Дороже чая

— Здравствуйте, господа заклинатели! Чем я могу вам помочь? — За стойкой сидел маскулинный мужчина средних лет, что-то записывающий к себе в блокнот. — Нам две одиночные комнаты. — На этот раз первым заговорил Шаньяо, на что получил то ли удивлённый, то ли злой, возможно даже отчасти обиженный взгляд от учителя. — Господа, к сожалению осталась только одна одиночная комната, праздники, все занято, я надеюсь вы понимаете… — Под конец предложения продавец совсем поник. — Но я могу вам постелить еще на полу! Лу Чуньду посмотрел в глаза Вэнь Шаньяо, что сделал тоже самое. Несколько секунд они безмолвно спрашивали и так же безмолвно отвечали на повисший в воздухе вопрос. Оба были согласны, но не знали ли, согласен ли другой. Спустя нескольких бесконечных секунд они разорвали зрительный контакт и повернулись к продавцу, одновременно кивнув. Сама гостиница была простой, но уютной. Двухэтажное здание было освещено десятками свечей, на полу коридоров лежал ковер, а на стенах висели картины. На окнах висели шторы, с цветочных узоров, а на подоконнике стояли растения. Находясь в гостинице было ощущения, что ты приехал к бабушке в гости. Их комната находилась на втором этаже, в самом дальнем углу коридора. — Вот, проходите господа. Хорошего отдыха! — После этих слов хозяин удалился, закрыв дверь. Наступила неловкая тишина. Множество вопросов, повисших в воздухе, создавало почти ощущаемое напряжение. После той “слабости” все было так странно. На первый взгляд все оставалось как прежде, но если приглядеться, то можно заметить, что Лу Чуньду стал смотреть на своего ученика не как на всех, а теплее. Это же тепло появилось в его жестах, тоне голоса, словах, движениях… Он будто осознал что-то очень важное, понял какую-то простую суть, до которой не мог долго дойти. И все это поменялось сегодня утром. В тот самый момент. — Кто спит на полу? — Пытаясь придать голосу непринужденность, спросил Шаньяо. — Спи на кровати, я не буду спать. — Лу Чуньду слегка похмурился на этих словах. Неловкая тишина повисла снова. Вроде это не его дело, но сердце все равно болело. — Иди в банную комнату и возвращайся сюда чистым. Там уже решим. Комната была на первом этаже. Сначала в нее пошел Вэнь Шаньяо, а затем, когда он вернулся, пошел Лу Чуньду. За этот час они не обмолвились и парой слов, в то время как на улице уже была глубокая ночь. Когда Лу Чуньду вернулся с банной комнаты, Шаньяо не было. Тот пошел просить хозяина о теплых одеялах, так как под ночь уже холодало. — Я принес. — Сказал Вэнь Шаньяо, заходя в их маленькую комнату. Она была квадратной, в углу стояла кровать, а посередине низкий столик. У одной из стен было ширма, а у другой шкаф. Убранство было таким же скромным, как и вся гостиница. Идя с одеялами сквозь комнату, к кровати, Вэнь Шаньяо начал расспросы — А что вы будете делать всю ночь? Подняв глаза вверх, Лу Чуньду сказал: — У меня много неизвестных трав, их нужно правильно разложить, а некоторым дать названия и характеристику. Работы много, не отвлекай. Положив одеяла на кровати, А-Яо несколько секунд помялся, сжимая и разжимая кулаки. Наконец решись, он начал медленно подходить к учителю с спины. Потом он мягко приземлился сзади него, поставив ноги по обе стороны и тихо сказал, зарывшись носом в плечо: — Хорошо. Все это время Лу Чуньду прибывал в ступоре. Он не знал что делать: тело будто парализовало, сердце билось как ненормальное, а кровь стучала в висках. Конечно, он хотел оттолкнуть обнаглевшего ученика, потому что никто даже и не осмеливался подойти к нему настолько близко, тем более сделать так. Все внутри него кричало “оттолкни!”, но как бы он не хотел, он не мог это сделать. Оставалось только следить, как чужие нежные руки мягко обвивают талию, слегка сжимая. Он пропустил момент, когда его ладони накрыли ладони ученика. Вэнь Шаньяо все еще сидел, зарывшись носом учителю в плечо, вдыхая такой родной запах. Все это было таким странным, таким запретным, но таким правильным. Так они просидели несколько минут, пытаясь не обращать внимание на повисшую напряженную тишину. Первым ее прервал Лу Чуньду: — А я смотрю, ты совсем осмелел. —Он мягко покачал головой, после чего направил взгляд на ученика. — Я же знаю, что мне за это ничего не будет. — усмехнулся Вэнь Шаньяо. — Я слишком разбаловал тебя, надо было быть с тобой построже, может тогда бы нормальным стал. — Не делайте вид, что вам не нравится. Я знаю как вы ведете, когда вам что-то искренне отвратительно. Тишина повисла снова. На этот раз Лу Чуньду наоборот стал ее виновником, не желая отвечать на такое прямое попадание. Он снова повернулся на ученика, на что тот поднял глаза, смотря исподлобья. Демон глубоко вздохнул, признавая и так очевидное: — Мы слишком много времени провели вместе, чтобы я мог тебе врать. Признаю свою ошибку. Это была победа. В глазах Вэнь Шаньяо блеснул хищный огонек, последние сомнения развеялись как дым на ветру. Одним движением он развернул Лу Чуньду у себе, садясь к нему на колени и обвивая руками шею. Сначала у того в глазах сверкнуло удивление, но вскоре он даже перенял инициативу, крепко обнимая Вэнь Шаньяо за талию. Не выдержав такой обстановки, первым за поцелуем потянулся А-Яо, яростно выцеловывал каждый миллиметр губ Чуньду. Демон отвечал с той же страстью, лаская тело Шаньяо, мягко гладя шею и спину. Под натиском ласк учителя, стерпев такого напора удовольствия, он застонал в поцелуй, еще яростней кусая губы. Они, казалось, сплелись в одно целое, целуясь еще долго, ведь оба не могли насладиться долгожданным обществом друг друга. Они не могли отстраниться ни на секунду, вжимаясь как можно сильнее, лаская руками тела. Наконец, когда воздух закончился, в губы онемели от поцелуев, они остановились, смотря друг другу в глаза. — Я тебя люблю. — Впервые Шаньяо обратился к Чуньду на “ты”. Это вырвалось само, даже не крутясь перед этим в мыслях. Эти слова были такими простыми и банальными, но сердце Демона все равно пропустило один удар. — Ты и сестра — единственные люди, которыми я дорожу и могу доверять. Лу Чуньду никогда не умел выражать свои чувства, ему даже думать о них было тяжело, не говоря о озвучивании. После этих слов он замер, ища в глазах ученика подтверждения о правдивости сказанного. Не увидев и капли сомнения, он повалил его на пол, нависая сверху. Демон начал целовать шею Шаньяо, почти впиваясь клыками и оставляя красные отметины. Так он и выражал свои чувства. — Я тоже. — Прошептал он, зарываясь носом в кожу А-Яо. Такие простые, но самые ценные для Шаньяо слова наконец были произнесены.