барси; к западным с моста десять! Ожидайте новых сведений, конец связи.       Переключил на приём и вещал Диамкей:       — Слушать мою команду! Над Урюпинском навис злой рок и в ваших руках не допустить его, остановить! Наёмник командует на восточных гермодверях; небесные каратели — сойти с поста, принять участие в сдерживании северных врат; глава, я, подниму с готовой частью «Золотой армады» и возьму на себя западные! Да будет с нами Клюквы бог!       И на повторе звучало, Руник громким голосом прервал, призвал к деянию праведному. Вселил надежду Леоше и облачились в крепости пылью укрытые, какие носили до становления карателями Урюпинска. Убрали стазисы свои, приготовились к сражению и друг за другом вылетели последний раз из установки гауссовой. Обогнули купол медовый-сотовый, спустились на снег у баррикадных укреплений северных ворот.       Заняли каждый сторону свою: Руник — левую часть, Леоша — правую. Скомандовали открыть гермодвери; медленно опустилась крепкая трёхслойная. Приходили подкрепления небольшие — три отряда: двое с арбалетами, третий с мечами и щитами красными. Разделились поровну, заняли позиции за каменными стенами вдоль возвышенности. Основной путь, дорога, обставлена деревянными кольями по бокам; поджимать к средине и нивелировать численное превосходство.       Стояли кони двух командиров и далёкие окрики эхом раздавались, ярость переполняла их. Накинулись волной первое войско, разбиты в ближних боях, но следующие за ним прорывали баррикадные устои. Кровью окрасились снежные сугробы; пернатые летали беспрестанно, сеяли смерть. Вынуждены были Руник и Леоша сообща поддержать воинов, пресечь прорыв, подобно львам, что ловят беглых овец из пастбища.       Стояли твёрдо воины защитники, жители крестьяне в прошлом, жизнью рискуют. Сражались не за свободу, её они не знали никогда; служили, трудились и умирали во славу великого властителя. И теперь все как один лежали во прахе. Огонь горел, тлели обломки древесины баррикад. Леоша бок о бок с Руником рубили мечами головы одинаковых по лицам большеносых без тени жалости.       Вступились за армии свои Клайд и Барси, видели они неудержимость и как под их руками увядают рабы бесценные. Приказали отступить войску, сами спешились с коней пышногривых. Даровал Император со своей конюшни самых резвых скакунов. Сам же наблюдал за ходом битвы с захваченной ими обсерватории.       Встали друг напротив друга: Клайд перед Руником, Барси у Леоши. Зазвенели удары мечей, безмолвно дрались; увлеклись поединком. Но опыт небесных карателей и сила крови перевесили чаши весов. Отогнали от врат и поразили свирепым ударом. Руник мечом по рукоять загнал в головной доспех Клайда и свечение фиолетовое иссякло, собрал с жадностью корысти врага. Леоша догнал держателя чёрного рынка и в спину меч вогнал глубоко, самое сердце пронзил и во прах обратил. Войска сбежали через мост, толпились, скорее желали вернуться на землю господ своих.       Секби взбешенный эхом в каньоне кричал и скрылся внутри башни телескопа. Радовались в крови измазанные розовый монстр и краснолицый фермер, удержали позицию. И сели на холодные камни стены, снег падал хлопьями с вершины гор, ветра усилились и утро наступало. Небо ярче становилось и синева холодная тучи обрамляла. Наслаждались затишьем, но где-то далеко вдоль купола приближался звук отвратный. Привычный им отзвуки взрывов. Накрыл оглушительный всплеском породы каменной.       Отбежали в ужасе на мост, наблюдали как падал нерушимый купол на Урюпинск. Земля под ногами дрожала; прыгнули с моста Руник с Леошей. Парили вдоль долины на север, за собой оглянулись: вулкан лавой извергался, дым серый губительный заполонял собой всё пространство. Приземлились у скалистого берега, смотрели в Океан глубокопучинный, на горизонте высокое цунами поднималось ввысь. Обречённо глядели друг друга в глаза.       Руник вымолвил слово из стеснённой груди:       — Вот и всё, Лёша, нас уничтожит стихия. Я рад был прожить с тобой и разделить все беды какие на наши головы свалились.       Леоша с заплаканными глазами крепко обнял и прошептал:       — О Руник! Чтобы ни произошло сейчас, знай, до самой последней минуты, не отпущу от сердца любви порыв к тебе.       Сочетали уста в поцелуи солёном от слёз. Нежданно схватило щупальце за туловище Леоши, а Руника красным лучом обдало с небес. Утянула вверх розового монстра и, с криво поставленными глазками, отчаянно и с болью наблюдал, как его любовника под воду затащило существо.       Разлучили боги неба и земли, спасти жаждали своих любимцев. И оставили остров Майншилд, который сгубили сами обитатели его.