Разжигая пламя / Fanning the Flames

Илья открыл страницу #холланов в Тамблере и нажал «Обновить». Когда это не дало результата, он открыл второе окно браузера и обновил тег в Твиттере. Ничего. Ну, не ничего, но ничего особенного. Небольшая группа фанатов анализировала каждое публичное взаимодействие Ильи и Шейна, каждый их взгляд, выстраивая сложные теории о том, когда между ними могли завязаться отношения. Некоторые утверждали, что это произошло при их первой встрече, и в чём-то они были правы. Другие утверждали, что это не могло произойти до переезда Ильи в Оттаву, что до этого они никак не смогли бы найти время, чтобы быть вместе. Некоторые люди утверждали, что этого вообще не происходило, что фанаты, которые так думали, были не в себе и искали подтекст там, где его не было. В блоге hollanovtruther была опубликована полная хронология их карьер и мест, где они пересекались, и все обсуждали, как им удавалось поддерживать отношения, находясь так далеко друг от друга. Илья и сам какое-то время задавался этим вопросом, особенно когда жил в Бостоне, поэтому он понимал их скептицизм. Негативных комментариев оказалось меньше, чем ожидал Илья. Но, с другой стороны, некоторые фанатики, вероятно, испытывали отвращение при мысли о том, чтобы опубликовать пост с хэштегом, предназначенным для обозначения пары в интернете, как будто само его написание могло внезапно превратить их в геев. Так что, возможно, это и спасло Илью от некоторых негативных постов. Кадры из рекламного ролика, снятого в самом начале, репостили, пока все спорили, можно ли заметить похоть в глазах Шейна или Ильи (можно). Кто-то опубликовал замедленное видео с церемонии вручения наград НХЛ и утверждал, что видит, как рука Ильи задерживается на спине Шейна (это правда). Люди публиковали фотографии Шейна с Роуз Лэндри и спорили, есть ли между ними химия (нет). Поклонники предположили, что Илья переехал в Канаду, чтобы быть ближе к Шейну (так и было). И они снова и снова публиковали кадры с травмой Шейна. Читатели по губам пытались угадать, что они говорили друг другу, по кадрам трансляции, когда их губы были видны, и по зернистым снимкам с мобильного телефона, когда их губы были не видны. Илья всегда закрывал эти видео, поэтому он понятия не имел, правильно ли они угадали. Шейн, может, и не сильно разбирался в соц. сетях, но он понимал достаточно, чтобы видеть, к чему всё идёт. Он был прав, когда говорил, что они живут взаймы. Даже если бы это осталось всего лишь интернет-слухами, они бы никуда не исчезли. Они бы преследовали их вечно, не в авторитетных СМИ, а в интернете, и это все равно было бы плохо, а может, ещё хуже. Илья до сих пор с трудом мог поверить, что именно Шейн предложил их нынешнюю PR-стратегию. Он с трудом мог поверить, что даже после того, как Шейн предложил это, он ни разу не попытался дать заднюю. Конечно, он вёл себя нервно, странно и очень по-Шейновски из-за этого, но даже это было мило. Да, Илья Розанов был безнадёжно влюблён в своего мужа. Его муж. Пока об этом знала лишь небольшая группа людей, но вскоре об этом узнают или, по крайней мере, заподозрят многие. В интернете появились слухи о том, что Шейн Холландер и Илья Розанов могли тайно пожениться, и это было почти — почти — равносильно официальному заявлению. В любом случае так было веселее: азарт и детская радость, которые Илья испытывал каждый раз, когда разговаривал с кем-то и этот кто-то не мог понять, издевается ли он над ним или говорит правду. Может быть, Илья наконец-то повлиял на Шейна. Ну, Илья определённо не раз влиял на Шейна, но, может быть, Шейн наконец-то научился получать удовольствие от того, что держит людей в напряжении. Илья снова обновил страницу, хотя прошло не больше пяти минут. Страх, который он испытывал, почти полностью сменился предвкушением после встречи с тренером и владельцем команды. Фара настояла на том, чтобы в рамках разработанной ею стратегии они обратились к руководству своих команд и сообщили о своём браке, и Илья был удивлён, когда его команда поддержала эту идею. Вибе поддержал их, и это превзошло все ожидания Ильи. Илья ещё не рассказал об этом команде и не собирался делать этого в ближайшее время, но он почему-то был уверен, что они его поддержат, когда придёт время. В любом случае, это была идея Шейна — использовать слухи об их отношениях как детектор придурков, чтобы посмотреть, какие комментарии будут оставлять другие игроки, пока они думают, что это шутка. К тому же Илья хотел с ними замутить. Очевидно. Всё в шутку, ничего серьёзного. Единственная причина, по которой Илья не мог полностью избавиться от тревожных мыслей, заключалась в том, что опыт Шейна с тренером Терио был… не таким позитивным. Возможно, это было иронично, но Шейн хотел, чтобы это обручальное кольцо стало для Ильи щитом, но именно Шейн нуждался в нём. Никто не предлагал посадить Илью на скамейку запасных, не говоря уже о том, чтобы исключить его из состава Кентавров, но тренер Шейна намекал, что их брак был единственным, что спасло Шейна от увольнения. Женатая пара, очевидно, вызывала больше сочувствия, чем пара, которую считали просто трахающейся, — особенно если это были двое мужчин, а многие люди вели себя так, будто геи и бисексуалы — это дегенераты, которые воюют с семейными ценностями. Илья хорошо знал эту риторику, и кольцо Шейна, очевидно, служило ему своеобразным оберегом. Илья хотел быть щитом Шейна, но, по крайней мере, на нём было кольцо Ильи. Хоть что-то. Он снова нетерпеливо обновил страницу. После долгих лет переживаний из-за того, что их отношения могут стать достоянием общественности, было приятно наконец-то порадоваться. Конечно, это была сдержанная радость, потому что тренер Шейна был придурком, но Шейн не потеряет работу, по крайней мере в этом сезоне. У Ильи тоже появились кое-какие идеи на этот счёт, идеи, о которых он никогда бы не заговорил вслух, потому что они казались невозможными. Но теперь Кентавры побеждали, тренер Шейна вёл себя как придурок, и внезапно многое стало казаться вполне возможным. Ничего. Ну, пост в верхней части ленты был посвящён Илье и Шейну, которые стояли лицом друг к другу, а вокруг их голов было нарисовано сердце. Пост был очень милым, и Илья сохранил его, чтобы потом отправить Шейну. Но это было не то, чего он ждал. Потому что на этой неделе Шейн намеренно снимал каждое видео для FanMail в своей спальне, и в каждом из них на прикроватной тумбочке лежало одно из двух пластиковых колец в форме сердца — близнец того, которое Илья опубликовал в Инстаграме несколько месяцев назад. Шейн получал в два раза больше запросов на FanMail, чем до того, как всё это началось, и Илья был уверен, что по крайней мере половина из них была от людей, которые читали тег #холланов и искали дополнительные доказательства. Кто-то должен был заметить кольцо и опубликовать видео. Верно? Если только Шейн не дал заднюю, — прошептал голос в глубине сознания Ильи, и он возненавидел этот голос. Он велел этому голосу заткнуться. Шейн иногда бывает невнимательным, но он не такой. Он не стал бы лгать Илье о таком. Кто-то тяжело опустился на сиденье рядом с ним, и Илья, подняв глаза, увидел Зейна Будрама. Он почти забыл, что сидит не один. Будр посмотрел через плечо Ильи и увидел, что тот просматривает тег #холланов. Стало стыдно. — Что смотришь? — спросил он, хотя и так всё прекрасно видел. Отбросив остатки собственного достоинства, Илья повернул телефон экраном к Буду. — Миленько, — проворковал Буд, указывая на то, что появилось на экране телефона Ильи после последнего обновления. Илья ещё не видел это фото, поэтому он снова повернул телефон к себе. На этот раз кто-то отфотошопил их с Шейном, стоящих рядом перед каким-то обычным домом, а перед ними стояла Аня. Человек явно плохо разбирался в обработке изображений. Было видно, что фотография состоит из трёх отдельных снимков, наложенных на стандартный фон. Освещение не совпадало. Илья мог разглядеть края, где заканчивалось одно изображение и начиналось другое. Они были похожи на семью. Глупое сердечко Ильи растаяло. — Интернет — это безумие, — сказал Илья, стараясь говорить нейтральным тоном. Это могло означать что угодно. Он наблюдал за Будом, ожидая, что тот прокомментирует это или скажет что-нибудь ужасное. Но на самом деле Илья этого не ждал. — Они могли бы делать и что-то похуже.— Буд пожал плечами. Он прищурился, глядя на изображение перед собой. — Это ведь твоя собака, верно? Илья кивнул. — Аня, — подтвердил он. Это была фотография, которую он выложил в свой Инстаграм в ответ на домыслы о собачьей шерсти на куртке Шейна. До этого в сети не было ни одной хорошей, чёткой фотографии с ней, поэтому он решил, что лучше показать её фанатам. Ради… науки. Буд сморщил нос, и Илья напрягся. Может быть, в этот момент он понял, что недооценил Зейна Будрама. Может быть, в этот момент он сказал что-то обидное и разбил оптимизм Ильи вдребезги. Но Будрам сказал: — Разве Аня — это не уменьшительно-ласкательное от Анны? Илья рассмеялся, и на душе у него стало легче. — Да, — протянул Илья. — Её полное имя — Анна Ильинична Розанова-Холландер. Он поднял телефон, чтобы показать семейное фото, на котором они втроём улыбаются, как Франкенштейны. Буд моргнул и уставился на Илью, не зная, воспринимать его слова всерьез или нет. Это был его любимый способ заставить кого-то нервничать, не считая того блаженного выражения, которое появлялось на лице Шейна, когда Илья его трахал. — Погоди, серьёзно? — спросил Буд, немного помедлив. — Нет, — невозмутимо ответил Илья. Хотя, как он запоздало понял… может, и да. Буд фыркнул и хлопнул Илью по спине. — Ты сумасшедший, Роз, — сказал он, но в его голосе звучала только поддержка. — Некоторые парни взбесились бы из-за этого, но только не ты. — Некоторые парни слишком не уверены в себе, — пожал плечами Илья. А некоторые парни не трахаются с теми, с кем, по мнению интернета, они трахаются. Буд улыбнулся. — В точку, чувак, — сказал он, качая головой, и зашагал прочь. Илья не понял, что он имел в виду, но спрашивать не стал. Иногда лучше просто не знать, чем мучиться в догадках. А в случае с хоккеистами всегда сложно понять, то ли Илья просто не понял английский, то ли у этого человека было слишком много сотрясений мозга, чтобы он мог связно говорить. Илья обновил Тамблер и… — и вот оно, фото Шейна, стоящего в своей спальне, с пластиковым кольцом, обведённым красным, на прикроватной тумбочке. Рядом с ним был скриншот фотографии Ильи в Инстаграме, на которой было видно другое кольцо. В недавнем посте говорилось: Ребята??!! #холланов #о боже, это правда #кто-нибудь, принесите мне мой диван, на котором я падаю в обморок #что происходит #они же ЖЕНИЛИСЬ, да? Илья не смог бы сдержать улыбку, даже если бы захотел.

***

Операция «Раздуй пламя», часть вторая: их настоящие обручальные кольца. На самом деле Илья очень гордился этим планом и стратегией, которую он собирался использовать. Было бы слишком, даже чересчур, если бы они оба вдруг начали носить кольца, хотя Илья ненадолго задумался об этом. В основном потому, что они с Шейном не могли договориться, на какой руке носить обручальное кольцо, а если бы они надели кольца на разные руки, это могло бы создать достаточную путаницу, чтобы утолить желание Ильи подурачиться. Но в итоге он выбрал способ поизящнее. Эта часть появилась позже, по необходимости, потому что у них ещё не было колец, когда они поженились на той скромной церемонии — если её вообще можно было так назвать, — на которой присутствовали только родители Шейна и Хейден Пайк. На следующее утро после того, как Шейн сделал Илье предложение, он отвёл его в местный муниципалитет, чтобы получить свидетельство о браке, как и обещал. Не то чтобы они сильно тянули время, но Илья весь день ходил как в тумане, гадая, когда же он очнется от этого странного сна. А вот у Шейна была цель, и нет силы разрушительнее, чем Шейн Холландер, когда перед ним стоит задача. В любом случае это было хорошо, потому что сразу после этого Шейн уехал, а к тому времени, когда он вернулся, уже уехал Илья, и, похоже, им обоим нужно было присутствовать, чтобы официально заключить брак. В противном случае им пришлось бы ждать несколько недель, а ни один из них не хотел ждать так долго после того, как они уже приняли решение. Илья заявил о своём праве использовать именно эту «бомбу», потому что, по сути, была его очередь. Шейн не мог придумать всю эту схему в духе Розанова, а потом не позволить Илье сделать всю работу. И Илья не думал, что Шейну понравится эта часть, потому что Шейн постепенно осознавал, что единственными членами команды, с которыми он ладил, были Хайден Пайк и иногда Джей-Джей Бойзо, потому что Шейн был настолько асоциален, что ему потребовалось целых десять лет, чтобы понять, что в его команде полно придурков. Илья, конечно, спросил, не хочет ли Шейн всё отменить. Он не был уверен, что на данном этапе это возможно, но если бы Шейн попросил его, Илья бы горы свернул, чтобы найти способ. Но Шейн был твёрд в своём намерении продолжить, и поэтому, когда после игры Илья пошёл давать интервью, он показательно вытащил цепочку из-под футболки, чтобы оно было хорошо видно всем камерам. На его шее, рядом с крестиком матери, висело обручальное кольцо от Шейна. Он носил его уже несколько дней, с тех пор как им наконец пришли кольца. Цепочку он по большей части прятал под рубашкой, хотя, наверное, команда могла заметить ее в раздевалке. Никто ничего не сказал, но, может, они просто не обратили внимания. По крайней мере, в отличие от фанатов в интернете. В этом вопросе Илья больше доверял интернету. Перед глазами Ильи замелькали вспышки, и сотрудники Кентавров дали добро первому репортёру. — Что ты думаешь о своей сегодняшней игре, Илья? — спросил репортёр, держа ручку над блокнотом, готовясь записывать. Стандартный, повторяющийся, ожидаемый вопрос. Илья отвечал на него тысячу раз после тысячи игр. — Я очень горжусь собой, — ответил Илья. Он тщательно подбирал слова, чтобы его английский был максимально точным. — Я хорошо справился. Но меня окружает очень хорошая команда. Легко добиться успеха, когда тебя поддерживают как на льду, так и за его пределами. На самом деле Илья очень гордился своим ответом. Он был правдивым, но в то же время весьма многозначительным для определенной аудитории. Сейчас он был доволен своим английским: ответ был остроумным и содержал именно то, что он хотел сказать. Шейн убьет его, а потом поцелует. — В последнее время вы выглядите непривычно расслабленным. В чём ваш секрет? — спросил другой репортёр. О, это было легко. Слишком легко. — Думаю, теперь я чувствую себя очень уверенно, — ответил Илья. — Моя жизнь в Канаде прекрасна. Там у меня больше возможностей, чем было в Бостоне. Может, я ещё и не выиграл Кубок с Кентаврами, но думаю, что скоро всё изменится.

***

Из-за этого им пришлось срочно явиться на встречу с комиссаром. Илья чувствовал себя немного виноватым. Он подумал, что, возможно, зашёл слишком далеко, но он не думал, что такие невинные комментарии разозлят комиссара. Однако, судя по всему, в совокупности этого было достаточно. Илья уже был в Нью-Йорке, но лига пригрозила отправить Шейна ближайшим рейсом, чтобы он присоединился к нему на встрече. Илья знал, что это наказание, но перспектива увидеться с Шейном на шесть дней раньше, чем он рассчитывал, казалась ему наградой. За это он мог бы поцеловать Кроуэлла в губы, и ему очень хотелось это сделать, потому что он знал, что Кроуэлл точно будет в ярости. Фара посоветовала им отказаться от обязательной встречи и вместо этого назначила собственный разговор с Кроуэллом. Илья не совсем понимал, что значит «обязательная», если от неё можно просто отказаться, но, видимо, это было как-то возможно. Разочарование от того, что он не увидит Шейна, компенсировалось облегчением от того, что ему не придётся иметь дело с Кроуэллом, и Илья, как и планировалось, вернулся в Оттаву со своей командой. Вскоре после взлёта телефон Ильи завибрировал от сообщения в Инстаграме. Он улыбнулся, увидев, кто ему написал. Шейн был вынужден использовать сообщения в директе, потому что знал, что Илья летит самолётом без связи. Шейн, который с минуты на минуту мог стать экспертом в социальных сетях, всю дорогу ругался и возмущался. Ты — угроза, — говорилось в сообщении, а затем следовала ссылка на IceBreakers Daily, совершенно ужасный сайт, который никто не читает. Илья посмотрел значение слова «угроза», ухмыльнулся, а затем взглянул на заголовок. Розанов «чувствует себя очень уверенно»: что стоит за слухами о свадьбе #Холланов Его телефон снова пискнул. FrozenFame.com: Внимательные зрители заметили обручальное кольцо — Холландер и Розанов женаты или просто разыгрывают нас? И снова. Puck&Tell.com: Десять признаков того, что Холландер и Розанов женаты уже несколько месяцев (а мы все это пропустили) И снова. RinkWatch.com: НХЛ отказывается комментировать слухи о свадьбе #Холланов; фанаты говорят, что это, по сути, подтверждение Илья кликнул на последнее сообщение и бегло просмотрел статью. В ответ на просьбу прокомментировать предполагаемую свадьбу Холланова представитель НХЛ просто сказал: «Мы не обсуждаем личную жизнь игроков». Интернет, естественно, воспринял это как согласие. «Это пиар-выражение, означающее «они точно женаты», — написал один из фанатов на Reddit. «Если это ложь, они бы точно это отрицали», — написал другой. Молчание только подлило масла в огонь, поскольку ни одна из команд игроков не выступила с заявлением. Тем временем за последние 24 часа количество поисковых запросов по запросу «Hollanov marriage license» выросло в четыре раза. Илья усмехнулся про себя. По сути, все они были фанатскими блогами, выдававшими себя за настоящие новостные сайты. Не то чтобы ESPN или The Athletic публиковали эту историю. По крайней мере, пока что. Кроуэлл был вне себя от ярости, раз назначил им встречу. Илья напечатал свой ответ. — Можно признать, что я в этом лучше тебя. Шейн отправил в ответ эмодзи с закатыванием глаз, а затем эмодзи со средним пальцем.

***

На следующий день Фара запланировала видеозвонок с ними обоими. Шейн уже ждал, когда Илья присоединится к звонку, но это не стало неожиданностью. Для Шейна Холландера было очень характерно приходить заранее, и Илья знал, что он волнуется, а это всегда усиливало все Шейновские черты характера. Илья надеялся, что им не о чем беспокоиться, но, несмотря на уверенность, которую он демонстрировал Шейну, сам он не был настолько спокоен. Он знал, что, что бы ни случилось, они всегда будут вместе, но он не знал, будет ли у них по-прежнему карьера в хоккее. Хотя Илья мог бы жить и без хоккея или, по крайней мере, без НХЛ. Но он не знал, сможет ли Шейн жить без хоккея, и это его пугало. В очках и с собранными в хвост волосами Шейн выглядел очень серьёзным. Илье нравились очки Шейна. Ему нравились волосы Шейна. Ему нравилось всё в Шейне. — Моя команда — полное дерьмо, — сказал Шейн в качестве приветствия. — Они думают, что ты их троллишь. Илья моргнул. — Я и троллю их, — заметил он, надеясь рассмешить Шейна. К тому же это была правда. Шейн посмотрел на потолок, словно прося у Бога терпения. — Не могу поверить, что это была моя идея, — пробормотал он. — Боже. На экране появилось видео от Фары, и напряжение, которое немного отпустило Шейна, тут же вернулось. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся. К счастью, Фара не стала тратить время на любезности. Это было одной из причин, по которой Илья её любил. Она умела оценивать ситуацию и долгое время была агентом Шейна. Она знала, какой он. — Я уверена, вам не терпится узнать о моём разговоре с комиссаром Кроуэллом, — сказала Фара, и Илья едва не махнул рукой, призывая её поскорее перейти к делу. Шейн назвал бы его грубияном, если бы он так поступил, — Шейн, который сидел с прямой спиной и напряжённым выражением лица. — Да, — просто ответил Илья. Шейн действительно должен гордиться его сдержанностью. А Фара заслуживала лучшего, чем иметь дело с этим засранцем. Это ей приходилось иметь дело с Кроуэллом, а не им. — Ну, первое, что я ему сказала, — это то, что с его стороны было совершенно неуместно отчитывать игрока за то, что он носит такие же безобидные украшения, как и многие другие игроки, или за то, что он сказал, что ему нравится его команда и что ему нравится жить в городе, который они представляют, — невозмутимо ответила Фара. Глаза Шейна за очками комично расширились. Илья издал короткий, натянутый смешок. — Ты правда ему это сказала? — недоверчиво спросил Шейн. — Так и есть, — спокойно и деловито подтвердила Фара. — Я также отметила, что продажи вашего мерча выросли на три-пять процентов по сравнению с тем, что было несколько месяцев назад. Шейн удивлённо моргнул. — Мерч правда существует? — спросил Шейн. Илья тоже об этом не знал. — Да, — подтвердила она. Илья лениво размышлял о том, что если бы он приехал в город и зашёл в ближайший гей-бар, то наткнулся бы на неожиданное море людей в футболках с его фамилией. Эта мысль его очень позабавила. — Кто из нас три процента, а кто пять? — с ухмылкой спросил Илья. Фара лишь приподняла брови и проигнорировала вопрос, что, вероятно, было к лучшему. А может, и нет. Соперничество всегда заводило Шейна. — Я также напомнила ему, что ни одно из ваших высказываний или публикаций в интернете не нарушает правила команды или лиги, — продолжила она. — И что, если только они не намерены объявить выговор каждому хоккеисту-мужчине, состоящему в браке с женщиной, любые действия, предпринятые против вас, являются явным основанием для иска о дискриминации. Илья улыбнулся. Сколько бы они ни платили Фаре, этого было недостаточно. Они должны были платить ей в два раза больше. — И это всё? — настаивал Шейн, и Илья видел, что он едва сдерживается. Илья должен был признать, что всё прошло слишком легко. — Кроуэлл даже не стал сопротивляться? Фара пожала плечами. — Он сопротивлялся, но в конечном счёте ничего не смог сделать, — заверила она их. — Можете считать, что вопрос решён. Но если что-то ещё всплывёт… — Мы немедленно вам перезвоним, — ответил Илья, прежде чем Шейн успел найти себе ещё один повод для беспокойства. После бурных благодарностей Фара извинилась и ушла на встречу с другим клиентом, которую она уже перенесла, чтобы сначала встретиться с ними. Когда они снова остались вдвоем, Шейн размял руки, как будто это помогло бы ему снять напряжение. Илья ясно видел, что это не помогло. — Ты в порядке? — спросил Илья. Шейн сделал ещё один глубокий вдох. — Просто… наверное, я слишком на взводе, — признался Шейн. — Моё тело ещё не осознало, что может успокоиться. Илья пошевелил бровями в камеру. — Я могу придумать кое-что, что тебя успокоит, — предложил он. Он заметил, как изменилось выражение лица Шейна, когда до него дошло. Было очень приятно видеть его возмущение. — Фара организовала эту встречу! — шепотом возмущался Шейн, как будто она могла их услышать, если бы он заговорил слишком громко. — Она может… вернуться! И увидеть нас! — Зачем ей возвращаться? Наша встреча окончена. Шейн всплеснул руками. — Я не знаю! Но она может! Илья театрально закатил глаза, пытаясь скрыть, насколько милым он сейчас считал Шейна. — Да, ладно, она может вернуться в пустую комнату для конференций, чтобы просто посмотреть на своё лицо, — очень правдоподобно сказал Илья. — Может быть, у неё нет зеркала, и камера — это всё, что у неё есть, чтобы смотреть на себя. Так что мы не будем заниматься сексом по телефону в комнате для видеоконференций, где работает Фара, на случай, если она появится и увидит нас. — У меня всё равно нет времени, — сказал Шейн. — Я опоздаю на тренировку, если не уйду прямо сейчас. Илья вздохнул. — Ладно. Может, тогда врежешься в кого-нибудь на тренировке. Сбросишь напряжение. Я голосую за Комо. — О Боже, — простонал Шейн, но он улыбался. Это означало, что даже несмотря на то, что он не убедил Шейна заняться рискованным сексом по телефону, Илья все еще чувствовал, что он выиграл.

***

Илья терпеть не мог ездить в Детройт. На самом деле у него не было для этого веских причин. Некоторые говорили о Детройте так, будто это самая большая дыра в стране, но Илье он не казался таким уж плохим. В центре города была неплохая архитектура, да и набережная была не так уж плоха. Были города и похуже. Но Илья был русским, так что что он мог знать о том, что делает американский город хорошим? И всё же ему не нравилось ездить в Детройт. Ему нравилось летать зимой куда-нибудь, где ещё тепло, например в Тампу. К тому же болельщики Детройта раздражали. Их игроки тоже чертовски раздражали. А может, Илья просто был в плохом настроении, потому что думал, что увидит Шейна на шесть дней раньше, а вместо этого они даже не смогли подрочить вместе в видеоконференции Фары. Дрочить в одиночку не очень-то приятно. По крайней мере, после этой игры он наконец-то сможет снова увидеться с Шейном. И ни одного из них всё ещё не выгнали из НХЛ. Всё могло быть хуже. Намного хуже. Ему стоит больше концентрироваться на положительных моментах. Уайатт Хейс плюхнулся на скамейку рядом с Ильёй. Он уже был почти полностью одет в хоккейную форму, а Илья — нет. — Привет, Роз, — поздоровался он, и в его голосе прозвучали странные нотки. Может быть, он чувствовал себя странно, потому что собирался сказать своему капитану, что опаздывает с подготовкой к игре. Но когда Илья поднял глаза, он понял, что в зале воцарилась странная тишина и все смотрят на Илью и Уайатта. Уайатт положил руку на плечо Ильи. — Мы все просто хотели сказать, что… — начал он и замолчал. Это было необычно. Уайатт Хейс был не из тех, кто теряется, когда нужно что-то сказать. Илья инстинктивно напрягся. — Что ж… если ты переехал в Оттаву только для того, чтобы быть ближе к Холландеру… тогда мы действительно рады, что вы вместе. Илья моргнул. Он оглядел свою команду, и все они смотрели на него с одинаковыми глупыми выражениями лиц, широко раскрытыми и серьёзными глазами. Илье захотелось потереть глаза, чтобы убедиться, что картинка не рассеивается, как дым. Он неделями тщательно продумывал небольшие намёки и подсказки для фанатов в интернете, но почему-то не был готов к тому, что его собственная команда так искренне заговорит с ним об этом. — Ты веришь сплетням о том, что я замужем за Шейном Холландером — заявил Илья, смутившись сильнее, чем следовало. Это не было признанием. На самом деле это было совсем не признание. Когда они с Шейном решили пойти по этому пути, он знал, что настанет день, когда ему придётся сказать команде правду. Он хотел сказать правду. Но, видимо, всё ещё не мог решиться. — Ну, это кольцо, — сказал Хейс, указывая на цепочку Ильи, — оно новое. Ты никогда его не носил. Илья задумался, заметил ли кто-то из них это сразу, когда он начал носить кольцо, или они обратили на это внимание только после того, как дюжина спортивных сайтов начала репостить теории с Тамблера и Рэддита, как будто это были настоящие спортивные новости. — Да, это новое кольцо, — подтвердил Илья. Он не стал вдаваться в подробности, позволив тишине затянуться. Пусть они немного поработают извилинами. Хейзи сказал что-то приятное, но одних приятных слов недостаточно, чтобы Илья стал совершенно другим человеком. — Роз, давай! — крикнул Буд, стоявший в нескольких метрах от него. — Мы поддержим тебя во всём. Скажи нам что-нибудь! Глаза Ильи не щипало. По крайней мере, после того, как он несколько раз моргнул, чтобы прийти в себя. — Ты правда думаешь, что я влюблён в Шейна Холландера, — медленно произнёс он. Даже Илья не мог поверить, что ситуация так быстро накалилась. Очевидно, он был слишком хорош в намёках и двусмысленных фразах. Благодаря этому он заполучил мужа, а также убедил интернет и свою команду, не предоставив практически никаких доказательств. — Ну… так что? — спросил Хаас осторожным, но не насмешливым тоном. Не то чтобы он думал, что это шутка. Лука Хаас всегда восхищался Ильёй, и сейчас в его взгляде не было ничего, что указывало бы на то, что он изменил своё мнение только потому, что они думали, будто Илья женат на мужчине. Это было… забавно. Сердце Ильи странно сжалось, и он снова почувствовал себя самим собой. — По-моему, Шейн Холландер очень надоедливый, — серьёзно сказал Илья. Это была даже не ложь. Шейн иногда был очень, очень надоедливым. Он был упрямым, скованным и слишком озабоченным соблюдением правил, которые не имели особого значения. А ещё он был самым замечательным человеком из всех, кого Илья знал. Лица нескольких его товарищей по команде вытянулись. Дайкстра выглядел более разочарованным, чем когда они проигрывали. Лицо Таннера Диллона исказилось от недоумения. Буд выглядел так, будто Илья только что сказал ему, что Рождество отменили навсегда. Несмотря на слова поддержки, реакция окружающих почему-то удивила Илью. Он знал, что часть интернета была одержима поисками разгадки этой маленькой тайны, но в глубине души Илья не ожидал, что кому-то может быть так небезразлично его личное счастье. Может быть, все они просто надеялись, что у него кто-то есть, что он не одинок, ведь у многих из них были жены и дети, к которым можно было возвращаться домой. А может быть, все они просто маниакально обновляли тег #холланов, пока не стали его самыми преданными поклонниками и защитниками. Илья знал, что весь смысл в том, чтобы не признаваться сразу и не игнорировать это, а выбрать золотую середину, как предложил Шейн, и посмотреть, кто будет вести себя как мудак из-за слухов. Товарищи Ильи по команде не были мудаками. Они были, пожалуй, полной противоположностью мудакам. Илья пожалел их. — Кроме того, я женат на Шейне Холландере, — на выдохе признался он. Зал разразился аплодисментами.

***

Они были в ударе. Возможно, это была лучшая игра с тех пор, как Илья присоединился к Кентаврам. Все действовали слаженно, как будто уже десять лет были командой-победителем. Пасы были точными, позиции — безупречными, а смена линий проходила без особых усилий. Илья никогда не чувствовал себя счастливее и свободнее на льду, даже когда выиграл Кубок Стэнли. Роджер Кроуэлл был идиотом. Тот, кто обвинял Илью и Шейна в том, что они отвлекают команду, никогда не играл за Кентавров. Только за дерьмовые команды, способные отвлекаться на двух мужчин, состоящих в отношениях. Это говорит о них кое-что такое, что им, вероятно, стоит глубже изучить в рамках психотерапии. Это не должно быть проблемой Ильи и Шейна. После первого периода Оттава вела со счётом 2:0. Илья выехал на центр поля, чтобы принять вбрасывание от центрального нападающего Детройта, Брейдена Лоусона, когда игра возобновилась. Лоусон был одним из тех мудаков с плохой репутацией, но Илья, как и он сам, старался не судить других по себе. — Что, блять, за хуйня у тебя с Холландером? — спросил Лоусон, пока они ждали, когда шайба упадёт на лёд. — Ты никогда не казался мне педиком. Ладно, теперь слово за Ильёй. Было ясно, что Лоусон пытается вывести Илью из себя, но Илья был в этом мастер и уже тысячу раз слышал это слово — на русском, английском, французском. Он был к этому невосприимчив. — Как выглядит педик? — парировал Илья с дерзкой ухмылкой. Лоусон в замешательстве нахмурил брови. — Как... Шайба упала. Илья выиграл вбрасывание. Оттава вела со счётом 3:0. — Серьёзно, Розанов, — настаивал Лоусон, когда они склонились друг к другу лицом, словно его всё ещё мучила мысль о том, что он не смог успешно смутить Илью вопросами. — Все говорили, что у тебя был секс с тысячей женщин. Илья пожал плечами. Он не понимал, почему Лоусон ведёт себя так, будто потенциальная симпатия Ильи к члену — это оскорбление его собственной мужественности. — Тысяча — это очень щедро, — ответил Илья, хотя и понимал, что это вовсе не ответ. Лоусон выглядел ещё более раздражённым, чего Илья и добивался. Илья знал, что умеет раздражать и активно этим пользовался. — Тогда почему ты позволяешь людям говорить о тебе такое? — потребовал Лоусон. В его голосе слышалось искреннее недоумение, он явно не мог понять, почему Илья не злится. Илья склонил голову набок. — Ты никогда раньше не слышал о бисексуалах? По шее Лоусона поползла красная краска. Вена на его лбу вздулась. Илья выиграл это противостояние. Оттава вела со счётом 4:0. Лицо Лоусона покраснело, а челюсти сжались. Илья молча остановился напротив него, гадая, что же будет на этот раз. Он почти с нетерпением ждал, какая чушь сейчас вылетит из уст Лоусона. И он не был разочарован. — Знаешь, все, кто читает эту хуйню, думают, что Холландер тот, кто подставляется, — резко прошипел он, — но я уверен, что это ты, Розанов. Я уверен, что ты его сучка. Илье было трудно не рассмеяться. Это было так… по-детски. Так скучно — приравнивать секс в принимающей позиции к слабости. Илья действительно надеялся на что-то более креативное. Он приподнял бровь. — А, так ты не настолько мужественный, чтобы взять в рот, — лукаво обвинил его Илья. На лице Лоусона отразилось полное замешательство. Было ясно, что он не совсем понимает, в чём его обвиняют и стоит ли ему обижаться. Прежде чем он успел что-то сказать, шайба упала. Илья выиграл вбрасывание. Он помчался по льду с шайбой, не упуская из виду Троя и Буда. Трой мчался по правому флангу, Буд немного отставал слева. Илья не опускал голову, следя за тем, как меняется оборона. Защитники Детройта отступали, оставляя ему пространство — слишком много пространства. Идиоты. Он пересёк синюю линию и увидел, как Трой устремился к воротам, держа клюшку наготове. Справа от него была небольшая брешь, и когда он нырнул в неё, перед ним открылась идеальная траектория для паса. Илья перенёс вес тела, готовясь отдать Трою пас, который должен был стать лёгким голом. Он поднял клюшку, чтобы сделать пас… Кто-то врезался в него сзади и слева, под отвратительным углом. От удара из лёгких Ильи разом выбило весь воздух. Его тело отбросило в сторону, он был слишком ошеломлён, чтобы удержаться на ногах.

***

— Что за хрень, — сказал Шейн, едва переступив порог дома Ильи. Илья не мог его винить: он и сам выглядел ужасно. Он прикладывал к лицу пакет со льдом, а другой пакет был обернут вокруг левого бока. Губа сильно болела, когда он двигал ею. Он давно не смотрел в зеркало, но в последний раз, когда он это делал, на его лице уже проступал багровый синяк. Обратный перелет в Оттаву был мучительно долгим. Аня, которая никак не могла понять, почему папа такой скучный и не двигается с места на диване, возбуждённо запрыгала вокруг ног Шейна. Шейн машинально потянулся, чтобы погладить её, но не сводил глаз с Ильи. Илье было неприятно видеть Шейна таким встревоженным, но в то же время по телу разлилось тепло. Снаружи он был холодным из-за пакетов со льдом, хотя они уже не были такими ледяными, как десять минут назад. У Ильи не было достаточной мотивации, чтобы встать и пойти за новыми. — Что произошло? — потребовал Шейн, и Илья понял, что резкость в его голосе вызвана переживаниями, а не гневом. Шейн говорил таким тоном, только когда пытался не паниковать. — Ты не видел? — спросил Илья. У Шейна был свой матч, но… что ж, матч Ильи оказался более захватывающим. —Я видел запись матча, но… — Шейн замолчал, удовлетворив любопытство Ани и наконец-то обратившись к Илье. Он протянул руку и сжал пальцы Ильи, и тот позволил Шейну отодвинуть пакет со льдом, чтобы открыть лицо. Шейн поморщился, увидев его. — Иисусе. — Мм, нет. Это был Брейден Лоусон, — поправил Илья. — Не Иисус. Кажется, Иисус против насилия. Шейн фыркнул и раздраженно покачал головой. — Поверить не могу… то есть он, конечно, мудак, но что, черт возьми, привело к… — Шейн широко взмахнул рукой в сторону Ильи. — О, Лоусон сказал, что я не похож на пидораса, — начал Илья. Шейн закатил глаза. — Тогда я объяснил ему, кто такие бисексуалы. Он сказал, что я, наверное, из тех, кого трахают, а я ответил, что он недостаточно мужественный, чтобы принять член в свою задницу. Шейн издал удивлённый смешок, а затем взял себя в руки с почти виноватым выражением лица. — Ну конечно, — с нежностью сказал Шейн. Он присел на корточки перед Ильёй и осторожно убрал полурастаявший пакет со льдом, приподняв рубашку Ильи, чтобы оценить ущерб. — Боже, — снова причитал он, и на этот раз Илья не съязвил. — Это просто синяки или.? Илья не хотел говорить Шейну, что у него сломаны два ребра. Однако его молчание, должно быть, говорило само за себя, потому что Шейн поник и мягко прижался лбом к колену Ильи. Илья протянул руку и провёл пальцами по волосам Шейна, стягивая резинку и распустив ему волосы. — Вот тебе и не отвлекающий фактор, — сказал Шейн, толкнув Илью в голень. — Хм, — многозначительно протянул Илья. — Это хоккей. Драки случаются. Даже когда никто на льду не состоит в гей-браке с горячим хоккеистом. Шейн мрачно рассмеялся и провёл рукой по задней части икры Ильи. Это было приятно, учитывая, что это была единственная часть его тела, на которой не было синяков. Илья не сказал многого. Конечно, он был недоволен, потому что из-за этого пропустит слишком много игр, а Оттава выглядела так, будто может даже попасть в плей-офф, но теперь Илья не был в этом так уверен. Илье и Шейну, условно говоря, повезло: у Шейна была только одна серьёзная травма, из-за которой он не выходил на лёд, а Илья смог отыграть большую часть сезона. Илья был рад, что на этот раз пострадал он, а не Шейн. Илье до сих пор иногда снился кошмар, в котором Шейн лежал на льду, поэтому он надеялся, что любые будущие травмы, если они случатся, будут только у него. — Но моя команда нас очень поддерживает, — весело сказал Илья. — Не всё так плохо. Шейн резко поднял голову, в его тёмных глазах мелькнула паника, которую он едва сдерживал. — Ты им сказал? Воздух между ними стал напряжённым и неподвижным. Илья практически слышал, как в голове Шейна проносятся тревожные мысли. — Они и так были почти уверены, — деликатно сказал ему Илья. — Думаю, они слишком хорошо меня знают и видят меня насквозь. Я лишь… подтвердил. — Илья заметил, как Шейн судорожно сглотнул, и почти не расстроился из-за этого. Одно дело — знать, что они были на грани разоблачения, и совсем другое — понимать. Илья обхватил лицо Шейна ладонью и провёл пальцем по его брови. — Они все ликовали. Шейн улыбнулся, но улыбка получилась немного натянутой. — По крайней мере, это хороший знак, — согласился он. Они оба замерли, просто дыша в унисон. Было приятно снова почувствовать руку Шейна на себе и руку Ильи на Шейне, даже несмотря на то, что места, к которым они прикасались, не были эрогенными. Илья посмотрел на тёмные волосы Шейна, на своего мужа, который сидел на корточках между его ног. Илья немного плыл от обезболивающих, но, видимо, его член был сильнее лекарств, потому что вид Шейна между его ног делал с ним определённые вещи. Шейн поцеловал Илью в колено, что никак не повлияло на его член. — Что я могу сделать? — тихо спросил Шейн. — Принести тебе ещё льда? Шейн начал подниматься, даже не дожидаясь ответа Ильи. Илья схватил его за плечо, не давая встать. — Можешь отсосать мне, — предложил Илья. Шейн уставился на него, не веря своим глазам. — У тебя сломаны рёбра! — догадался он, к сожалению, верно. — У тебя разбито всё лицо! Илья приподнял бровь, а потом поморщился от боли, потому что это только подтвердило правоту Шейна. — Мой член не сломан, — заметил Илья. Он потянулся к поясу спортивных штанов и спустил их, чтобы взглянуть на упомянутый орган. — Да, ты его очень интересуешь в этой позе, Холландер. Шейн покачал головой, но при этом улыбался. — Ты невыносим, — сказал он, но по эмоциям в его голосе можно было понять, что он хотел сказать «Я тебя люблю». Он приподнялся на коленях, чтобы нежно поцеловать Илью в здоровый уголок рта. Затем Шейн устроился между коленями Ильи. — Тебе нельзя двигаться. Серьезно. Тебе нельзя причинять себе еще больше боли ради минета. — О-о-о, какой властный, — довольно проворковал Илья, и Шейн одарил его недовольным взглядом из-под ресниц. Илья вздохнул. — Да, дорогой муж, клянусь, я позволю тебе самому сделать всю работу, если ты прямо сейчас отсосёшь у меня. Похоже, Шейна убедила какая-то смесь из произнесения слова муж и послушания в одном предложении. По правде говоря, Илье тоже нравилось произносить слово муж, и он тоже не особо хотел двигаться. Потому что, несмотря на его слова, все тело ужасно болело, и он не хотел принимать еще обезболивающих, хотя они уже почти закончились. Возможно, ему помог бы оргазм. Спортивные штаны Ильи были достаточно свободными, чтобы Шейн мог освободить его член, не поднимая бёдер Ильи. Он немного удивился, увидев, что член Ильи действительно полувозбуждён, как будто думал, что Илья врёт о том, как на него подействовала картина с Шейном на коленях. Доказательства возбуждения Ильи, похоже, убедили Шейна в том, что возражать не стоит, потому что он обхватил пальцами основание члена Ильи и опустил голову, чтобы высунуть язык и попробовать головку на вкус. Илья неосознанно слегка подался бёдрами вперёд, а затем зашипел от боли, когда его рёбра отреагировали на это движение. Шейн отстранился. — Я не шучу, — серьёзно предупредил Шейн. — Я остановлюсь. Илья без труда мог в это поверить, но ему всегда было трудно контролировать себя, когда дело касалось Шейна Холландера. Сколько раз разум Ильи подсказывал ему, что нужно сделать одно, а тело делало совсем другое. Илья запустил пальцы в длинные волосы Шейна. — Можно мне? Илья сжал пальцы в волосах Шейна, чтобы показать, что он имеет в виду. Взгляд Шейна потемнел. — Да, — выдохнул он. Илья направил рот Шейна обратно к своему члену, и Шейн с лёгкостью подчинился, раскрыв губы и взяв в рот только головку члена Ильи — тёплую, влажную и идеальную. Илья слишком давно этого не чувствовал и рассчитывал, что сегодня они с Шейном займутся секс-марафоном, чтобы наверстать упущенное за время разлуки. Это не будет секс-марафоном, но Илья никогда не будет жаловаться на то, что Шейн делает ему минет. Илья обхватил затылок Шейна рукой, мягко направляя его, чтобы он двигался дальше. Илья делал это нечасто: прошло много-много лет с тех пор, как Шейну требовалось чьё-то руководство, чтобы сделать минет в принципе и минет Илье в частности. Но Илья не мог сдержаться и не толкнуться в Шейна, если тот был слишком нерешительным, и, по крайней мере, когда Илья двигал правой рукой, это не причиняло особой боли. Шейн подчинился Илье, как будто был рожден именно для этого, и позволил Илье направлять его движения, задавая темп. От вида влажных губ Шейна, обхвативших член Ильи, и легкого румянца на его веснушчатых щеках захватывало дух — и это, наверное, хорошо, потому что Илье было немного больно дышать. Но ему было все равно. Он наслаждался тем, как легко Шейн брал его, сначала медленно, а потом быстрее, как умело работал его язык в тандеме с всасыванием. Боль и обезболивающие не могли сравниться с целебной способностью рта Шейна Холландера. Илья редко предупреждал Шейна о том, что он вот-вот кончит, — теперь перестал. Шейн и без слов мог его понять, да и в любом случае Шейн уже давно решил, что ненавидит беспорядок больше, чем глотание спермы. Шейн застонал, когда Илья сильно оттянул его за волосы, прерывисто дыша ему в сломанные рёбра. Через несколько секунд Илья отпустил голову Шейна. Шейн отстранился и удовлетворенно вздохнул. Он спрятал обмякший член Ильи обратно в штаны, потому что так и должен был поступить. — Иди сюда, — тихо позвал Илья, и он оказался прав: оргазм помог приглушить ноющую боль, которая начала возвращаться, когда действие обезболивающих стало ослабевать. Он знал, что скоро ему понадобится ещё. Но он мог немного подождать. Шейн медленно поднялся, оглядывая диван и тело Ильи, явно пытаясь понять, как двигаться дальше, не причинив Илье ещё больше боли. Но свободное место на диване было с той же стороны, что и сломанные рёбра Ильи. Шейн неловко устроился на подлокотнике дивана и наклонился, чтобы поцеловать Илью в лоб, избегая его разбитой части рта. Илью это лишь немного раздражало. Он потянулся к пуговицам на брюках Шейна. Учитывая, что Шейн обычно хотел, чтобы за ним было легко убирать, Илья обычно снимал с себя рубашку, прежде чем подрочить Шейну, но сегодня это казалось слишком болезненным, и он сомневался, что сине-фиолетовые кубики его пресса вообще смогут возбудить Шейна. Так что сегодня Шейну придётся смириться с тем, что его рубашка будет в сперме. Шейн остановил его, когда Илья уже наполовину расстегнул ширинку. На его лице было написано сожаление, и Илья понимал почему. Шейн был далек от возбуждения, что было удивительно, ведь сосание члена Ильи обычно оказывало на него довольно предсказуемое воздействие. — А, ты не считаешь меня привлекательным, когда у меня такое фиолетовое лицо, — догадался Илья. Он постарался не обидеться. Шейн покачал головой. — Я всегда считаю тебя привлекательным, — искренне заверил его Шейн. — Просто… сложно настроиться на нужный лад, зная, как тебе больно. А, так это была проблема мотивации. Илья всегда был в настроении для секса, но Шейну иногда было немного сложнее. Если бы Шейн сказал нет, Илья бы точно остановился. Но это не было нет. Илья очень медленно провёл пальцем по шву на нижнем белье Шейна, давая ему достаточно времени, чтобы возразить. Шейн не возражал. Он даже помог Илье стянуть штаны и нижнее белье, чтобы тому не пришлось делать это одной рукой. Илья обхватил пальцами полутвердый член Шейна, радуясь тому, что тот немного напряжен. — Я не уверен, что смогу, — признался Шейн, слегка поморщившись. Илья улыбнулся. — Думаю, ты справишься, — уверенно сказал Илья и приступил к доказательствам.

***

Илье было скучно. Оказалось, что ломать рёбра и не иметь возможности играть в хоккей, наблюдая за тем, как его команда проигрывает без него, было не только скучно, но и очень обидно. Тем не менее Илья гордился своей командой. Несмотря на то, что он и СМИ иногда пытались представить иначе, Илья не затмевал всю команду, и без него они не развалились. Они по-прежнему играли хорошо, даже лучше, чем в прошлом году. Но некоторые команды, с которыми они встречались, были великолепны, а без Ильи Кентавры не были так же великолепны. Илья пару недель скрипел зубами, пока его рёбра не зажили, и наблюдал за тем, как Оттава выбывает из борьбы за плей-офф. Но всё было в порядке, и он не преминул сообщить им об этом. Это не было провалом. Год назад никто бы даже не заговорил о Кентаврах как о перспективной команде для плей-офф. Этот сезон показал всем их потенциал, а следующий сезон будет ещё лучше. Особенно если Илья сможет убедить Шейна, что ему не придётся мириться с дерьмовой атмосферой в раздевалке Монреаля, когда в конце года он станет свободным агентом. Если он сможет убедить Шейна, что есть команда, которая будет ценить его и что он сможет каждый вечер возвращаться домой с Ильёй. Что ему не придётся жертвовать собой, чтобы оставаться рядом с Ильёй, только потому, что Илья однажды пожертвовал собой ради него. Ну, кроме денег, конечно. Это означало бы сокращение зарплаты, но у них и так было достаточно денег. И Илья продал бы несколько дорогих машин, которые у него остались, если бы это помогло Шейну почувствовать себя лучше. Он бы даже продал Дукати. Конечно, он никому об этом не сказал. Об этом не стоило говорить до окончания сезона, и Илья был последним, кто стал бы строить теории о том, что Шейн не предан своей команде. Но в этом году Монреаль Вояжерс не выиграют Кубок Стэнли. Это было видно любому, кто за ними наблюдал. Шейн по-прежнему играл хорошо, но команда была дезорганизована. Вот что происходит, когда в раздевалке то и дело вспыхивают ссоры и воцаряется тишина. Монреаль, в отличие от Оттавы, может выйти в плей-офф, но Илья готов поспорить, что они не пройдут первый раунд. Не то чтобы он хотел поспорить с Шейном, но у Ильи действительно были глаза на затылке в таких вещах. Ситуация улучшилась, когда у Ильи немного зажили рёбра, когда не каждое движение вызывало боль и он снова мог сделать глубокий вдох, не желая закричать от боли. Когда он смог перестать принимать ужасные обезболивающие, отпускаемые по рецепту, и перейти на более слабые безрецептурные препараты. Когда он смог понемногу заниматься спортом, не перенапрягаясь и не поднимая тяжестей. Ребра чертовски раздражали. По крайней мере, если бы он сломал руку, ему наложили бы гипс, но со сломанными рёбрами ничего нельзя сделать, кроме как ждать, а Илья никогда не был терпеливым. Было бы лучше, если бы Шейн был рядом и сделал Илье сотню минетов, чтобы тот почувствовал себя лучше, но Шейн всё ещё мог играть в хоккей, что, к сожалению, означало и поездки. Но теперь Шейн вернулся в Монреаль. Илья хотел поехать туда в тот же день, когда Шейн вернулся, но Шейн начал беспокоиться, что Илья будет сидеть в машине два часа, пока Илья не получил разрешение от Терри, врача команды Кентавров. Терри даже написал ему небольшую записку, ухмыляясь во весь рот и явно понимая, почему Илья спросил. Было странно и в то же время очень приятно открыто говорить о своих отношениях с Шейном. Илья сфотографировал справку и отправил её Шейну. Он не мог поверить, что его муж потребовал от него справку от врача, но его муж — Шейн Холландер, так что, судя по всему, ему придётся. Илья: Сегодня поезжай на тренировку. Я заеду за тобой после, а потом мы сможем поехать домой и заняться сексом. Шейн: Это открытая тренировка. Там будут фанаты! Илья: Именно. На экране Ильи появились три точки, затем исчезли. Затем появились снова. Шейн: Ты прав. Заезжай за мной в 3. Илья улыбнулся. Ему всегда нравилось, когда Шейн признавал его правоту.

***

Илья взял Porsche 718 Cayman. Это была одна из его самых глупых идей, учитывая, что всё ещё мог идти снег, а также учитывая состояние рёбер Ильи. Ему следовало взять внедорожник, а не втискиваться в свою крошечную спортивную машину, но так было гораздо веселее. Когда Илья подъехал к стадиону Вояжерс, снаружи уже толпились болельщики, надеясь поймать игроков, когда те будут уезжать, и, возможно, получить пару автографов. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, кто сидит за рулём, когда Илья подъехал, и его встретил знакомый хор свиста, ругательств и показанных средних пальцев. Илья улыбнулся им и слегка помахал, что только разозлило их ещё больше. Конечно, фанаты не могли долго это терпеть. Илья написал Шейну, чтобы сообщить о своём присутствии, и пока он ждал, фанаты остыли и снова стали смотреть на него исподлобья. У Ильи болели рёбра, поэтому он откинулся на спинку кресла, чтобы устроиться поудобнее, и стал мечтать о минете. Может быть, даже о взаимном минете, если ему удастся убедить Шейна, что для его рёбер не будет слишком большой нагрузкой, если Шейн просто трахнет его в рот. Илья лениво представил, как смутится Шейн, когда он это предложит. Некоторые болельщики фотографировали происходящее на телефоны, чего, по правде говоря, Илья и добивался, поэтому старался не морщиться и не возбуждаться раньше времени, хотя они, скорее всего, ничего не заметили. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Дверь открылась, и вышли несколько игроков, в том числе и Шейн. Илья увидел, как Шейн заметил его, и почти услышал стон Шейна, даже на расстоянии, даже с поднятыми стеклами. Илья подъехал ближе, чтобы Шейну не пришлось пересекать парковку — и, честно говоря, чтобы они могли быстрее перейти к минету, если Шейна не будут окружать фанаты, — и опустил стекло. Хейден Пайк неуверенно помахал ему, и Илья вознаградил его комплиментом. — Отличный гол на прошлой неделе, Пайк, — сказал он в качестве приветствия. Хейден поморщился, пытаясь найти в словах Ильи скрытый намек на оскорбление или сарказм, что и было основной причиной, по которой Илья так поступил. С Пайком было слишком легко дурачиться. — Да пошёл ты, Розанов, — сказал Жильбер Комо, что было очень грубым ответом на искренний комплимент Ильи в адрес его товарища по команде. Возможно, Комо был расстроен тем, что сам не забил. — Извини, — легкомысленно ответил Илья. — Ты для меня слишком уродлив. Я трахаюсь только с горячими штучками. Хейден резко рассмеялся, но тут же попытался взять себя в руки. Взгляд Комо стал жёстче. Он сжал челюсти, и на секунду Илье показалось, что он действительно может затеять драку прямо на парковке. Шейн быстро обошёл машину и сел на пассажирское сиденье, бросив на Илью многозначительный взгляд, который говорил: Пожалуйста, перестань провоцировать моих товарищей по команде. Нам нужно уходить. Илья поднял стекло и уехал, не сказав ни слова товарищам своего мужа по команде. Он был здесь не для того, чтобы усложнять жизнь Шейну. Илья сосредоточился на дороге, потому что теперь он был ответственным водителем, особенно когда в машине сидел Шейн. Но краем глаза он видел, что Шейн смотрит на него со знакомой смесью нежности и раздражения. — Конечно, ты бы так и сделал, — пробормотал Шейн, возможно, самому себе. — Боже, эта машина такая…Оранжевая. Илья ухмыльнулся. — Не более оранжевая, чем когда ты видел её в последний раз. Шейн вздохнул. — Моя память не отдала ей должного, — сказал он, хотя на самом деле явно не был зол. Илья знал, как звучит действительно сердитый Шейн Холландер. Минуту они ехали молча. Илья чувствовал, что Шейн что-то замышляет, поэтому не стал нарушать тишину разговором. — Не думаю, что с такими темпами моя команда вообще выйдет в плей-офф, — наконец сказал Шейн. — А тренер продолжает делать тонкие намёки на то, что его «отвлекают». Илья не удивился, услышав это. Терио и комиссар Кроуэлл были в этом похожи. Оба они застряли в каком-то воображаемом консервативном прошлом, где хоккей был развлечением только для белых гетеросексуальных мужчин, которые никогда не говорили о своих чувствах. Они были динозаврами и в конце концов вымрут, но пока что они продолжают делать несчастными всех остальных. — Ты не отвлекаешься, — заметил Илья. — И я говорю это не только потому, что я твой муж. Ты отлично сыграл. Проблема в твоих товарищах по команде, если они так отвлекаются на геев. Может, дело в чем-то более глубоком. Шейн фыркнул от смеха. — Мне не нужен этот мысленный образ, — ответил он, но в добродушном тоне. — Знаешь, ты уже не так тонко подмечаешь. — Что? — возмутился Илья, притворяясь обиженным. — Разве это гейство, когда один мужчина подкатывает к другому на хоккейной тренировке? Шейн снова рассмеялся, и напряжение покинуло его, когда он откинулся на спинку сиденья. — Может, дело в том, как ты это делаешь, — поддразнил Шейн. Он снова надолго замолчал, и Илья дал ему время собраться с мыслями. — Может, пора… сделать наши отношения официальными? Объявить об этом по-настоящему? У Ильи сердце ушло в пятки. Он чуть не съехал на обочину и не разбил машину. — Может, когда Монреаль вылетит из плей-офф, — предположил Илья. — Тогда никто не сможет сказать, что это отвлекает. — Да пошел ты, — сказал Шейн, хотя сам только что признался, что не уверен, что его команда выйдет в плей-офф. — А что, если мы выиграем Кубок Стэнли? Илья покачал головой. — Тогда ты можешь притвориться Скоттом Хантером и поцеловать меня в губы в прямом эфире, — предложил Илья, не совсем шутя. Илья взглянул на Шейна и увидел на его лице нежное, сентиментальное выражение. Илья и сам почувствовал нежность и теплоту, вспомнив, как всё изменилось для них в тот день. Внезапно места в машине показалось меньше, и это было приятно. Как будто пространство между ними сжалось, став более интимным и безопасным. — Ладно, — наконец согласился Шейн. — Мы попросим Фару составить заявление. Он помолчал, а потом неохотно добавил: — А если Монреаль выиграет кубок, я поцелую тебя в губы в прямом эфире.