Pixelated kisses

      В Найт-Сити разное случается. И если исключить корпоративные и объединяющие войны, борьбу за ресурсы и даже теракт с ядерным зарядом, остаётся ещё масса вариантов дать дуба, не успев даже вкусить жизни. Бесконечные уличные войны и разборки банд, шальные пули, наркота, жизнь на грани выживания где-то на уровне помойных крыс — вот что предлагал город мечты, стоило заглянуть под обложку из кричащей из каждого утюга рекламы, угара вечеринок и скрученных в трубочку эдди на зеркальных поверхностях столов дорогих апартаментов.       Реальность была жестока. Достичь мечты — почти нереально. Даже мыслить о вершинах мира было дерзко. Тем не менее, таких дерзких в мегаполисе — каждый второй.       Когда-то давно Виктор тоже жил в мире, где всё решалось силой, было важно, кто ты и с кем ты. Принципы и репутация ковались на ринге потом и кровью. Каждый удар — шаг к мечте. Победа приносила сладкое как мёд удовлетворение. Серия побед ощущалась на губах почти как «жизнь удалась». И казалось, что иначе быть не может. Всё стоит на своих местах.              А потом случались обидные поражения. До того досадные, что хотелось волком выть от бессилия.              Разбитая на ринге мечта привела его к самозабвенному вкалыванию в рядах «Траума Тим». Было ли это его новой мечтой? В этом Виктор убеждал себя первые пару лет. Он, наверное, просто встал не на ту дорожку, а бокс был ошибкой с самого начала. Всегда ведь лучше получалось врачевать на ринге.       В конце концов, Найт-Сити расставил всё по своим местам. Вектору хватило несколько могил на персональном кладбище. Если бы вместо эпитафии писали причину смерти, то на их холодных надгробиях высекли короткое «Отсутствовала медицинская страховка».       И вот Виктор на Урмленд-стрит. За плечами — с полвека жизни. Громкое слово «мечта» он оставил где-то позади, на подпольных рингах и в ави «Траумы». Вместо неё — островок спокойствия в бесконечном хаосе мрачного и жестокого мегаполиса аккурат за «Эзотерикой Мисти». И это его более чем устраивало. Свои порядки. Своё расписание. Свои принципы.       Большинство тех, кого он знал, не доживают до того возраста, до которого дожил Вик. К таким, как он, ярлык «легенды» клеится так же прочно, как бумага в заправском туалете. Но риперу стало плевать с высокой мегабашни.              А потом в его скромной и тихой по меркам Найт-Сити обители появляется она. Крепко жмёт руку при знакомстве и заливает кресло кровью через три дня. Залпом осушает полбутылки «Брозефа» после девятнадцати швов и нескольких доз обезболивающих и релаксантов. Сопит на кушетке всего в паре метров от него, и эти звуки кажутся старому риперу слаще и роднее жужжания неоновых ламп, шума засмотренного до дыр повтора боксёрского поединка и скрипа проржавевшей решетки подвала в Уотсоне, где он так старательно выстраивал свой уголок безопасности.       Ви врывается в его бытие алым вихрем, хрипотцой в пересохшем горле, глубоким и понимающим взглядом умопомрачительных серых глаз.       Ви врывается в его жизнь, потому что Виктор — очередная ступень в её погоне за мечтой. И это осознание приходит позже, чем следовало бы.       Они знакомы всего месяц, но уже коротают вечера за просмотром трансляций боксёрских матчей. Ещё месяц назад Вику хватало компании Джеки. Сейчас — не может представить себе их традиционных посиделок без Ви. Будто бы всегда так было.       Ах, этот чёртов Джеки Уэллс. Наёмница была права, просив зашить ему рот в наркозном бреду. Тогда бы он не обрастал новыми знакомствами и не таскал в клинику кого ни попадя.              Ах, этот чёртов Джеки Уэллс и его талант распознавать хороших людей. Если высшие силы сейчас слышат Вектора — пусть услышат его благодарность и хранят соло.       — Вики, ты сегодня какой-то задумчивый, — протягивает девушка, когда трансляция заканчивается, — случилось чего? Кому морду набить?       Рипер выплывает из омута своих дум и загадочно хмыкает.       — Просто ушёл в мысли. Не бери в голову.       Наёмница не верит, но больше ничего не спрашивает. Лениво потягивается на видавшем виды диване и протяжно зевает. Джеки рядом, наверняка, видит десятый сон. Парень прикончил три бутылки лагера и отрубился уже на седьмом раунде.       — Неплохой был бой, — констатирует Ви, поднимаясь.       — Соглашусь. Но пару ударов Мендес мог избежать. Глупые ошибки.       — С кем не бывает. Я вот тоже постоянно удары пропускаю, — девушка тычет тонким пальцем в переносицу, — но это ты и так знаешь. Сам ведь чинил.       — Уверен, от тех ударов ты тоже могла уйти. Вопрос техники, малыш, — отвечает Вик, приводя место у телевизора в порядок.       — Так научи меня.       В безднах её серых глаз вспыхивает дьявольский огонёк. Вызов. Ну, тряхни стариной, Вик, что тебе стоит? А ещё эта поза. Скрестила руки на груди, вся пышет уверенностью. Рипер мотает головой.       — В смысле — нет? — вся уверенность тут же идёт коту под хвост. Да, эта девчонка определенно не любит отказы. — Всего пару уроков, нет, одного даже хватит! Ну пожалуйста!              Вик снова мотает головой.       — Это инвестиция в будущее! — хнычет Ви почти как ребёнок. — Научишь меня, и не придётся разбираться с моим носом. Насчёт резаных ран ничего не обещаю.       Довод про инвестиции в будущее звучит почти убедительно. Почти. Ви не знала, сколько уступок ради неё он уже сделал. Не берёт денег за плановую диагностику, потому что «это пустяки, малыш», латает после очередного «да там по фигне вообще» заказа с большой скидкой. Порой Вик одергивал себя — а зачем, собственно, он это делает? И тут же сдавался, не проявляя особого сопротивления, видя эту искреннюю улыбку. Если бы Ви попросила его за «Спасибо, Вик» поставить ей самый топовый и навороченный хром, то он бы уже готовил риперское кресло к операции.       И сейчас наёмница снова смотрит на него и улыбается, показывая смуглые складочки на уголках губ.       — Буди Джеки, а то он своим храпом мне всё снесёт, — произносит Виктор, хотя на языке вертятся совсем другие слова.       Ви отступает, насупившись. Трясет друга за широкое плечо, и тот что-то недовольно бормочет. Пока наёмники собираются, они перекидываются с рипером ещё парочкой фраз, но Виктор всё видит. Расстроилась, хоть и не показывает этого.       Джеки о чём-то громогласно рассказывает, звеня пустыми бутылками в мусорном пакете. Ви закатывает глаза и накидывает на загоревшие костлявые плечи тяжелую кожаную куртку. Вот сейчас они уйдут, а Вектор снова останется один, посреди оазиса спокойствия в центре разгоряченной и беспощадной пустыни под именем Найт-Сити.       — Ви, — окликает он девушку уже у самого выхода, — заскакивай завтра после обеда, я буду свободен.       В конце концов, он просто ступенька, которую она легко переступит в погоне за мечтой.       Потому что Ви — мечтательница.       Потому что в ней Виктор видит себя тридцать лет назад.       И он знает, на своей шкуре выяснил, что с такими мечтателями делает Найт-Сити.       Поэтому своими руками рушит выстроенный порядок и ломает границы зоны комфорта, которые сам когда-то и воздвиг, отказавшись от дурацких гонок, где желаемое получает один из сотни тысяч других людей. Своими руками колотит гроб, в котором похоронит надежды на спокойную жизнь и мирное существование. А Ви забивает последние гвозди в крышку гроба. И непременно улыбается своей сводящей с ума улыбкой.