Слова, которые мы не можем произнести

Жон откинулся на спину и расслабился. Настоящее расслабление было редкостью. Слишком много всего навалилось. Он был один. Он лежал в постели — впервые за неделю. Было не слишком холодно и не слишком жарко. В гостинице царила тишина. Во всем крошечном городке. Казалось, все затаили дыхание, даже когда растаял последний снег. Даже таинственный незнакомец, оставивший записку, сказал, что они могут остаться в городе на ночь. Жон закрыл глаза. Дверь открылась. Что теперь? Не может быть, чтобы уже мои часы. Жон открыл глаза и уже собирался отчитать Рена, но увидел, что Нубу включает свет и закрывает за собой дверь. Верно. Надо же, я и забыл, что в этой гостинице нет замков. Комната была размером со спичечный коробок, и ей пришлось практически забраться на кровать, чтобы закрыть дверь. Зачем здесь Нубу? Девочки сняли самую большую комнату, какую смогли себе позволить, чтобы спать спокойно. — Здравствуйте, мастер... — Нубу запнулась. — Жон — Она стояла, напряжённо опустив руки, сжав кулаки и задрав юбку. Обычно под юбкой у неё были штаны. Она тоже была одета для сна. Жон старался не смотреть на её икры. — Привет, Нубу, — Жон сел и намеренно посмотрел ей в лицо. До его смены оставалось всего пять часов. По крайней мере, он мог остаться в помещении. Сидеть в кресле в коридоре было гораздо лучше, чем на бревне, утонувшем в снегу. — Что у тебя на уме? — Не то чтобы я жаловался, но почему я больше не мастер Арк? — Жон, — она, казалось, хотела сказать что-то еще, но у нее просто отвисла челюсть. Она просунула руку под правую наплечную пластину и расстегнула пряжку, потом левую. Из-за того, что она повернулась, Жон увидел ее живот — ту часть тела, которую Пирра не скрывала. Когда она начала расстегивать пряжки на боках, Жон все понял. — Нубу, зачем ты снимаешь доспехи? — Жон, — ее язык запнулся на его имени. — Ты идеальный мужчина для меня. — Подожди, Нубу. Она сняла нагрудник, положив его на пол, и принялась за камзол. Ее изгибы были гораздо более выразительными, чем когда-либо видел Жон. — Она писала о тебе. Мне потребовалось время, чтобы это понять. — Нубу, прекрати — Жон встал с кровати. Благодаря размерам комнаты он оказался совсем рядом с ней. Он смотрел на ее короткие светлые волосы, которые были полной противоположностью волосам Пирры. И как он раньше не замечал эту прядь посередине? Ее юбка была длиннее и украшена доспехами. Ее тело было таким сильным, но в то же время хрупким, ей нужно было... Нубу одним быстрым движением стянула с себя камзол, под которым оказался бюстгальтер, сотканный из кружева и фантазии. Вряд ли она надевала его во время похода по заснеженной глуши, верно? Она взяла его с собой? Купила где-то в этом крошечном городке? Да пребудет с ними всеми Пыль, может, это Руби? Этого не может быть. Он слишком хорошо сидит на Нубу. Высокий рост Жона сыграл с ним злую шутку. Ну, или не злую. Он покраснел и отвернулся, но потом все же повернулся обратно. Ему нужно было увидеть ее лицо. Она была мрачна и решительна, ее челюсть была сжата. Она сохраняла самообладание, но боролась. Она положила обе руки на юбку, поверх расширенной металлической накладки на поясе. Жон схватил ее за руки. — Нубу, я не хочу этого. — Ты... — Жон вглядывался в ее лицо, но его взгляд то и дело опускался на ее грудь. Поэтому он сосредоточился на ее глазах. Сначала они расширились от шока, а потом сузились от печали. — Жон, Пирра мертва. — Я знаю, Нубу — Она снова посмотрела на меня. Ой. Почему она не может сделать так, чтобы было проще? — Так почему же я не могу... — Нубу пыталась объяснить свою мысль. — Я столько времени следила за ней. Следила за ней повсюду. И я... почти так же хороша, как она. — Ты не она, Нубу. Ты — это ты — О Пыль, Жон, не мог связать и двух слов. Она — это она? Его руки покалывало там, где он держал Нубу за руки. Стоит ли отпустить ее? Что, если она продолжит раздеваться? Стоит ли ему сесть на кровать? Что, если она воспримет это как приглашение? Стоит ли выгнать ее в коридор? С чем она останется — с филигранью и надеждой? Жон резко опустил руки. Он надеялся, что она не станет раздеваться, хотя какая-то его часть была бы не против такого зрелища. На несколько дюймов ниже, на несколько лет моложе, с другими волосами, из золотистых в бронзовые... — Я знаю, что не могу быть ею, Жон. Но я могу быть достаточно хорошей. Вполне сносной... — её руки потянулись к застёжкам на юбке. — Я буду стараться в два раза усерднее, вот увидишь. В отчаянии Жон обнял девушку, прижав её руки к бокам. Почему-то от этого стало только хуже. Его руки и грудь покалывало, особенно в нижней части. Он чувствовал её дыхание и сердцебиение. — Тебе не нужно стараться, Нубу. Ты совершила удивительные поступки. И совершишь ещё больше. Тебе не нужно спасать весь мир сразу. Просто спаси нас, — Он сжал её крепче. — Спаси себя. От того, о чём потом пожалеешь. — Я хочу этого — сказала Нубу, уткнувшись лицом в подбородок Жона. — Возможно, этого хочет Пирра. Я. Хотел, — Времена глаголов — не то, о чем он хотел бы сейчас думать, но это лучше, чем назойливые альтернативы. — Ты так долго пыталась хотеть того же, чего хотят другие, — Жон изо всех сил старался не дать ей того, чего она хотела. — Тебе просто нужно быть Нубукой Никос и посмотреть, куда это тебя приведет. Нубу уткнулась лицом в рубашку Жона. — Как? Жон открыл рот, чтобы ответить, но не смог вымолвить ни слова. Что он мог сказать? Он попробовал еще раз, но по-прежнему не издал ни звука. Как и Нубу. И его дыхание. И его сердцебиение. Жон оглох. Он отстранился от Нубу и спросил ее, что происходит, но в ответ услышал лишь тишину. Она выглядела такой же растерянной, как и он, и беззвучно произнесла какие-то слова, указывая на свое ухо. Это был не проявление Нубу. Это было что-то другое. Жон покачал головой. Он не знал. Упс, глаза на лице. Неужели это сделал Жон? Облик — это отражение личности и желаний. Наверное, логично, что я отключаю звук, когда не знаю, что сказать. Активные облики должны были быть... Охотник мог почувствовать их, когда использовал. Жон не ощущал, что делает что-то особенное. Может, это приходит с опытом? Это был пассивное проявление? Он не мог его отключить? Кто-то распахнул дверь в комнату, отшвырнув Нубу на кровать. В коридоре стоял высокий мужчина в меховой одежде, держа в руках ятаган. Он указал на Нубу и шагнул в комнату. За его спиной Жон увидел женщину, одетую так же, как он. Нубу перевернулась на спину и указала на мужчину, который замахнулся мечом, чтобы нанести удар сверху. Он отлетел назад и врезался в женщину, и они оба рухнули на пол в коридоре. Кровать под Нубу прогнулась под силой ее проявления. Оружие выпало из руки мужчины. Жон схватил свой меч и щит с приставного столика и вышел в коридор. Он увидел, как мужчина выхватил ятаган из стены, но как только он направил его на Жона, оружие снова выпало у него из руки. Женщина позади него с трудом удерживала топор в боевом положении. Жон бросился вперед, но, должно быть, оказался на линии огня Нубу, потому что выронил меч. Тот отлетел в сторону женщины и, отскочив от ее ауры, упал плашмя на стену. Нубу вытолкнула Жона за дверь и толкнула влево. Она сама вышла в коридор, напряженно выпрямившись, словно шла против сильного ветра. Жон, теперь уже безоружный, спотыкаясь, подошел к мужчине и ударил его щитом. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. Жон ударил его еще раз. Жон услышал третий удар, свое дыхание, биение сердца и хрип мужчины, которого он прикрывал щитом. Затем из-за угла вышли Рен и Руби, на спине у Рена лежал без сознания мужчина в меховой одежде. Руби молнией пронеслась по коридору и вырубила противников Жона и Нубу. — Охотники за головами, — сказала Нубу, стоя над их телами. — Надо раздобыть веревку. Уйдем сегодня же. — Э-э, Нубу, — спросила Руби. — Где твоя рубашка? — Она в... — Нубу указала на комнату Жона. Руби заглянула внутрь, увидела ее доспехи и смятую кровать и повернулась к Нубу и Жону. Нубу побледнела и бросилась по коридору в комнату, которую делила с Руби. Жон почувствовал, как у него самого запылало лицо. — Знаете, — сказала Руби, — я пойду соберу вещи, — Она последовала за Нубу в их комнату. — ...Но почему за нами охотятся охотники за головами? Рен спустился вниз за помощью или веревкой. Жону тоже нужно было собрать вещи. Но еще ему нужно было поговорить с Нубу. Утешить ее. Даже если кто-то другой справился бы лучше — Рен с его спокойной мудростью или Руби с ее... женским чутьем. Нет, почему-то все это легло на плечи Жона. Как бы ему ни хотелось уединиться и расслабиться.