Фотографы тоже творят искусство

Теплый летний день радует солнцем и, на удивление, довольно высокой температурой. На фоне играет тихая приятная музыка, за окном мелькают посадки и свежий ветер обдувает лицо, приятно щекоча шею.  Слава настоял, чтобы мы поехали на его машине, но я не была сильно против. В багажнике все необходимое собрано, главное, что хорошее настроение у нас обоих есть - значит все пройдет, как запланировано.  – Вы выбрали медицину из-за вашей мамы? — Слава вновь отрывается от дороги, оглядывая меня. Все пол часа, что мы едем, диалог завязывается как-то сам, но и от молчания неловкости никто не испытывал.  – Да, у нас династия врачей, и для нее стало бы преступлением, если бы я не получила это образование. — в голове сразу проносятся все пять лет учебы в институте, бессонные ночи, слезы, не сданные зачеты и выпускной с красным дипломом.  – Сами вы не хотели идти в эту профессию? — Слава с неподдельным интересом расспрашивает меня о моей жизни и в каком-то смысле это похоже на свидание. Но так думать нельзя - это просто фотосессия, ничего большего.  – Хотела, но в процессе учебы поняла, что не моё. Но доучилась, проработала пару месяцев и уволилась, полностью уйдя в съемки. — Слава постоянно крутит головой в мою сторону, сверкая своими солнцезащитными очками, так ярко улыбаясь, что кажется, он точно сможет заменить июньское солнце для всех. — Мы почти приехали.  Я указываю на поворот, где раньше точно стоял дорожный знак с надписью: «Синорово», но сейчас здесь осталась только безымянная дорога.  – Откуда Вы узнали об этом месте? — машина съезжает на щебеночную дорогу, а впереди все также поля, лишь вдали виднеется сосновый бор.  – Здесь раньше были усадьбы, моя бабшука была маленькой, когда все сгорело, остались лишь старые яблони. Мы довольно часто ездили сюда с семьей на пикник.  Слава снимает очки и зацепляет за ворот футболки, сбавляя скорость и рассматривая окрестности. Меня лишь захлестывает воспоминаниями с детства, как мы все вместе сидели у костра, дедушка играл на гитаре, папа с мамой сидели в обнимку, а бабушка красиво пела - слишком дороги эти маленькие обрывки из прошлого.  Мы наконец доезжаем до конца щебоночной дороги, где дальше идёт лишь  заросшая тропинка, ведущая к сосновому бору.  Я выхожу из машины, довольно потягиваясь. Солнце сразу начинает купать в своих золотистых лучах, расслабляя. Сейчас хочется просто лечь на плед и отдохнуть, но мы здесь за другим.  Слава достает необходимые вещи из багажника и устремляется за мной, по заросшей дорожке вглубь поля, но я то помню, что здесь раньше по рассказам стоял дом, а чуть вдали виднеются прекрасные старые яблони, которые склонились под тяжестью собственных крон.  Запах молодой травы, свежего теплого воздуха смешиваются воедино и так отключают мозг, что я уже и не хочу никакой съемки, для отдыха мне достаточно посидеть посередине поляны и насладиться звуками природы.  Слава собирает мольберт, я расстилаю белое покрывало, раскладываю кисточки, краски, нарываю немного ромашек и укладываю рядом.  Я лишь краем глаза замечаю, как он стягивает футболку и накидывает рубашку, оставляя ее не застегнутой.  Да, снова рубашка. Видимо, у нас двоих фетиш на этот предмет гардероба.  – Падай.— я снимаю крышку с объектива, включаю камеру и вновь вдыхаю этот свежий загородный воздух.  Слава аккуратно садиться на покрывало, облокачиваясь на локти. Солнце полностью поглощает его своим теплом, ветер слегка запутывает кудри и он закрывает глаза, так тепло улыбаясь, явно наслаждаясь летом и жизнью в целом.  Я успеваю сделать первые снимки, вновь засматриваясь на оголенный торс.  Внутри все сжимается от осознания происходящего - он опять лежит передо мной, такой разнеженный, улыбающийся, что этот вид душу греет. Нет, он обжигает своим видом. Слава берет кисть и зажимает ее между зубов, а в руку захватывает палитру с красками - я присаживаюсь на корточки и делаю очередной снимок.  Кажется, будто Слава направляет взгляд не на объектив, а на меня. Он рассматривает волосы, бегло проходиться по ногам и я все это вижу.  Непрошеные мысли  вновь лезут в голову, прямо крича: да он тебя хочет!   Да и я его хочу - понять это за две недели было проще простого.  – Может с красками попробуем? — он жмуриться от слепящего солнца, наблюдая за мной лишь одним прищуренным глазом, все еще улыбаясь.  Я сажусь рядом и обмакиваю кисть в воде, следом опуская ее в синюю краску.  Слава пристально следит за малейшими движениями, будто пытается запомнить абсолютно каждую деталь.  Я раскрашиваю свою ладонь полностью, стараясь не смотреть на это манящее тело, но все же позволяю себе глянуть, мотивируя тем, что определяюсь с местом.  Свободной рукой я откидываю ворот рубашки, а другой накрываю его ключицу, пальцами слегка захватывая шею: он шумно выдыхает, откидывая голову назад,  давая больше пространства.  Я отрываю руку от горячей кожи, пальцами скользя по груди, солнечному сплетению, размазывая синюю краску. Грудь под пальцами быстро вздымается и мне так не хочется отстраняться.  Новый цвет ложится на мою руку, но Слава почему-то не смотрит - а мне хочется, чтобы он смотрел.  Он лишь медленно вдыхает и выдыхает через нос, сильно сжимая челюсти.  Я невольно смотрю на его пах: член полупривстал. Теперь ясно - пытается сосредоточиться на чем-то другом, но меня это не устраивает. Я хочу раздразнить его сильнее, хотя понимаю, что сдерживаться самой становится тяжелее.  Я касаюсь его ребер, большим пальцем почти что накрывая сосок. Дальше спускаюсь чуть ниже, пальцами провожу по прорисовывающимся очертаниям кубиков - но он все еще не смотрит, лишь начинает дышать через рот, так же лежа с закрытыми глазами.  Я макаю пальцы в три разных цвета, сразу же возвращаясь к нему: веду пальцами от живота к бляшке ремня, чувствуя, как напрягаются мышцы под ними. Блядская дорожка окрашивается в красный и дыхание перехватывает, когда он пальцами цепляется за моё запястье и распахивает глаза.  В них читается такое же желание, как и в тот раз - я точно не спутаю. Он смотрит жадно, почти голодно, сильнее сжимая тонкое запястье, а у меня скручивает от возбуждение низ живота, заставляя стиснуть сильнее бедра.  Разум затуманен и я сейчас готова отбросить фотоаппарат, краски, и лечь рядом, поцеловать его, самой перепачкаться в этих цветах - все что угодно, но не отрываться от него.  – Давай сделаем.. эти кадры. — каждое слово дается с безумной тяжестью и по нему видно, что ему уже не нужны эти снимки. И только сейчас до меня доходит - он специально согласился на эту фотосессию, он специально приехал сюда, и не ради фотографий.  От этого бабочки снова разрываются на тысячи мелких кусочков внутри меня, словно оглушая.  Он, почти что со стоном, отпускает мою руку, возвращаясь вновь в ту же позу. Его взгляд сосредоточен на мне, не отрываясь ни на минуту. Его челюсть сжата, а желваки играют на скулах. Кажется, он держится из последних сил, но мне так нравится  его дразнить.  Я быстро споласкиваю руку от красок, вставая на колени и направляя объектив на него, делая пару кадров, но мой фокус настолько смещен на эти губы, что я только после замечаю, что ворот рубашки прикрывает отпечатки.  Я тянусь откинуть ворот, но Слава перехватывает моё предплечье, и с силой тянет на себя: удержать равновесие не удается и я опираюсь на локоть другой руки, выпуская аппарат на белоснежный плед.  – Я больше не хочу терпеть. — Слава смотрит прямо в глаза, шепотом опаляя мои губы. Эти слова звучат набатом в моей голове, и даже остатки холодного разума не пытаются что-то сделать - я тоже не хочу больше терпеть.   – Мы же не закончили.. — мозг судорожно соображает, что ответить, но желание в разы сильнее, поэтому мне лишь остается закусить губу, ожидая, когда он наконец хоть что-то сделает.  – Мы сейчас закончим то, что не закончили в студии.  Он одним движением меняет нас местами - теперь я лежу на нагретой ткани, под которой мягкая трава щекочет спину, тяжело дыша, смотря на эти жадные серые глаза.  Слава целует все так же грубо, с натиском, кусается, вылизывает - так же, как и в то утро. Он переходит рваными поцелуями на линию челюсти, прикусывает нежную кожу под ней, тут же проходясь языком.  Грудную клетку спирает от ощущений, не давая вздохнуть, а кислород сейчас как никогда нужен. Слава лишь на мгновение отстраняется - стягивает мою футболку, сразу же расправляясь с лифчиком.  Он нависает надо мной, разглядывая каждый сантиметр тела, смотрит с таким желанием, что кажется, еще секунда и он съест меня без остатка.  Его губы вновь возвращаются к коже на шее, его руки блуждают по телу, сжимают бедра, бока, трогают живот, ребра, поверхностно проходясь по груди.  Стон вырывается из меня, когда он, широким движением вылизывает яремную ямку и тут же припадает к соску, слегка прикусывая зубами, вбирая его полностью в рот, другой же щипает кончиками пальцев, после сжимая всю грудь.  Мне лишь остается уцепиться за его широкие плечи и прогнуться в спине, чисто рефлекторно сводя ноги.  Слава резко отстраняется - и если до этого одно его колено находилось между моих, то сейчас он руками обхватывает бедра и перекидывает мою ногу. Теперь он сидит между моих ног и свести бедра не получится, а так хочется хотя бы коснуться, потому что терпеть невыносимо.  Я наблюдаю, как он сидит на коленях и оглаживает тазовые косточки, слегка надавливая. Моя рука сама тянется к лону, и мне хватает лишь небольшого давления, чтобы выгнуться и звучно простонать.  Я зажмуриваю от удовольствия глаза, планируя провести еще один раз пальцами, но Слава перехватывает обе моих руки, занося над головой.  – Теперь дразниться буду я. — он резко наклоняется надо мной, обжигая ухо горячим дыханием, прикусывая мочку.  Я чувствую, как его член упирается прямо мне в промежность и от этого давления становится так хорошо, что я приподнимаю бедра и прохожусь тазом взад и вперед.  Над ухом раздается скомканный стон, но Слава отстраняется, вновь припадая к груди, лишь языком касаясь соска. Он неотрывно смотрит, следя за моей реакцией, а мне не остается ничего, кроме как простонать от тягучего желания и закусить губу.  Он все так же продолжает выцеловывать каждую родинку, каждый участок кожи. Целует под ребрами, опускаясь ниже, но руки мои продолжает держать в крепкой хватке, лишь переводит их с головы на живот.  Свободной рукой он с легкостью освобождает ноги от шорт, спуская их вместе с бельем.  Он на секунду застывает, переводя дыхание, но тут же возвращается, целует выступающую косточку, внутреннюю поверхность бедра и вновь кусает.  Горячее дыхание опаляет самые интимные места и он без предупреждения размашисто лижет снизу вверх. Стон не заставляет долго ждать: здесь навряд ли кто-то услышит, и точно не увидит, поэтому сдерживаться смысла нет.  Слава вылизывает каждую складочку, кончиком языка делает круговые движения вокруг клитора и это приносит удовольствие до судорог в ногах. Кажется, что до пика остается пару движений, как он отстраняется, звонко чмокая в нежную кожу на бедре, оставляя мокрый след.  Я лишь разочарованно выдыхаю, и в моем взгляде читается просьба продолжить. Слава достает серебристую упаковку презерватива из кармана брюк и я нисколько не удивляюсь, поняла уже все.  Он расстегивает бляшку ремня, пуговицу и молнию, быстро стягивая брюки до колен.  Он разрывает упаковку, раскатывая презерватив по члену и после сразу же скидывает рубашку, оставляя ее лежать где-то позади.  Слава лишь прислоняется членом к промежности, скользит вниз, слегка надавливая на вход, шумно выдыхая - сам уже на пределе, и тут же ведет вверх.  Он одним толчком входит до упора, и мы словно в унисон стонем с ним. Все внутри заполнило меня, давя на стенки. Слава пару секунд замирает, а после срывается на толчки.  Грубые, быстрые толчки сопровождаются громкими хлопками ударов тел и моими стонами.  Он все еще смотрит мне в глаза, и его взгляд совершенно расходится с его действиями - слишком нежный, слишком ласковый.  Он ложится всем своим телом на меня, медленно и аккуратно касаясь губ, словно на пробу. Целует с такой же нежностью, что и во взгляде, взрывая все чувства внутри меня.  Слава продолжает толчки, целует, и запускает одну руку в мои волосы, перебирая пряди, лишь изредка сжимая их в кулаке.  Последний, глубокий, доводит нас обоих до разрядки, и Слава полностью расслабляется, утыкаясь мне куда-то в шею.  – Все эти дни думал о тебе. — его слова щекочут шею, и я фыркаю, но он не отстраняется. — Много раз  хотел тебе написать, встретиться, но тут ты выставила этот пост и я понял, что моделью обязан быть я.  Он все также лучезарно, даже победно, улыбается и чмокает меня в кончик носа.  Краски отпечатались на моем теле, а трение заставило все это превратиться в темное месиво, но это сейчас не главное. Главное - что Слава лежит рядом, переплетает наши пальцы, поднося мою руку и целуя каждый по очереди. Мы - уставшие, и съемку явно не продолжить. Да и о какой съемки может идти речь, если мы оба ехали сюда за одним.