Слова, которые мы не можем произнести

Надежда человечества проспала до семи. Никто ее не разбудил. Не то чтобы у нее был кто-то из персонала, но соседка по комнате требовала уединения. Итак, она проснулась, протерла глаза, съела тарелку хлопьев и приняла душ. Затем появились одежда, капюшон и коса. Они стали своего рода странным символом. Руби не была уверена, как она к этому относится. Но она знала, что они помогают другим. Общественности. Выжившим. Многие смотрели на нее. Она сделала все, что могла. Как раз вовремя. Она нацарапала прощальную записку и прикрепила листок к холодильнику, прежде чем спуститься на лифте вниз. Сержант махнул ей рукой в сторону оставшегося лимузина; ее агент, по-видимому, уже уехал. Руби не хотелось подвергать других опасности из-за нее, но мужчина настоял. Они все настаивали. Они все так много для нее сделали. До черного входа в санаторий было недалеко. Руби вошла в здание одна, поскольку ее кураторы в конце концов убедились, что ей тоже хочется побыть одной. Коридоры были ярко освещены, враждебны и неприветливы. Слишком стерильны, чтобы выносить жизнь. За исключением одной молодой женщины с короткой стрижкой, которая стояла, прислонившись к стене, и рассеянно вертела в руках зонтик. Руби улыбнулась. — Привет. Нео подошла к ней, схватила Руби за голову и притянула к себе для поцелуя. Да, миру нужна Арджент. Но Нео, Нео нуждалась в Руби Роуз. И Руби была счастлива отплатить ей тем же. Две или три эпохи спустя Нео прервала поцелуй. — Привет — ответила она. — Не хочешь пойти со мной? — спросила Руби. — Конечно — Руби старалась не принимать Нео как должное, но до сих пор эта женщина следовала за Руби повсюду. И собиралась продолжить. — Хочешь что-нибудь сказать?" — спросила Руби. У Нео был последний шанс высказаться перед лечением. Женщина посмотрела на потолок. — Роману хуже, — Затем ее взгляд остановился на лице Руби. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю — Руби взяла Нео за руку и повела по коридорам, пока они не подошли к вооруженным охранникам, которые отдали ей честь и открыли дверь. Руби отсалютовала в ответ свободной рукой и шагнула внутрь, Нео последовал за ней. В правой руке Руби держала развернутый Кресент Роуз. Пострадавшие отвечали обычным образом. Мужчины, женщины, молодые, старые. Многие кричали и вырывались из ремней, удерживающих их на кроватях. Другие выкрикивали оскорбления, угрозы и пошлости. Некоторые плакали. Другие умоляли. Было бы слишком, если бы Руби потратила время на обдумывание этого. Вместо этого она прошла в центр палаты, сосредоточившись на своей левой руке и переплетённых пальцах. Нео обычно была занята, помогала где-то в другом месте, что было условием ее помилования. Руби знала, что эта женщина ей не нужна. Но всё же она была для неё бесценна. В центре палаты Руби закрыла глаза и сосредоточилась. Она представила отца, который ждал вестей от Мистраль. Она представила Вайсс, которая бескорыстно использует свою силу и так же бескорыстно отказывается от неё. Она представила Блейк, которая была далеко от дома и страдала от непонятных ей сил, окутывающих её родной город защитным коконом. Она представила Янг, изуродованную, изменившуюся, но всё ещё выступающую в защиту своих товарищей по команде, неустанно ищущую долгосрочное решение. Всё ещё защищающую свою младшую сестру. Руби сосредоточилась на Жоне, который хоть и не был частью системы, но делал все возможное, чтобы поддержать ее. Она сосредоточилась на Нубу, которая оплакивала свою потерю, но не сдавалась и не искала утешения. Она сосредоточилась на Рене, который ставил потребности других превыше своих. Она сосредоточилась на Гулистане и Амблике, которые когда-то были врагами, а теперь объединились, чтобы защищать людей. Она сосредоточилась на стражниках вокруг нее, у которых не было ни сверхспособностей, ни грандиозных планов, ни амбиций, кроме желания вернуться домой к своим семьям. Она сосредоточилась на зараженных, которые в глубине души, должно быть, понимали, что нуждаются в ней. Руби сосредоточилась на женщине, которая держала ее за руку, стоя позади нее и чуть левее. Руби знала, что эта женщина очаровательно прикусывает губу, глядя на затылок Руби с выражением полной уверенности на лице. Взгляд, который Руби никогда не смогла бы отвести. Глаза Руби начали гореть. Это не было больно, как будто ее обдало жаром. Это не было ни мощно, ни освобождающе — так Янг описывала свое прежнее состояние. Это был покой. Это было умиротворение. Это была уверенность в том, что в конце концов все получится. Руби снова открыла глаза и поделилась этим чувством со всем миром. От нее разошлась волна серебристого света, ударившая в стены, прошедшая сквозь кровати и привязанные к ним фигуры. Она прошла сквозь тела, обнажив сетку из черных линий, обрамлявших их центры и протянувшихся вверх по конечностям. Выйдя за пределы их ауры, тьма рассеялась, как пепел. Затем волна схлынула, и в комнате воцарилась тишина. Со временем они придут в себя. Большинство из них были заражены меньше суток. В основном они были здоровы. Они будут благодарить, льстить и плакать. Некоторым будет стыдно. Некоторые замкнутся в себе, не в силах осознать пережитое. Время от времени кто-нибудь спрашивал, как себя чувствует Руби. Сегодня Руби не нуждалась в таком внимании. Она вышла из тихой комнаты тем же путем, что и пришла, показав охранникам у двери большой палец вверх. Затем она позволила Нео проводить ее наверх, хотя и сама знала дорогу. Большую часть времени с Нео они молчали, даже сейчас. Нужно было научиться ценить это в ней. Понять, что она имела в виду, когда молчала. Охранник на этаже поклонился и протянул Руби ее ключ-брелок. Она отперла дверь в комнату Романа и вошла. Возможно, Нео была права, но если Роман и стал хуже, Руби этого не заметила. — Привет, Красная. Что ты здесь делаешь? — Все тот же Торчвик, только волосы чуть поседели. Он бросил на Нео испепеляющий взгляд. — Я не просил тебя приходить. Нео не стала оправдываться. Даже когда рядом были два человека, с которыми она могла поговорить, иногда это было слишком тяжело. Вместо нее ответила Руби. — Нео говорит, что тебе плохо. Говорит, что тебя нужно подлечить. — Вчера Блейк провела со мной в одной комнате четыре минуты и сорок две секунды, — ответил Роман. — Почти пять минут. Почти пять минут, и все это время она просто думала вместе со мной. Наша маленькая кошечка сделала огромный скачок вперед. — Пора? — спросила Руби. Она подняла руку, собирая силу, окутывая ее аурой и крепко запечатывая. На ее ладонь выпал серебряный шар. Роман жадно смотрел на него. Затем он покачал головой. — Еще и года не прошло. Едва месяц миновал, — Он напрягся, под кожей зашевелились черные линии. — А теперь уходи. Ты знаешь, зачем я здесь. Некоторые из зараженных, оказавшись на свободе, бежали на север. Такие, как Роман, оставались в городе. Они разрушали инфраструктуру, устраивали диверсии против военных или пытались убить Руби. Или просто сидели перед ней и отказывались уходить. Руби погасила свой свет. — Я видела, как Блейк тоже набиралась сил. Они ей пригодятся, когда появятся новые заражённые, — Нео кивнула в знак согласия. — Спасибо тебе за то, что ты делаешь. — Уходи! — приказал мужчина, указывая на дверь. Нео отпрянула. Руби кивнула и открыла дверь, позволив Нео выбежать. Затем Руби вернула ей связку ключей, и женщины вместе спустились по лестнице. — Прости, что не могу ему помочь — сказала Руби Нео. Нео достала свой свиток. Возможно, она была слишком потрясена, чтобы говорить. — Он самоотвержен. — Сколько он продержится? — спросила Руби. — Пока мы не попросим ещё раз? — Меня беспокоит не его судьба. Руби вздохнула. — Вот и все. Это был последний день. То, что лишило Нео дара речи, исчезло. — Беспокойся за нас, — сказала ей Нео. — Мистраль не падёт, пока мы не вернёмся. Главное, чтобы мы вернулись. — Жаль, что я не могу объяснить им почему, — прошептала Руби. — Жаль, что я не могу дать им знать. Увидеть, чтобы они поняли. — Они поймут, — ответила Нео. — Когда это случится, они все поймут. И она улыбнулась.