Билет в один конец...или забытый шанс?

Раньше их мир пах дождем и дешевым кофе из автомата, когда Тэхён был обычным менеджером. Они могли пролежать все выходные в обнимку, обсуждая, какую собаку заведут через пять лет. Теперь у них была квартира в элитном районе и панорамные окна, но Чонгук всё чаще чувствовал себя в ней запертым призраком. Он полюбил аэропорт — это было единственное место, где люди не просто «были рядом», а по-настоящему прощались и встречались. Чонгук часами сидел в кофейне терминала, глядя, как пары целуются перед разлукой, и его сердце выло от тоски. Его Тэхён больше не целовал его при встрече — он лишь бросал короткое «привет» и уходил в кабинет. Чонгук пытался достучаться. Однажды он не выдержал: подошел к Тэхёну, когда тот в два часа ночи что-то лихорадочно печатал, и просто закрыл его ноутбук ладонью. — Тэ, пожалуйста... посмотри на меня. Просто посмотри! Ты помнишь, когда мы в последний раз завтракали вместе? Когда ты спрашивал, что мне снилось? Мы умираем, Тэхён! Но Тэхён лишь холодно убрал его руку, даже не подняв глаз. — Гук, не устраивай сцен. У меня слияние компаний, от этого зависит наш статус. Я всё это тащу на себе ради нас. Потерпи, скоро станет легче. Это «легче» не наступило ни через неделю, ни через месяц. На годовщину Чонгук просидел до рассвета с накрытым столом, глядя, как тает воск на свечах, а Тэхён пришел под утро, пропахший офисным кондиционером и усталостью, даже не заметив праздника. А в день рождения Чонгука Тэхён просто прислал курьера с огромным, безличным букетом и сухую смс: «Завал, прости, деньги на подарок скинул на карту». В тот вечер Чонгук долго смотрел на этот букет, а потом просто выбросил его в мусоропровод вместе с остатками своих надежд. Он собирал чемодан медленно. По одной футболке, по одной книге. Каждый раз, когда дверь за Тэхёном закрывалась, Чонгук замирал у окна, надеясь, что тот обернется, почувствует, что в доме стало на одну частицу души меньше. Но Тэхён видел только котировки акций. И вот — аэропорт. Гул объявлений бил по вискам. Чонгук стоял у гейта, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. — Чонгук! Остановись! — крик Тэхёна разрезал шум толпы. Тэхён бежал к нему, теряя свой лоск. Его дорогой галстук был развязан, волосы спутаны, а в глазах впервые за годы плескался первобытный, животный ужас. Только сейчас, увидев Чонгука за этой красной лентой, Тэхён осознал: он построил золотую клетку, но птица внутри неё просто перестала петь и решила улететь навсегда. Его успех, его власть, его миллионы — всё это стало мусором в ту секунду, когда он понял, что сегодня засыпать ему придется в абсолютной, звенящей тишине. — Гук-и, я... я всё брошу. К черту работу, к черту этот контракт! — Тэхён схватился за ограждение, его пальцы побелели. — Я осознал, какой я ублюдок. Я просто хотел дать тебе всё... и в итоге лишил тебя самого себя. Прости меня. Пожалуйста, дай мне один шанс, всего один день! — У меня нет этого дня, Тэ, — Чонгук вытер одинокую слезу, которая всё-таки сорвалась. — Ты не звонил мне, когда я ждал. Ты не обнимал меня, когда я плакал в ванной, чтобы ты не слышал. Ты опоздал на год, Тэхён. Теперь живи в своем идеальном мире один. Чонгук развернулся и, не оглядываясь, пошел в рукав самолета. Его шаги эхом отдавались в сердце Тэхёна. Тэхён упал на колени прямо там, среди спешащих людей, чувствуя, как его идеальная жизнь рассыпается в прах. Когда самолет оторвался от земли, оставляя в небе лишь белый след, Тэхён почувствовал, как внутри него окончательно что-то оборвалось. Весь его "успех", ради которого он выжигал свои дни, теперь казался лишь грудой холодного пепла. Он дрожащими пальцами достал телефон, не надеясь на ответ, а просто желая в последний раз коснуться его голоса через гудки. Он нажал "вызов", прижал трубку к уху, задыхаясь от собственной боли. В ту же секунду знакомая мелодия звонка — та самая, что всегда стояла у Чонгука на него — прорезала гул терминала. Тэхён резко обернулся, его взгляд лихорадочно заметался по лицам, чемоданам, спинам... Звук шел со стороны того самого кресла, где Чонгук сидел минуту назад. На пустом холодном пластике одиноко светился экран забытого телефона. Тэхён медленно пошел к нему, а сердце в груди билось так сильно, что заглушало шум двигателей за окном. Он смотрел на этот мигающий экран и не знал: это Чонгук окончательно оборвал все связи, оставив даже память о себе здесь... или это его немой крик о том, что он так и не смог зайти в самолет?