Pixelated kisses

      Когда Виктор прочитал сообщение от Ви, то сразу понял, что влип. Он осознанно впустил эту безумную наёмницу в свою жизнь, проникся и позволил нарушить спокойствие и порядок в его маленьком подвальном мирке.       Но, как оказалось, Вик совершенно не был готов к тому, что Ви ответит взаимностью и подпустит его ближе.       Сначала он попытался себя убедить в том, что это просто она такая — бесконечно открытая, с душой нараспашку и, прости господи, гостеприимная. А потом поймал себя на мысли, что не хочет идти.              Это казалось странным — кучка детишек, только-только устраивающих свою жизнь в деспотичном мегаполисе, и он, старый рипер с таким прошлым за спиной, что обнять и плакать. Что он может пожелать на новоселье? «Обязательно оформи страховку на жильё, Ви, пятнадцать лет назад моему товарищу недовольный клиент спалил квартиру»? Одно дело — потягивать пиво на прохудившемся диване и причитать, что на телике всё больше подставных боёв. Разделить радость от сбывшейся мечты, пусть и небольшой, совсем другое. Не его праздник жизни.       «Ложь во благо,» — уверял себя он, завидев две галочки и сухое «Прочитано». Потом она, как обычно, с ноги выбьет хлипкую металлическую решетку и ввалится в подвал, озаряя его тьму своей мягкой и тёплой улыбкой. А Вик обязательно подарит ей какие-нибудь симпатичные безделушки, от которых наёмница без ума — он довольно часто замечал, с каким интересом она разглядывает убранство клиники, в особенности, не относящиеся к риперскому делу вещи. Может, даже получится найти живое растение в горшке. На крайний случай подарит бутылочку её любимой текилы.       Но ничего не происходило. Ни одного визита, ни одной улыбки, даже, блять, эсэмэски. Дня через три на него стала странно коситься Мисти. Через неделю Ви не пришла на плановую диагностику, хотя до этого не пропускала ни одного осмотра. Зато Джеки Уэллс заглядывал чуть ли не каждый день. Виктор аккуратно справился о делах Ви и, к своему огорчению (или всё же счастью?) узнал, что у девушки всё хорошо. Спокойствие, преобладавшее над рипером ранее, начало трещать по швам.       Окончательно покой помахал ручкой и отправился в дальнее плавание, когда Виктор увидел эти холодные и разочарованные серые глаза. Тогда-то до него сразу дошло, что ложь во благо — полная хрень. Вот она, сидит в кресле, как раньше, но даже не смотрит в его сторону, предпочитая пыльные коробки в самом тёмном углу подвала. Напряжённая, как струна, того и гляди, тронешь — и порвётся.       «У Ви не башка, а дуршлаг — вечно всё забывает», — сетовал ему Джеки несколько раз, так, между делом. Потому всегда старался дублировать все свои назначения сообщениями. Плохая память не исключает злопамятства. А все грешки, как успел убедиться по рассказам самой наёмницы, она припоминала уж больно хорошо.       Он принимает единственное верное решение — сложить оружие, пасть на колени пред ней и признать вину. Поговорить, как люди. И ещё раз извиниться. Потому что он правда виноват.       Пусть, пусть Ви карает его, как ей заблагорассудится. Виктор примет любое наказание, лишь бы больше не видеть колючего льда в её взгляде.       Весь день как из ведра лило, нещадно накрывая улицы Найт-Сити всё большим и большим количеством осадков. Спасибо, что не кислотных. На Урмленд-стрит весь день было тихо, никто не показывал и носа. Мисти то лениво перебирала карты в ожидании хоть каких-то покупателей, то подправляла маникюр, лишь иногда прерываясь на сообщения в телефоне. Виктор, как обычно, довольствовался малым — тихой медитативной музыкой, мягким и успокаивающим ароматом благовоний и синто-кофе. Погода и правда стояла паршивая — даже наёмники, по всей видимости, не хотели вылезать из укрытий на заказы по такому-то ливню, а потому вероятность на неотложных клиентов близилась к нулю.       — Наша Ви была бы не Ви, если бы в такую погоду не затеяла пьянки, — внезапно прерывает тишину Мисти и легко смеётся, тыкая наманикюренным пальчиком прямо в телефон.       Через секунду сообщение приходит и ему. Вик поправляет очки на переносице и отодвигает экран чуть подальше, пытаясь сфокусироваться.       «Ойу, такое узнала, просто отвал башки. Сегодня в восемь в «Красной грязи» намечается норм тусовка. Будет выступать какая-то группа, хз вообще, кто это, но билеты отдают за полцены, там по фигне вообще. Короче, предлагаю завалиться туда. Отказ не принимается — это твой должок; р»       Виктор обречённо вздохнул. Боже, он не был в этом баре тысячу лет. Его последний визит туда — реликвия из времён его панковской молодости.       — Ложь во благо — полная хуета.       — М-м? Ты что-то сказал? — протягивает Мисти из-за стойки, потягиваясь, и тут же возвращается к телефону.       — Говорю, что это в её стиле. Когда закрываемся?

***

      К закату лить совсем перестало. Тучи ушли с небосвода и он привычно засиял в свете бесконечных шпилей рекламных голограмм. К восьми высохли почти все лужи.       У бара толпились люди — прожённые работяги и рокербои, молодёжь всякого розлива да несколько чуваков из мелких банд. В целом, приличный контингент. Для «Красной грязи».       — У этого места такая интересная энергетика, — восторженно лепечет Мисти, разглядывая собравшуюся у входа толпу, — очень яркая и…       — Свободолюбивая, — сухо закончил рипер, взглядом выискивая друзей.       — Да! Всегда знала, что в тебе тоже есть чувство распознавать энергетические потоки.       Со стороны парковки широкими лапищами махал Джеки. Мисти широко заулыбалась и потянула Виктора за собой. Предмет особой гордости Ви, «Арчер Хелла EC-D i360», стоял посреди десятка других машин на почти забитой парковке неподалеку от служебного входа в бар. Сама хозяйка авто вальяжно расположилась на пассажирском сидении и, вытянув смуглые ноги из открытого настежь салона, потягивала пиво.       — Ви уже начала свой алкомарафон, я погляжу, — хмыкает Виктор, и Ви, перекинув ногу на ногу, утирает хмельные капли с уголков рта тыльной стороной ладони.       — И тебе привет, Вик! Все в сборе, можем заваливаться.       Наёмница залпом опрокидывает бутылку в себя, выпрыгивает из машины и хлопает дверью.       Намерения пуститься во все тяжкие у Ви были самые что ни на есть серьёзные. Девушка сменила привычные брюки и топы на чёрное платье-бандо без бретелей с цепями на бёдрах, ярко-зелёную панковскую куртку и синтетические кожаные ботинки на тракторной подошве и толстом каблуке. Венчали этот роковой образ подведённые черными тенями глаза с дьявольским огоньком и оголённые ножки. Выглядела Ви чертовски соблазнительно.       На часах — ровно восемь, и двери «Красной грязи» распахнулись для гостей. Компания с Урмленд-стрит вклинилась в конец очереди, переговариваясь о том да о сём. Джеки снова воркует с возлюбленной, Ви радостно напевает какой-то мотивчик себе под нос. А ведь с её последнего визита они больше не виделись. И вот, она стоит пред ним, мило поправляет блеск на уголках губ и покачивает бедрами в такт доносившейся из бара музыки.       — Выглядишь просто потрясно, — наконец решается Виктор и шепчет девушке на ушко, чуть склонившись, — прямо-таки тяжёлая артиллерия. Надеешься на что-то этим вечером?       Ви хитро хмыкает, и рипер снова замечает проблеск этого дьявольского огонька в её глазах.       — Надеюсь склеить какого-нибудь горячего рокербоя, может, даже, солиста… — Ви приподнимается на цыпочках и пытается разглядеть, сколько ещё людей в очереди. — Хотя, я даже не помню название группы, которая будет играть сегодня. Но спасибо за комплимент. Что насчёт тебя?       — Посмотрим, как пойдёт. Пропущу пару стаканчиков пива, может, виски. Послушаю, на что сегодня годятся рокербои. Ну, знаешь, жив ли рок. На крайний случай — предамся ностальгии да вспомню былые деньки, — девушка фыркает и закатывает глаза, когда рипер снова заводит свою «старческую» шарманку. — Да ладно тебе. Я так давно здесь не был, что даже примерно год не вспомню.       — Это даже звучит дико скучно, Вик. Никаких приключений.       — Я уже не в том возрасте, чтобы их искать, малыш. Это больше по твоей части, — Ви в ответ хищно улыбается и показывает белые зубки. — Поэтому буду приглядывать за тобой, на случай, если какой рокербой будет излишне распускать руки.       — Как мило с твоей стороны.       Наконец подходит и их очередь. Высокий амбал-охранник, явно похожий на выходца из «Шестой улицы», вытягивает ладонь вперёд, жестом приказывая остановиться. Наёмница быстро показывает билеты в телефоне. Вышибала несколько раз пробегается взглядом по экрану и, коротко кивнув в сторону входа, приглашает компанию войти. Даже пожелал приятного вечера напоследок, чем удивил друзей.       — В моё время такой охраны тут не было, — подмечает Виктор.       — Вик, старина, без обид, но в твоё время и корпы ядеркой к хуям разносили, — смеётся Джеки так, что вызывает у всех улыбку. — На самом деле тут и год назад такого не было. Говорят, недавно какие-то объёбки из «Мальстрёма» грозились сжечь «Красную грязь» из-за какой-то ссоры с хозяином. Не поделилил что-то. Pendejos.       — Не любишь ты мальстрёмовцев, — хмыкает Ви, осматриваясь в баре и ища самый удачный столик.       — А за что их любить, — неожиданно вклинивается Мисти, — за выжженные хромом и наркотиками синапсы?       — Лучше и не скажешь, mi amor.       Им повезло — почти все зашедшие перед ними посетители бара предпочли расположиться у стойки или вовсе на втором этаже заведения, а потому столик прямо между бильярдной зоной и сценой был никем не занят. Видимо, персонал — это единственное, что изменилось в «Красной грязи» с последнего загула Виктора здесь. Те же кирпичные сцены, обклеенные вырезками и полосами газет, чуть покачивающиеся столики из стальных, пошарпанных бочек и граффити «Самурая» над сценой. То же амбре из лагера и сигаретного дыма. Тёплая волна ностальгии прошлась по всему телу.       Симпатичная официантка в завязанной под грудью клетчатой рубашке и ковбойских сапогах приняла их заказ. Начать, — а в случае некоторых наёмниц продолжить, — решили с лёгких напитков. Бар постепенно наполнялся людьми. Музыка играла приятная, разговоры шли легко и непринуждённо. Две бутылки спустя Джеки предложил сыграть в американский пул. Вику бильярд всегда нравился, потому охотно согласился.       Между попытками закатить шар в лузу, пивом и шутками Уэллса Виктор поглядывал на девушек за столиком. Мисти внимательно слушала Ви и мило посмеивалась, прикрываясь ладонью. Захмелевшая соло что-то оживлённо рассказывала подруге, пританцовывала, качая бедрами и плечами и, изредка кидая взгляд куда-то назад, хитро ухмылялась. Похоже, хищница нашла жертву.       — Хе-хе, похоже, ты выиграл, Вик! Я проставляюсь, — Джеки отложил кий и потянулся, поглаживая подтянутый живот. — Пошли, пропустим по стаканчику. И на этом я всё, я обещал Мисти отвезти её домой.       — Да ты романтик.       — А то, бля!       За столиком их ждала лишь Мисти, Ви на горизонте видно не было.       — Предвкушая ваши вопросы, скажу сразу — она ушла на охоту, — девушка ткнула тонким пальцем в массивных серебристых кольцах в сторону барной стойки.       В толпе пьяных и не очень посетителей, расслабленно откинувшись на стойку, с каким-то парнишкой очень открыто и неприкрыто флиртовала Ви. Согнула ногу в колене, упёршись каблуком в подножку, загадочно улыбалась, приподнимая лишь уголки и поигрывая колечком на нижней губе, то и дело поправляла красные прядки.       — Чертовка, — хмыкает Джеки Уэллс и подзывает официантку.       В руках Ви под светом неоновых вывесок «Кироши» поблескивал стакан с крепким алкоголем. Наёмница делает большой глоток и даже не морщится. Парень рядом с ней вполне симпатичный — мускулистый, явно южной крови, разодет как самый что ни на есть панк. Вик присматривается к его рукам: обе органические заменены на достаточно посредственные киберимпланты. Ещё одна аугментация на черепе, прямо у виска. Ви выгибается в спине, словно кошка, заливисто смеется. Парень склоняется всё ниже к соло, заигрывает.       Где-то внутри Виктору хотелось всё это прервать. Отогнать придурка, завернуть Ви в одеяло и спрятать подальше ото всех. Конечно, она предупреждала его о своих наполеоновских планах. Но Вектор не был к этому готов. Затащила его в бар, оставила практически на произвол судьбы и охмуряет парней, даже не стесняясь. И правда, чертовка.       Размышления прерывает официантка и очередная порция алкоголя. Бокалы-роксы почти доверху наполнены смесью виски и «Николы» в неизвестной пропорции и украшены тонюсенькой долькой лимона.       — Давайте выпьем за Ви, — предлагает Джеки и вытягивает руку с бокалом повыше, — надеюсь, chica сегодня проведёт горячую ночь!       Почему-то Виктору расхотелось чокаться.       С час спустя друзья опустошили пару порций закусок и ещё несколько напитков. Когда приторный вкус «Николы» совсем надоел, Вик просто заказал на столик бутылку текилы и потягивал её из того же рокса. В целом, вечер шёл приятно. Джеки, кажется, вспоминал все истории из своей жизни и пересказывал в самых красочных подробностях. Мисти, сложив подбородок на раскрытые ладони, внимательно слушала. Даже сам Вик стравил пару баек. Все в баре с нетерпением ждали начала концерта, то и дело что-то выкрикивая и напевая неизвестные риперу мотивы.       Ви появилась у столика так же внезапно, как и ранее исчезла. И, судя по её хмурому выражению лица, была чем-то крайне расстроена.       — Эй-эй, девчуля, что стряслось? — взволновано спросил Джек.       Наёмница вытянула руки на столе, едва не сшибая посуду, и с шумным негодующим выдохом упала в них лицом, прячась от друзей.       — Я… — уже было начала Ви, но снова рухнула на столешницу. — Что в бутылке?       — Текила, — ответила Мисти.       Соло схватила со стола ближайший пустой стакан (кажется, до этого из него пил Джеки), резво плеснула алкоголь и остановилась лишь когда заполнила его наполовину. Очередной раз вздохнув и окинув друзей глазами, полными тоски и отчаяния, в два глотка опустошила рокс.       — Блять, — лишь прокомментировал рипер, пряча лицо в ладонях, пока сладкая парочка Уэллса и Ольшевской отходила от шока.       — Уёбок, — выпаливает Ви после того как утирает раскрасневшиеся губы рукавом своей панковской куртки, — сначала, значит, первый подошёл, шары подкатывал. А как узнал, что я наёмница, сразу началось: вы продажные бляди, хуже девочек со Чпок-стрит, за процент повыгоднее мать родную продадите.       Джеки, заслышав такие нелицеприятные отзывы о наёмничьем ремесле, набычился. Мисти, как светлый ангел на плече, сразу приступила успокаивающе поглаживать его широкие предплечья.       — А в довесок сказал, что у меня стрёмные ноги и плоская задница. И потребовал вернуть ему деньги за бухло, — соло снова откупорила бутылку текилы и немного налила в бокал. Хвала небесам, что снова не полстакана. — Скажите, я неудачница?       — Вовсе нет, Ви! — залепетала Мисти, всё ещё лаской удерживая возлюбленного в узде. — Просто таким низким существам, как он, чужд дар любви. Ими движет лишь животная похоть, жажда наживы, у них анархия в крови!       — И, очевидно, суп вместо мозгов, — лаконично добавляет Виктор.       — Chingada madre! Ви, если этот обсос ещё здесь, ему не жить, — Уэллс, несмотря на все усилия любимой, всё же вышел из себя и даже стукнул кулаком по столешнице, чем напугал парочку пьяных зевак.       — Осади, Джек. Мудила тут же зацепился за другую юбку и уже через пять минут съебался. Видимо, нашёл себе достойную партию.       Ви разочарованно вгляделась в отражение на дне бокала, задумчиво закружила его в кисти против часовой стрелки, перекатывая напиток по прозрачным стеклянным стенкам, на секунду отвела взгляд. Снова опрокинула в себя текилу, снова вздохнула.       — Да ладно тебе, малыш. Помнишь, что говорила мне в начале вечера?       Ви посмотрела на рипердока из-под тяжелых, выкрашенных чёрной тушью ресниц. На секунду его отпустило. В глазах соло не было того самого льда, которым она его одарила ранее.              — И что же?       — Может быть, склеишь солиста… — Вик произнес это так тихо, чтобы услышала только Ви.       — Ну же, хорош убиваться из-за всяких pendejo. Давай, скоро концерт начнётся! Повеселимся!       Похоже, слова Вектора внушили в наёмницу хоть какую-то уверенность. За считанные десять минут она, выпив ещё больше текилы, была как раз в той кондиции, чтобы отжигать на рок-концерте: раскрасневшиеся щеки, стойкий запах алкоголя и желание как минимум сжечь город дотла. Толпа собиралась всё больше и больше. Джеки в охапку сгрёб Мисти и потащил её поближе к сцене. Кто-то начал свистеть, другие подхватили — и вот уже вся добрая сотня человек хором скандирует название хедлайнеров этого вечера.       — Пусто, — констатирует Ви, пытаясь перекричать толпу и тряся бутылкой перед носом у Виктора.       — Аккурат к началу концерта. Молодец, справилась.       — Хочу ещё, — так же невозмутимо выпаливает наёмница и, резво крутанувшись на высоком барном стуле, выдвигается в сторону стойки.       Вик, в предвкушении беды, следит за чертовкой. Соло показывает уже изрядно подуставшему бармену шесть пальцев и довольно кивает. Мужчина в ковбойской шляпе выставляет перед ней стройный ряд рюмок и мастерски заполняет их одну за одной прозрачным алкоголем до самых краёв. Рипер всеми фибрами чувствует приближающийся звездец. Каким-то чудесным образом девушка, уже заметно пошатываясь, доносит все шесть шотов к их столику, даже не столкнувшись ни с кем из толпы. Проливает всего пару капель, и то, когда ставит весь этот ужас на стол.       — Я тут подумала, — Вектору уже страшно, — мы с тобой-то толком и не выпили сегодня. Ну, я имею в виду, вместе. Я ведь тебя сюда затащила и по итогу смылась. Флиртовала с тем мудилой. Поэтому сейчас предлагаю, так сказать, наверстать упущенное. По шоту на каждого. Выпьешь со мной?              Настала очередь Виктора вздыхать.       — Куда я денусь.       — Тогда первый тост предлагаю за верных друзей, — девушка улыбается ему той самой улыбкой и зажимает рюмку в пальцах.       — Отличный тост. За друзей.       Стекло радостно звенит, текила приятно разливается по горлу и теплом отдаёт где-то глубоко внутри. Ви закидывает голову, припадает губами к шоту и выпивает алкоголь. Морщась, со стуком опускает рюмку на стол и сразу переходит к следующей. Виктор следует её, хоть и дурному, но примеру.       — Между первой и второй, как говорится, — смеется она и Вик всё отчетливее начинает замечать, что, кажется, остановиться надо было ещё десять минут назад. — Теперь пьём за Найт-Сити. Знаешь, я здесь долго прожила. Но только вернувшись снова, многое приобрела. За город мечты!       Рипер закивал в знак согласия. Дзинь — и вторая партия шотов пуста. Толпа у сцены начинает натурально сходить с ума и звать рокербоев всё громче.       — Ну и последний…       — Малыш, тебе уже хватит. Будет плохо — таблетки не проси.       — Ой, да ладно тебе, — отмахивается Ви, и рипер в очередной раз вздыхает, — последний тост самый важный.       Наёмница берёт одну из оставшихся рюмок и протягивает Виктору. Риперу остаётся только принять свою горькую участь и надеяться, что девушке не станет совсем дурно из-за того количества алкоголя, которое она буквально влила в себя за пару часов. Пальцы с чёрными ноготками проводят по краю рюмки, прежде чем поднять её и произнести последний тост.       — За любовь.       — Вот как, — усмехается Виктор. — Как пьём? На брудершафт?       — Чего-о? — протягивает соло и фыркает. — Просто чокаемся, и всё. Нам же не сто лет!       Светлое и высокое чувство, которому посвящены все песни и стихи в мире, они омывают текилой под дикий рёв столпившихся у сцены.              — Ну, теперь можно и повеселиться!       Девушка хватает дока за локоть двумя руками и тащит в самую гущу событий. На сцене появляется группа — четыре длинноволосых рокербоя, разодетые во всё чёрное ниже пояса, а выше ничего не надели вообще. Все, как один, в цепях и татуировках. Где-то совсем рядом от восторга пищит, переходя на ультразвук, молоденькая фанатка. Солист, высокий и жилистый, хватает микрофон со стойки, и концерт начинается.       Бар небольшой, поэтому даже в конце толпы видно всё отлично. Играли ребята вполне себе недурно. Люди, знающие песни, подпевали, танцевали в такт барабанных ударов и горячо поддерживали рокеров после каждой композиции.       Ви явно кайфовала от всего происходящего. Медленно покачивалась то ли из-за опьянения, то ли в попытках танцевать, вскидывала руки на припевах и прыгала вместе со всеми. Спустя несколько песен закатала рукава куртки, уже на следующей — обдувала вспотевшую шею ладонью. Красные волосы от активных телодвижений чуть растрепались. Короткое платье то и дело приходилось одергивать, чтобы не оголить ягодицы.       А он ловил кайф только от одного её вида. Раскрепощённой, с горячим дыханием и горящими глазами. Свободной. Живой. Всё-таки, его маленькая ложь во благо стоила того.       — Эти чумбы просто отвал всего, — кричит Ви ему на ухо, чуть приподнявшись на носочках, — почему мы раньше на них не ходили?       Виктор активно кивает и пожимает плечами, соло довольно улыбается в ответ и продолжает танцевать. От выпитого алкоголя в глазах плывёт, а голову и тело накрывает приятная лёгкость. Как же тогда сейчас чувствует себя Ви?       Толпа гудит, свистит и выкрикивает что-то несуразное. Солист широко машет наглухо зататуированными руками, гитарист активно перебирает струны, готовясь к убойному соло. Люди вокруг сцены отходят назад, пытаясь образовать небольшое свободное пространство, пихаются и толкаются, восторженно смеются в предвкушении.       — Надо отходить, — предупреждает наёмница и указывает большим пальцем куда-то в сторону туалета, подальше от сцены, — похоже, сейчас начнёт мошпит.       Вик пробивается через толпу вперёд, прокладывая путь для девушки, что идёт сзади хвостиком. Ближе к уборной и правда было спокойнее — не идеал, но риск быть затянутым в беснующийся поток пьяных и агрессивных людей в разы меньше. Но даже это не спасает их от небольшого эксцесса: пытаясь разогнаться для прыжка, какой-то молодой щегол не глядя сдаёт назад, чуть не сбивая Ви с ног. Соло успевает уклониться — стоит сказать спасибо тренировкам? — но все выпитые ранее реки алкоголя дают о себе знать, и девушка изо всех сил пытается сохранить равновесие, криво балансируя на одной ноге. Рипер подоспел вовремя, схватил то ли за локоть, то ли за рукав куртки в момент, когда она окончательно начала заваливаться в бок, а щиколотка — предательски подворачиваться.       — Вот спасибо, — мямлит Ви, и Вектор понимает, что накрыло подругу не слабо.       — Давай постоим вон там, у стены. Не тошнит?       — Не-а, — Ви мотает головой, но выходит мазанно и совсем неуверенно.       Люди у сцены скачут, машут руками на манер мельницы со сжатыми кулаками, мотают длинными волосами, выкидывают ноги вперёд и непременно сталкиваются друг с другом. Виктору кажется, что где-то в толпе мелькнула знакомая макушка с пучком. Что ж, это вполне мог быть Джеки. На девяносто девять процентов Виктор думает, что это и есть Уэллс. И тут же обещает себе, что если этот придурок завтра припрётся к нему на коленях, моля сделать что-то со сломанными конечностями или разбитым лицом, рипер вставит ему по самое не хочу.       Наёмницу качает сильнее, и Виктор подхватывает её под талию, помогая добраться до спокойного места. Ви рвано хихикает, поправляет растрепавшуюся прическу, то и дело заправляя за ухо непослушные прядки и оголяя сверкающие в свете софитов бусины пирсинга.       Вектор прислоняет пьянчужку к стене и сам становится рядом. Да уж, концерт выдался реально жарким — он только сейчас заметил, что после мошпита стало ощутимо душнее. Спина взмокла, но только припарковавшись у холодного кирпича, по разгорячённому телу волной разливается блаженное облегчение и прохлада. Ви тоже прижимается к стене, немного приспускает куртку с плеч, ладонями ищет опору, но в конце концов заваливается боком на Виктора; её неразборчивый шёпот теряется среди воплей безбашенной вакханалии и барабанных ударах. Рипер наклоняет голову ниже, и соло повторяет сказанное, но слова тонут в криках толпы и рокербоев. Тогда Ви настойчиво, насколько позволяет степень её алкогольного опьянения, придвигается к Вику, кладет правую ладонь на его широкое плечо для опоры и, чуть приподнимаясь, говорит ему прямо в ухо, опаляя горячим дыханием:       — Спасибо, Вики, ты самый лучший, — наёмница чуть отстраняется, в какой раз мягко улыбается той самой улыбочкой, и рипер даже через стекла тёмных очков улавливает, как взгляд её серых глазах задерживается на его лице дольше положенного.       А дальше — будто брейнданс замедлили вполовину. Ви подтягивается ещё ближе, и тепло её выдохов он теперь чувствует на лице. Она кладёт вторую ладонь ему на грудь и чуть сжимает ткань рубашки, когда дотягивается до его губ и почти невесомо накрывает своими, в такой наивной подростковой манере, застенчиво и в то же время смело.       И он тоже чувствует себя так, будто ему лет двадцать. Слишком волнительно. Слишком сокровенно. Виктор то застывает, то будто получает разряд тока по венам. Её губы, сухие от текилы, но сохранившие сладость уже стёртого и оставленного на шотах прозрачного блеска, не встречают сопротивления. Рипер мягко целует в ответ, так, как никогда и никого в своей жизни.       В его жизни были разные женщины. И, очевидно, они не задерживались рядом надолго. С тех пор, как Вик практически поселился в подвале на Урмленд-стрит, какие-либо отношения вообще проходило мимо него. До тех пор, пока спокойствие и равновесие его мира изящными смуглыми ножками не растоптала красноволосая чертовка, конечно же.       Виктор сдался быстро. Как будто выдержки в нём никогда и не было. Все возведенные границы, красные линии, стены — да называйте как хотите — рухнули в момент, когда их губы соприкоснулись в невинном пьяном поцелуе. Она одним движением губ, одним теплом дыхания, одним касанием ладони свела на нет все его старания и убеждения в том, что «Ви просто друг». А Вик поддался, как пацан. Не перешагнул, нет, перепрыгнул черту.       Потом он будет себя винить. Ругать, корить за несдержанность. Пенять на алкоголь. А сейчас…       Снова ловит этот взгляд. Видит в серых глазах напротив вызов, решительность и… желание. И если поцелуй ощущался как съёмка в слоу-мо, то следующую минуту кто-то явно ускорил вдвое. Она что-то замечает, на долю секунды хмурит брови, а затем втягивает его в поцелуй, более уверенный, более горячий. Проходится языком по его губам, чуть оттягивает нижнюю, а сама сильнее сжимает черную рубашку и ведет за собой, как на поводке. Откуда в ней, мгновения назад ещё еле держащей равновесие, столько грации в движениях?       Ви затаскивает рипера за собой в уборную, не разрывая поцелуя нащупывает замок на двери, а когда лампочка загорается красным, давая понять, что больше их никто не побеспокоит, накидывается на Виктора с новой силой, подобно пятиметровым волнам в шторм. А он снова идёт у неё на поводу, даёт попробовать себя на вкус жарче, глубже, откровеннее. Где-то на подкорке сознание всё кричит о том, что следует остановиться, прекратить немедленно, разойтись по-мирному и больше никогда этого не вспоминать. Но сейчас правила игры диктует не разум, нет, сейчас им движет тот огонь, что наёмница зажгла в нём тремя шотами текилы и сухими губами.       Он в спешке убирает тёмные очки в нагрудный карман рубашки и тут же перехватывает инициативу. Притягивает к себе за талию, медленно и чувственно переплетает языки, отстраняется, чтобы перевести сбившееся дыхание, чтобы потом снова прильнуть, прикусить стальное колечко пирсинга, оттягивая губу, и утянуть с собой в горячий омут. Виктор целует её, но не решается перейти черту ещё сильнее.       А Ви плевать хотела на все условности и границы.              Соло находит его сильные ладони на талии, вплетает тонкие пальцы и сжимает от удовольствия, чуть щекоча короткими чёрными ноготками. Затем вместе с собой тянет выше под куртку, и рипер чувствует запястьями складки её платья и выступающие ребра и чуть не охает, когда Ви укладывает ладони на свою грудь.       Её платье непозволительно тонкое. Док чувствует под пальцами две затвердевшие бусины, не сдерживается и медленно мнёт сначала левую грудь, а после правую, чуть зажимая между пальцами сосок. Ви стонет прямо ему в рот.       Самообладание проёбано окончательно. Одного стона, с такой волнующей хрипотцой в голосе, хватило, чтобы крыша слетела окончательно.       Вектор, не разрывая поцелуя, подхватывает девушку под ягодицы и поднимает на руках так, будто это ничего не стоит. Ви от неожиданности ойкает, но подчиняется, довольно растянувшись в улыбке и покрепче ухватившись за широкие плечи и пояс. Мужчина сильно сжимает упругую задницу, выдавливает очередной стон и вжимает в противоположную блочную стену. В комнате гораздо прохладнее, чем в зале, но это никак не делает ситуацию лучше. Поцелуи переходят ниже, он осыпает влажными и смазанными прикосновениями уголки губ, скулы и ровные шрамы имплантов, линию челюсти, спускается к ключицам, чтобы потом языком провести длинную дорожку на чуть солоноватой от пота шее. Ви податлива, подставляется для новых поцелуев, беззвучно раскрывает губы, когда чувствует укусы на смуглой коже. Беспорядочно водит по бицепсам, выводя какие-то рисунки кончиками пальцев. И чувствует их безумное желание.       Одним прыжком она опускается, оставив Виктора недоумевать, чтобы потом присесть на корточки, аппетитно прогнувшись в спине, и нервно нащупать пряжку его ремня. Вик вздыхает и откидывает голову назад, к слегка зудящему чувству опьянения накатывает пульсирующее в паху возбуждение. Слышно, как брякает пряжка, шуршит бегунок и её пальцы касаются ткани белья.       — Ви, что ты… — кажется, они впервые заговорили с момента поцелуя.       — Расслабься, — девушка хитро улыбается, оттягивает резинку боксеров, довольно хмыкает.       Её правая ладонь скользит по разгорячённой плоти несколько раз, указательным пальцем оглаживает головку. Оттопыривает, блять, мизинец. А затем плавно проводит по стволу ещё раз, оттягивая кожу и задерживая кулачок у самого основания, медленно берёт в рот.       Виктор подавляет низкий, гортанный стон. Голова снова откидывается назад, а внутри лишь набатом бьёт одно: Ви сосёт ему. На концерте в «Красной грязи». Прямо в туалете. И это, чёрт возьми, охуенно.       Она вытворяет своим языком просто какие-то чудеса. Выплясывает на головке, одним кончиком языка ласкает уздечку, чтобы потом расслабленно взять половину длины.              Втягивает щёки, когда ускоряет движения. Сексуально чмокает, когда выпускает член изо рта, чтобы снова взять, и поглубже, так, чтобы нос упирался в лобок.       Рипер запускает пятерню в волосы девушки, мягко сжимает. Борется с желанием податься бёдрами вперёд. А когда чувствует, что лишь пара движений отделяет его от разрядки, сам отлучается и жестом просит Ви подняться.       Она вся измывает желанием. Смотрит на него томно из-под смоляных ресниц, облизывает мокрые губы и утирает подбородок от ниточки слюны. Виктор притягивает наёмницу к себе, толкает к раковине и, когда Ви находит её поясницей, мужчина жадно целует.       Ему отчаянно хочется больше. Ей отчаянно, до сиплого голоса, до болезненной хрипоты на утро хочется больше.       Терпеть больше нет сил. Ещё один стон со стороны соло — и он возьмёт её так, что любая проститутка на Чпок-стрит обзавидуется. Наконец-то Виктор снимает с девушки куртку и кидает прямо в раковину позади неё. Он бы хотел сорвать с неё это дурацкое платье-бандо, которое едва прикрывало её зад и то и дело сползало с груди. Но так ему показалось даже интереснее. Ви тоже времени зря не теряет, а потому быстро расправляется с заклёпками на чёрной рубашке рипера и оголяет подтянутый торс.       Толпа за дверьми стихает, но не настолько, чтобы не заглушить раздающиеся по маленькой комнате туалета вздохи. Мошпит закончился. Время для финальных песен концерта.       Ви, словно глина в руках опытного мастера, податлива, отзывается на все движения и отдается чувствам сполна. Рвано дышит между поцелуями, сжимает плечи в ответ на волнующие движения рук рипера на талии, вздрагивает, когда он щекочуще спускается по животу к краю платья и издаёт протяжный, полный удовольствия стон, стоило Вику только прикоснуться к внутренней стороне бедра, совсем рядом с трусиками. А он играется с ней — не оттягивает ткань, не ласкает влажные складочки, не входит пальцами внутрь. Ви недовольно ёрзает, почти хнычет.       — Пожалуйста, Вик… — шепчет она, руками оплетая его шею, — я хочу тебя.       Виктор целует её долго, нежно, чувственно. А после поворачивает к себе задом, прогибая в спине. Указательным и средним пальцем проезжает вдоль позвоночника, легко касается шеи, чтобы потом ухватить за волосы на затылке и потянуть на себя. Коленом раздвигает ноги, задирает до пояса платье, оголяя смуглые ягодицы, выгодно подчеркнутые фиолетовыми трусиками-танга с переливающимися вставками. Ви почти скулит от желания и поспешно стягивает с себя белье, безумно мокрое на ластовице. Виктор поглаживает сухими ладонями её округлости, оценивающе окидывает взглядом напряженные икры и поджарые бедра. Безупречное молодое тело, кровь с молоком. Обуреваемый желанием, не сдерживается и отвешивает звонкий шлепок по заднице, и девушка вскрикивает.       — У тебя охуительные ножки, малыш, — шепчет, наклонившись над ухом наёмницы, Виктор, — и такая же задница.       Ви нервно шарит по карманам куртки, переходит на внутренние, пытается что-то в них нащупать и, наконец, с видом победителя выуживает маленький серебристо-розовый квадратный пакетик.              — Я же готовилась сегодня оторваться, — на одном дыхании выпаливает она, передавая риперу презерватив.       Упаковка сразу же летит куда-то в сторону. Пара движений — и порядок. Мысленно Виктор хвалит Ви за предусмотрительность и заботу о собственном здоровье. Девушка смотрит на него через плечо; брови моляще сжались к переносице, а медно-оливковая кожа не скрывала пунцовых щёк и розовизны зацелованных губ.       За стеной снова послышались крики — толпа ликовала, подпевала очередной песне. Спокойный мотив с немного лиричными нотами прерывается бешеными раскатами ударных и дикими гитарными риффами. Рипер ещё несколько раз сжимает ягодицу, оставляя алые следы, приставляет головку и дразня проводит по влажным, блестящим складочкам. Ви нетерпеливо виляет задницей, что-то неразборчиво хнычет и протяжно, оглушительно громко и так сладко стонет, когда Вик входит нарочито медленно, но сразу во всю длину.       Даже через латекс он чувствовал, как внутри неё охуительно горячо, мокро и бесподобно туго. От первого движения из глаз чуть ли не сыпятся искры, до того это было восхитительно, словно капельницу с эндорфинами поставили. Ещё пара толчков в умеренном темпе и Ви располагается удобнее, сильнее прогибаясь в позвоночнике и почти ложась на чашу раковины. Наёмница подается навстречу, и рипер почти прекращает движения, с упоением наблюдая, как девушка насаживается на член. Небольшое помещение туалета быстро переполняется хриплым рычанием, тягучими стонами, будоражащими шлепками влажных тел и обжигающими кожу вздохами. Но их никто не услышит. Сейчас вообще не существует никаких «но» и «если», нет никого вокруг. Только они двое. Оглушительный рок и текила в крови тому свидетели.       Ви настолько горяча, что можно обжечься до волдырей от одного лёгкого прикосновения, и совершенно великолепна в своей раскрепощённости. Она не стеснялась стонать во весь голос, подставляла шею и плечи под поцелуи и жарко отвечала, сминая и кусая губы Виктора. Этой девчонке нравилось играть по-крупному, жёстко, так, чтобы перехватывало дыхание. И Вик принял её правила, вдалбливаясь быстро, выбивая воздух из лёгких и мольбы о продолжении.       Когда внизу наслаждение начинает завязываться тянущим узлом, Вектор ухватил девушку за предплечья, свёл их за спиной и обхватил оба запястья одной ладонью. В голове всё плыло как в лихорадочном танце, а потому похотливая мысль быстро воплотилась в реальность. Рипер активировал висящее над раковиной забрызганное зеркало, и теперь Ви видела абсолютно всё происходящее.       — Что скажешь, малыш? — мужчина спускает лиф платья, высвобождая подпрыгивающую при каждом толчке грудь.       Наёмница уж было открыла рот для ответа, но слова застряли где-то в горле в момент, когда член упёрся до упора. Ви промычала сквозь стиснутые зубы, и рипер сочёл это как одобрение. Она постепенно начинает мякнуть, ноги, не выдерживая длительного напряжения, подгибаются, заставляя трусики сползти ещё ниже и застрять у коленных чашечек; стоны превращаются в тяжелые, посвистывающие вдохи с хрипотцой в конце. Полыхающий огнём взгляд становится таким затуманенным, одурманенным тем, что она видит в отражении из-под потяжелевших век. Силы потихоньку покидают наёмницу, Вик и сам чувствует, как они оба близки к тому, чтобы кончить.       Виктор отпускает запястья Ви, вместо этого подхватывает её рукой под грудью, прижимает спиной к торсу так, что чувствует бешеный сердечный ритм наёмницы. Плоть к плоти, невероятно близко, жарко. Непозволительно откровенно. В экстазе соло закидывает голову назад, затылком трясь о плечо рипера и подставляя аппетитную тонкую шею для новых поцелуев. Он начинает с ключиц, поднимается все выше, пока не находит её жаждущие покусанные губы. Ви выгибается в спине и размыкает поцелуй, шумно выдыхает, а правая рука ложится прямо между бедёр. Мужчина ускоряет движения, фрикции более хлёсткие, глубокие, жадные. Пальцы девушки находят чувствительное место. Она сжимается вокруг члена, безудержно ласкает себя, не в силах оторвать взгляд от отражения, хнычет.       Громкость концерта за пределами туалета становится какой-то недосягаемой. Рокербои, должно быть, продали душу дьяволу за такую игру. Ещё чуть-чуть — и от «Красной грязи» не останется и камня на камне. Под финальные аккорды песни Виктор наматывает красные волосы на крепкий кулак, тянет на себя и грубо трахает Ви, наслаждаясь тем, как сочно шлёпает её задница о его пах, прямо в аккомпанемент барабанам, до тех пор, пока девушка окончательно не обмякает в его руках, доводя себя до пика пальчиками и трясясь всем телом, сжимая член внутри. Пока он сам не кончает, издавая хриплый стон. Ви дышит надрывисто, тяжело, оперевшись двумя руками на бортик раковины для равновесия.       — Хороший был концерт… — сипло комментирует она, пока Вик заметает следы их маленького преступления, выкидывая презерватив и упаковку в ближайшую урну, а после снова шумно переводит дыхание, — надо расходиться, а то скоро народ повалит в сортир.       Вик кивает и подаёт соло руку для опоры. Девушка натягивает трусики, прячет грудь за чёрной тканью и опускает подол платья, отряхивает несуществующие пылинки и отлучается к зеркалу — поправить потекшую в уголках глаз тушь. Пока она занимается макияжем, рипер быстро приводит себя в порядок. И замечает, что Ви, в общем-то, до сих пор изрядно пьяна: стоило ей приблизиться к зеркалу, как-то сразу запотевает, а в и без того ослабших ногах правды нет совсем.       — Надо найти Джеки и Мисти, чтобы они подкинули тебя домой, — Виктор подходит к ней сзади, приобнимает под курткой за тонкую талию.       — Издеваешься? Я отдала Джеку свою тачку, чтобы они с Мисти побыли наедине, пока он везёт её домой. Я в планы не входила, причём изначально.       — Планировала провести ночь не дома?       Вместо ответа Ви многозначительно и довольно ухмыляется.       — Отвезёшь меня домой? — почти мурлыча произносит она.       — Конечно, малыш.       Виктор ловит такси, помогает наёмнице сесть поудобнее и гадает, как это выглядит со стороны. Какой-то старый изврат увозит из бара молодую девчонку, еле стоящую на ногах. Все дурные мысли уходят, как только голова Ви падает ему на плечо, и на душе становится так странно… спокойно и мирно. Будто никогда не было никаких сомнений, предрассудков, убеждений. Будто они и правда оставили все «но» и «если» на том концерте.       Из Арройо они едут молча. Но никаких громких слов не требовалось. Больше не требовалось. И Вик не замечает, как соло засыпает на его плече.       Сегодня он отвезёт её домой. Донесёт до квартиры, той самой квартиры, из-за которой вся эта свистопляска с походом в бар и началась. Уложит в постель, предусмотрительно оставит стаканчик воды и пару анальгетиков из тех, что в скудной аптечке Ви не просрочены. Задержит взгляд на убранстве квартиры, мысленно делая пометку, что ей всё-таки подарить в честь новоселья. А после, оставив невесомый поцелуй на щеке, отправится домой.       Сегодня он позволил разрушить все границы. А завтра их ждёт серьёзный разговор.