Секунда до свободы

Будни Ким Тэхёна были выкрашены в серый цвет бетона и холодный блеск вороненой стали. Как капитан элитного карательного корпуса «Зеро», он просыпался за пять минут до будильника, методично затягивал берцы и проверял остроту своего клинка. Его жизнь — это стерильный офис, запах антисептика в коридорах штаба и бесконечные файлы с пометкой «Ликвидировать». Тэхён был лучшим «чистильщиком» в истории организации. В его мире не было места чувствам, только холодный расчёт и выполнение приказа. Он не видел в магах людей - для него они были лишь опасными аномалиями, которые нужно стереть из реальности. Жизнь Чон Чонгука была вечным танцем на краю бездны. Боевой маг-отступник, чья лазурная энергия пульсировала под кожей, как живой огонь. Днём он прятался в тени трущоб, работая за гроши в мастерской, а ночью превращался в призрака, который рисовал светом на крышах заброшенных домов. Чонгук был воплощением хаоса и свободы, он жил каждым мгновением, зная, что в любой момент за ним может прийти Охотник. Его смех был громким, а взгляд — дерзким, даже когда он замерзал на ледяном ветру. Всё изменилось в один дождливый вторник. Генерал Пак вызвал Тэхёна в тёмный кабинет. — Объект 97. Чон Чонгук. Самый опасный маг сектора, — голос генерала звучал как приговор. — Он уничтожил три наших патруля. Найди его и ликвидируй на месте. Никаких допросов, Тэхён. Просто очисти систему. Тэхён коротко кивнул. Он принял файл, на котором красовалось фото улыбающегося парня с лазурными искрами в глазах. Тэхён ещё не знал, что это начало его конца. Первая их встреча была тихой и странной. Тэхён выследил его в старом депо. Он мог выстрелить в спину, но что-то остановило его руку. Он начал наблюдать. Целую неделю он следовал за Чонгуком тенью. Он видел, как Чонгук лечит магией раненого пса, как он делится последним хлебом с нищим, как он поет тихие песни на незнакомом языке. Тэхён присматривался, пытаясь найти в нём того монстра, о котором говорили в штабе, но находил лишь одинокое, чистое сердце. Потом тишина сменилась яростью. Чонгук обнаружил слежку. В ту ночь в заброшенном ангаре воздух буквально плавился от напряжения. — Я знаю, что ты здесь, Охотник! — крикнул Чонгук, и его руки вспыхнули ослепительной лазурью. Они схватились в жестоком бою. Металл бился о магию, Тэхён был быстрее, но Чонгук был непредсказуем. В итоге Тэхён прижал его к стене, чувствуя, как его нож упирается в горло мага, а ладонь Чонгука, заряженная смертельной энергией, лежит у самого сердца Тэхёна. Тупик. — Чего ты ждёшь? — прохрипел Чонгук. — Ты же Охотник. Убивай. Тэхён смотрел в эти глаза и видел в них не врага, а зеркало своей собственной усталости. Он медленно убрал нож. — Уходи. Пока я не передумал. Следующие три месяца стали их тайной. Они встречались в руинах старого маяка. Сначала это были редкие разговоры через расстояние, потом — общие вечера у костра. Чонгук учил Тэхёна чувствовать мир не через прицел, а через запахи и звуки. Тэхён рассказывал о пустоте в своей душе. Медленно, по капле, доверие перерастало в нечто большее. Поцелуи пахли озоном и дождём, а прикосновения были робкими, будто они оба боялись рассыпаться в прах. Будни Охотника и Мага превратились в странную домашнюю рутину. Тэхён приносил сухпайки из штаба, а Чонгук разогревал их с помощью магии, заставляя искры танцевать над жестяными банками. — Зачем ты это делаешь? — спросил однажды Чонгук, глядя на то, как Тэхён чистит его куртку от пыли. — Ты должен был принести мою голову генералу, а вместо этого воруешь для меня бинты. — Твоя голова слишком красиво улыбается, чтобы лежать в коробке у Пака, — не глядя на него, ответил Тэхён. — Просто ешь. — Мы ведь понимаем, что это не закончится хорошо? — прошептал Гук, касаясь пальцами ладони Тэхёна. — Пока мы здесь, мира не существует. Есть только этот маяк. Но в штабе начали подозревать. Коллеги замечали, что Тэхён стал задумчивым, что он возвращается с заданий ни с чем. Генерал Пак вызвал его снова. — Капитан Ким, отчёт об устранении Объекта 97 задерживается на три месяца. Почему он всё ещё жив? Ты стал слабым, Тэхён? Или ты... предал нас? — Объект хитер, сэр. — Я выманиваю его, — холодно ответил Тэхён, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Лжёшь, — генерал ударил ладонью по столу. — Мы знаем, где вы встречаетесь. —Завтра корпус «Зеро» сравняет этот маяк с землёй. Вместе с тобой, если ты не принесёшь мне его голову. Тэхён вышел из здания организации, чувствуя на затылке прицелы снайперов. Он понял: время вышло. Он достал телефон и, дрожащими пальцами набрав номер, прошептал в трубку: — Собирайся. Сейчас. У нас нет времени на объяснения. Мы бежим. Полгода они были тенями. Полгода яростных побегов от палачей «Зеро». Они сменили десять городов, сотни дешёвых мотелей. В эти полгода их любовь достигла пика — это была болезненная, отчаянная нежность людей, знающих, что им не суждено состариться вместе. Полгода в бегах стали их личной голгофой. Они меняли заброшки, спали на задних сиденьях угнанных машин, всегда на взводе. — Тэ, смотри, снег пошёл, — Чонгук стоял у разбитого окна в каком-то лесу. — Доживём до весны? — Мы доживём до моря, — Тэхён подошёл сзади, кутая его в свою куртку. — Там нас никто не найдёт. — Ты жалеешь? О том, что бросил всё ради меня? — Чонгук повернулся, заглядывая в глаза. — Я жалею только о том, что не встретил тебя раньше, когда на мне не было этой формы. Но покой был недолгим. Спустя месяц, когда за ними гнались уже в открытую, всё превратилось в кошмар: — Тэхён, оставь меня! — кричал Чонгук, прижимаясь к стене в переулке под дождем. — У меня почти нет сил на щиты! Уходи один! — Заткнись и беги! — Тэхён перехватил его руку, таща за собой. — Если ты умрёшь, я выжгу этот город до основания. Слышишь? Ты не имеешь права меня бросать! Порт. Катер уже заведён, трап опущен. До свободы — десять шагов. Тэхён бежал первым, отстреливаясь от приближающихся машин корпуса «Зеро». — Гук-и, давай! Последний рывок! — Тэхён обернулся, протягивая руку. Чонгук рванулся вперёд, его глаза сияли надеждой. Он уже видел их новую жизнь в этом катере. Всего один метр. Его пальцы коснулись кончиков пальцев Тэхёна... Сухой, хлёсткий выстрел. Пуля снайпера прошла навылет через грудь Чонгука. Мир взорвался тишиной. Чонгук замер. Его улыбка медленно сползла, сменившись выражением жуткого непонимания. Он не упал сразу — просто начал медленно оседать, глядя в глаза Тэхёну. Лазурная магия в последний раз болезненно вспыхнула в его теле и с треском погасла, осыпаясь пеплом на мокрый бетон. Тэхён поймал его у самой земли. — Нет... нет, нет, нет! — Тэхён судорожно прижимал ладони к дыре в груди, но кровь — густая, горячая хлестала сквозь пальцы, окрашивая рукава его формы. — Чонгук! Дыши! Смотри на меня! Это приказ, слышишь?! Чонгук попытался поднять руку, чтобы коснуться лица Тэхёна, но его пальцы бессильно упали. Его взгляд остекленел, устремившись куда-то выше Тэхёна, в серое небо. И в этот момент Тэхён сломался. Он прижал бездыханное тело к себе, зарываясь лицом в холодную шею, и закричал. Это не был крик человека. Это был жуткий, утробный вой, от которого, казалось, содрогнулся сам океан. Он выл, раскачиваясь на коленях в луже крови, и этот звук перекрыл шум вертолетов и сирены. — ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ! — зарычал он в темноту, вскидывая голову. — ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ВМЕСТЕ С НИМ! Он прижал лицо к щеке Чонгука и затих, содрогаясь в конвульсиях безмолвного плача. Капитан элитного корпуса «Зеро» перестал существовать. В порту, на грязном бетоне, остался лишь человек, у которого только что вырезали сердце без наркоза. Они так и не смогли коснуться друг друга живыми.