Рубежи

08:00. Погрузочная площадка. Последние минуты перед расставанием. Две колонны стояли рядом, готовые разъехаться в разные стороны. «Акулы» — на север, к своей базе. «Смерч» — на юг, к своей. Между ними суетились люди, но суета эта была особенной — прощальной. Ворон и Физик стояли чуть поодаль от остальных, у капота машины «Смерча». Физик с важным видом протирал свой неизменный сканер, Ворон переминался с ноги на ногу. — Ну что, дымогенератор, — начал Физик, не поднимая глаз. — Остаёшься без моего чуткого руководства. Как выживать будешь? — Как-нибудь, — буркнул Ворон. — Не переживай. — Я и не переживаю. Я просто предчувствую волну техногенных катастроф на вашей базе. — Физик наконец поднял глаза и посмотрел на Ворона с непонятным выражением. — Слушай сюда, младший лейтенант. Запомни три правила. Первое: прежде чем сунуть паяльник куда попало — подумай. Второе: если не думается — спроси у старших. Третье: если старшие сказали «нет» — значит, нет, а не «попробуй, вдруг прокатит». — Я знаю, — вздохнул Ворон. — Ты не знаешь. Ты даже интуицию от здравого смысла отличить не можешь. — Физик порылся в кармане и достал маленькую коробочку. — На, держи. Это запасной комплект предохранителей. На все случаи жизни. Если спалишь свои — меня вспомнишь. Ворон взял коробочку, повертел в руках. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что. И вот ещё что... — Физик замялся, что было ему несвойственно. — Ты, это... не пропадай. Звони, если что. Не только когда приборы сломаются. А просто так. Потрепаться. Я же знаю, что кроме меня, тебя слушать некому. — Ты считаешь меня занудой? — улыбнулся Ворон. — Я считаю тебя... — Физик запнулся. — Короче, ты нормальный парень, Ворон. Немного долбанутый, но нормальный. Береги себя. Они пожали руки — крепко, по-мужски. А потом Ворон вдруг шагнул вперёд и обнял Физика. Тот опешил на секунду, но потом неуклюже похлопал его по спине. — Ладно-ладно, — проворчал Физик. — Сопли разводишь, как девчонка. Иди уже, а то машина уедет. Ворон отстранился, шмыгнул носом и быстро зашагал к своей колонне. Физик смотрел ему вслед, покачал головой и что-то записал в блокнот. — Эмоциональный контакт зафиксирован, — пробормотал он. — Объект «Ворон» проявил сентиментальность. Редкое явление. Внести в летопись. Корнет стоял в стороне от машин, делая вид, что проверяет аппаратуру. На самом деле он просто не знал, куда деть руки и как подойти к Уме, которая разговаривала с Мурой у крыльца женского вагончика. — Подойди уже, — тихо сказал Ворон, возникая рядом. — Чего маяться? — А смысл? — Корнет вздохнул. — Она с ним. Я только дурём выглядеть буду. — Ты и так дурём выглядишь, когда стоишь тут и мхом обрастаешь. Подойди, скажи что-нибудь нормальное. По-человечески. — Что, например? — Ну, не знаю. «Спасибо за науку». «Было приятно поработать». «До встречи». Что угодно, лишь бы не стоять столбом. Корнет посмотрел на Ворона, потом на Уму, которая как раз закончила разговор и осталась одна. Сделал глубокий вдох и двинулся к ней. Она заметила его приближение и чуть повернула голову. На её лице не было ни насмешки, ни холода — просто спокойное, усталое внимание. — Капитан-лейтенант... — начал Корнет и запнулся. — Лейтенант, — кивнула она, давая понять, что слушает. — Я... ну... хотел сказать... — он мучительно подбирал слова. — Спасибо вам. За эти дни. За то, что... показывали, как надо. Я многому научился. Правда. Ума смотрела на него без обычной отстранённости. В её глазах было что-то вроде одобрения. — Ты хороший техник, Корнет, — сказала она просто. — Голова варит, руки растут откуда надо. Это редкость. Он расцвёл, как майская роза, н о тут же взял себя в руки.

***

Бизон обходил колонну в последний раз, проверяя готовность. На самом деле он просто искал повод задержаться. Увидел Уму, стоящую у крыльца, и направился к ней. Она ждала. Знала, что подойдёт. — Проверяешь? — спросила она, когда он оказался рядом. — Проверяю. — Он остановился в полуметре. — Всё вроде готово. — Значит, уезжаешь. — Уезжаю. Пауза. Красноречивая, наполненная всем тем, что не было сказано за эти дни. — Борис, — тихо сказала она. — М? — Ты действительно будешь ждать? Он посмотрел на неё в упор. В его глазах не было ни тени сомнения. — Я тебе уже сказал. Сколько нужно. Три года. Пять. Десять. Я никуда не денусь. — А если я... ну... не смогу? Если опять... — Сможешь. — Он перебил её, не давая договорить. — Ты сильнее, чем думаешь. И я рядом. Даже когда за тысячу километров. Она смотрела на него, и в её глазах блестело что-то, чему она долго не давала выхода. — Ты невозможный, — прошептала она. — Знаю. — Он улыбнулся той самой редкой, тёплой улыбкой. — Ты уже говорила. — Буду говорить каждый раз. — Договорились. Она шагнула к нему и взяла его за руку. Просто взяла — без стеснения, без оглядки на устав. — Береги себя, — сказала она. — Ты тоже. — Звони. — Каждый вечер. — Врёшь. — Проверишь. Она отпустила его руку, но не отошла. Стояла, глядя ему в глаза, и в этом взгляде было всё: и боль прошлых лет, и надежда на будущее, и то самое доверие, которое она так долго не могла обрести. — Иди, — наконец сказала она. — А то они там без тебя растеряются. — Без меня они быстрее соберутся, — хмыкнул он. — Но ладно, пойду. Он развернулся и пошёл к головной машине. На полпути обернулся — она всё ещё стояла и смотрела. — Умка! — Что? — Я люблю тебя. Просто чтобы ты знала. И сел в машину, не дожидаясь ответа. Она осталась стоять, глядя, как колонна трогается, как удаляются машины, как пыль оседает на дороге. А потом тихо, так, чтобы никто не слышал, прошептала в пустоту: — И я тебя, Борис. И я тебя. Из-за угла выглянула Мура с анализатором в руках. Прибор светился ярким, невероятно синим светом. — Ну чего? — спросила Мура. — Дождалась? Ума вытерла щёку — незаметно, чтобы никто не видел. — Кажется, да. — Поздравляю. — Рано. Посмотрим. — Ага. — Мура кивнула на анализатор. — Мой тоже синий. Представляешь? Оба синие. Прямо синхронизация какая-то. — Это называется «Стая», — улыбнулась Ума. — Мы теперь навсегда друг с другом связаны. Даже на расстоянии. Они обнялись — две снайперши, два одиночества, которые наконец-то нашли своё место в жизни.

***

Витязь и Аврора, они стояли чуть в стороне от всех, держась за руки. Никто не обращал на них внимания — все были заняты своими прощаниями. Бизон сел за руль головной машины «Акул». Рядом — Витязь, сзади — остальные. Он завёл двигатель, но не тронулся сразу. Посмотрел в зеркало заднего вида. Там, на опустевшей площадке, стояла Ума. Одна. Она не махала, не кричала. Просто стояла и смотрела. Он поднял руку — короткий жест, понятный только им двоим. Она кивнула. Машина тронулась. — Командир, — осторожно спросил Витязь, — всё в порядке? — Да, — ответил Бизон. — Всё хорошо. И они уехали.

***

Стая» разделилась. Но она не распалась. Потому что настоящая стая — это не те, кто всегда рядом. Это те, кто всегда помнят друг о друге. Где бы они ни были.