1 часть:Начало жизни
1 марта 2026 г., 18:01
Прошли те самые три года, которые были отпущены Северо на обучение. Знаете, за это время Северо мог проявлять эмоции, но не так ярко, однако даже это вызывало восхищение у живописцев. Ведь впервые он смог различать запахи цветов и окружающего мира. Он, хоть и слабо, но радовался. Сандро и Доменико умилялись этому.
Однако Даниеле следил, чтобы его сосуд не проявлял эмоций слишком резко, ведь если он сделает это, то станет сопротивляться, а он не мог позволить, чтобы неродная, но кровь, посмела ему противиться. Джулиано, хоть и был занят, навещал Даниеле, рассказывая о заслугах Леонардо и наблюдая за развитием Северо.
Интеллект и развитие Северо пошли на ура: он умел писать, читать, рисовать и воадел основами биологии. Но самым важным было то, что он любил головоломки с трудными механизмами. Как только Даниеле привозил из-за границы новую головоломку, он сразу же давал её Северо. Сначала Северо безразлично на это смотрел, но спустя год научился проявлять любопытство и интерес, разгадывая их — как учёный.
Сандро же полюбил Северо, ведь именно этот сосуд, в начале безэмоциональный, поддерживал его, давая советы, хоть это и было странно. Сандро видел в Северо ученика и человека, который мог стать ему опорой. Однако за три года эмоции были слабы: он редко улыбался, а в его глазах таилась тень страха, не открыто, но и это не могло не раздражать Сандро. Вместо того чтобы дать свободу воли Северо и другим детям, Даниеле ограничивал и давил своей гиперопекой сосуд, как ценную вещь. Сандро тяжело вздохнул, наблюдая за шедеврами своего ученика.
А Доменико, благодаря ему, Северо научился отличать запахи мира, цветов и даже вкусы, что было очень важно для человека. Ведь если не различать запахи вокруг, ты не сможешь дальше жить и не овладеть ценными знаниями о выживание и вдохновении. Доменико запомнил тот момент, когда обычный цветок нарцисса показался Северо чем-то необычным. Он смотрел с таким интересом, прикоснувшись к нему, что даже попросил рассказать о нарциссе. Доменико усмехнулся, глядя на ученика, и, конечно же рассказал об этом удивительном цветке. Северо запечатлел его так, что даже нарисовал, впечатывая в память.
Однако вечная учёба не могла длиться вечно. В 1493 году Даниеле отблагодарил живописцев, дав им денег и инъекцию для продления жизни Доменико. Держа руку Даниеле, Северо смотрел на живописцев. Ему было грустно, что им пора уходить, ведь теперь у него будет новый учитель.
— До свидания, Сандро Боттичелли и Доменико Гирландайо! — ответил Сандро, подойдя к учителям.
— Не волнуйся, Северо, мы обещаем, Леонардо очень хороший человек! — Сандро присел на колени, глядя в глаза ученика.
— Прости, Северо, но поторопись, мы сегодня должны уехать во Флоренцию. Я пойду прикажу служанкам нарядить тебя! — Даниеле ушёл.
— Северо, послушай внимательно, Леонардо тебе обязательно поможет, мы с ним поговорили! — Доменико прижал плечо Северо.
— Но вы не должны были Леонардо рассказывать! — Северо был немного напуган, но не проявлял при этом эмоций — просто стоял, и глаза его чуть поморщились.
— Мы не смогли, но тебе будет лучше. Сейчас нам нужно уйти, мы обязательно встретимся! — Сандро обнял Северо, тот не обнял в ответ, так как ещё не понимал таких эмоций, затем обнял Доменико, и они ушли.
Северо долго смотрел, размышляя, стоит ли рассказывать так называемому отцу, или лучше промолчать. Он не понимал, почему они рассказали Леонардо, что он — сосуд. А может, не рассказали, а просто сказали, что он их ученик. Он прощался с учителями, махая рукой, и всё-таки решил промолчать, будучи идеальным сосудом для своего отца.
Он отправился домой, и служанки быстро сделали свою работу, наконец-то нарядив его в тот наряд, в котором он станет учеником легендарного Леонардо да Винчи.
Тяжёлые капли воды ещё жемчугом мерцали на его открытых ключицах, когда ловкие руки служанок набросили на плечи тончайшую сорочку из белёного льна. В душном, пропитанном ароматами масел воздухе ванной комнаты золото его нового одеяния вспыхнуло особенно ярко.
На смену дорожной одежде пришёл дублет из плотной парчи цвета спелой пшеницы, расшитый затейливым узором, напоминающим переплетения виноградной лозы. Глубокий пурпур пышных бархатных рукавов выгодно оттенял необычную белизну его волос, которые теперь, без привычной шапочки, свободным серебряным каскадом рассыпались по плечам.
Каждый стежок на его груди, каждая золочёная пуговица шептали о богатстве и статусе, подобающем приближённому великого мастера. Тонкая золотая цепь холодным змеиным блеском легла поверх воротника, завершая образ юного мастера, чья судьба отныне была неразрывно связана с гением да Винчи.
В зеркальной глади воды отражался уже не просто юноша, а полноправный обитатель ренессансного дворца, готовый сменить кинжал на кисть, а безвестность — на бессмертную славу. Северо наблюдал за собой, пока стражник не повёл его к Даниеле. Увидев свой сосуд, Даниеле улыбнулся:
— Мой мальчик, как я рад, что ты теперь отправишься к Леонардо да Винчи! Я этого непременно ждал. Однако сначала прими катализатор: твои эмоции, что ты получил, будут сохранены, но не выражены так ярко! — Даниеле сделал инъекцию в шею Северо. Тот резко почувствовал, что хотел испугаться, но испуга не было — просто глаза моргнули.
Даниеле улыбнулся, положив инъекцию на место и отвёл Северо к карете. Северо шёл следом, не смея сопротивляться, ведь он — идеальный сосуд. Когда они дошли до кареты, Северо тут же вошёл, а Даниеле попросил стража Эдуардо:
— Ты останешься в мастерской Леонардо, будешь следить за Северо, чтобы Леонардо, если он сможет узнать, не заставил его проявить эмоции!
— То есть, снова сделать Северо бесчувственным?
— Да, я не позволю Леонардо разрушить мои планы! — Даниеле сел в карету, Эдуардо — наверх.
Карета отправилась в долгий путь. За время пути Даниеле гладил своего Северо по голове, думая о том, как ему повезёт, если Леонардо наконец отдаст то, чего желал он, и план его любимого брата воплотится. Даниеле хотел отомстить Леонардо — показать, что сопротивляться брату не стоило. Северо же просто лежал, смотря в окно, и думая, как поведёт себя Леонардо и как заставит его чувствовать эмоции, которые он не должен проявлять.
***
Карета много дней ехала по дороге, пока наконец не доехала до Флоренции. Всё это время были короткие остановки на починку, но Даниеле старался не задерживаться, несмотря на то, что у него в Милане было много друзей, желавших с ним поговорить. Во Флоренции Северо, отодвинув тяжёлую бархатную занавеску, заворожённо прильнул к окну. После долгого спуска с альпийских перевалов и бесконечных равнин Ломбардии, город встретил их торжественным звоном колоколов. Северо жадно ловил каждое мгновение: карета как раз проезжала мимо строящегося Палаццо Строцци, чьи огромные каменные блоки казались Северо воплощением самой вечности. Он видел, как рабочие в простых туниках поднимали лебёдки, и пыль от обтёсанного камня золотилась в косых лучах заходящего солнца. Взгляд его переместился выше, туда, где над морем черепичных крыш парил невероятный, рыжевато-красный купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Он был так велик, что Северо пришлось почти полностью высунуться из окна, чтобы увидеть его вершину. Город дышал: из открытых дверей мастерских доносился стук молоточков ювелиров, пахло жареными каштанами, дорогим сукном и речной прохладой Арно. На узких улочках карете приходилось замедлять ход, пропуская всадников в нарядных дублетах и монахов в тёмных рясах. Даниеле посмотрел на своего мальчика. Он улыбнулся, надеясь, что недавние события в городе не коснутся его сосуда. Ведь недавно, год назад, умер великий герцог Лоренцо Медичи, и на его место взошёл брат Пьеро ди Лоренцо де Медичи, который не снискал славы в городе. Его считали глупым, неспособным справиться с ответственностью правителя. Даниеле было страшно: этот правитель мог украсть Северо или, ещё хуже, убить. Даниеле не мог этого позволить. Он смотрел, как Северо всё это наблюдал, и был уверен, что Эдуардо его защитит. И вот, карета оказалась около дома и мастерской Леонардо да Винчи. Даниеле и Северо вышли из неё. Тяжёлые дубовые створки ворот, окованные потемневшей от времени медью, казались неприступными. Северо прищурился, разглядывая странные чеканные узоры на металле, которые при ближайшем рассмотрении напоминали то ли созвездия, то ли сложные чертежи неведомых механизмов. Но больше всего его воображение поразила охрана, застывшая по обе стороны от входа, словно ожившие изваяния. Это были двое рослых мужчин в стёганых дублетах цвета глубокого индиго, поверх которых тускло поблескивали нагрудники из вороненой стали. В их руках возвышались массивные алебарды, чьи лезвия в форме полумесяца были отполированы до зеркального блеска. На самом острие каждой алебарды виднелось клеймо — крошечный золотой лев, лапа которого сжимала циркуль. Охранники стояли абсолютно неподвижно, их взгляды были устремлены вперёд, а древки оружия, казалось, вросли в каменные плиты мостовой. Северо заметил, что к каждому древку была прикреплена странная кожаная петля с медным зажимом — ещё одно хитроумное изобретение хозяина дома, позволяющее воину мгновенно перехватить тяжёлое оружие одной рукой. Едва Даниеле сделал шаг вперёд, лезвия алебард синхронно покачнулись, преграждая путь и издав глухой, предупреждающий звон, от которого у Северо по спине пробежал холодок: — Извините, господа, я забыл представиться. Я Даниеле Де Челентано, это моя кровь, Северо! — ответил Даниеле и поклонился. — Ой, простите, проходите. Только тихо позовите Леонардо, он сейчас рисует свой проект! — ответил охранник, приглашая. — Опять за своё. Хорошо, Северо, не беспокойся. Стража тебя не тронет. И ещё, стража Леонардо, подружитесь с Северо и защищайте его! — Конечно, господин! Даниеле и Северо с Эдуардо вошли во двор самого Леонардо. Будучи сосудом, он привык держать свою суть в ледяном спокойствии, но то, что он видел здесь, заставляло его внутреннюю энергию едва заметно вибрировать. Он не вскрикнул от удивления и не замедлил шаг, но его пальцы, скрытые в складках дорожного плаща, на мгновение дрогнули, когда мимо проплыла тень от гигантских крылатых конструкций, свисающих с арок. Взгляд Северо, обычно прямой и бесстрастный, стал глубже: зрачки расширились, впитывая невероятную геометрию двора, где каждая линия была выверена с пугающей точностью. Когда они проходили мимо поющего фонтана, Северо на долю секунды склонил голову набок. Это не был жест любопытства — скорее, мимолетный отклик на гармонию звука, которая на мгновение вошла в резонанс с его собственной природой. Даниеле, знавший своего спутника лучше других, мог бы заметить лишь едва уловимое изменение в его осанке — плечи Северо чуть расслабились, а дыхание стало почти неслышным: — Северо, ты пока прогуляйся, а я пойду поговорю с Леонардо. Я уже уйду после разговора! — Даниеле присел на колени к Северо. — Слушай Леонардо, но мне ты в блокнот записываешь важную информацию и изобретения Леонардо. Каждый день не пускай и ещё: не проявляй резких эмоций, оставайся таким, какой ты есть! — Да, Господин Даниеле! — Северо кивнул, Даниеле же отправился в дом Леонардо. На самом деле за ними наблюдал Леонардо, и он, увидев Северо, понял, что тот и в правду был подопытным Даниеле. Он никогда не забудет момент три года назад, когда Северо смотрел на него с пустым взглядом. Леонардо вздохнул, ведь понимал, что один из стражей будет подавлять эмоции мальчика. Леонардо развернулся, увидев, что Даниеле уже зовёт его: — Леонардо Да Винчи, вы здесь? — Даниеле Де Челентано, я знаю, что тебе удалось продолжить эксперимент своего старшего брата, и то, что Северо — один из пяти удавшихся! — Леонардо спускался вниз. — Значит, тебе подонки-живописцы об этом рассказали?! Вот же я был прав! — Даниеле был недоволен, смотря на Леонардо. — Даниеле, не продолжай дело своего брата. Вы используете детей для своих целей, вы… — Замолчи! Мой брат хотел остановить войну, которая уже через год начнется. Ты же видел, что с миром происходит! — Даниеле успокоил себя. — Леонардо, давай не на эту тему! Я пришел к тебе с тем, что мой Северо, ну ты уже знаешь, хочет в твои ученики! — Да, а что он умеет? — спросил Леонардо. — Он умел в начале разбирать механизмы, а ещё три года обучения у Сандро и Доменико научили его читать, писать, рисовать и даже чертить! — ответил Даниеле. — Ясно. Даниеле, зачем ты просишь Северо блокировать эмоции? Он, как и дети, которых вы брали как крыс, имеет право на чувства, они — наследие… — Я не хочу, чтоб Северо ушел от меня, ну, да, ладно. Ты согласен провести для Северо испытание? — Даниеле был недоволен, что Леонардо говорил философские слова, расспрашивал его и надоедал. — Конечно, проведу, если вы так о нем отзываетесь! — Вот и отлично. Эдуардо будет тут, присматривать за вами и Северо, я уже попрощался с ним. Мне пора, и ещё: сделайте то, что я просил! — Даниеле высокомерно ушёл. Леонардо тяжело вздохнул, глядя на то, как высокомерно удаляется Даниеле, чьи шаги гулко отдавались от каменных плит двора. Мастер помнил Даниеле совсем другим — любознательным юношей с открытым сердцем, но тень его покойного брата оказалась слишком длинной и мрачной. Это наследие, словно ядовитая олифа, со временем покрыло истинную натуру Даниеле, превратив его в того, кем он стал сейчас. «Как жаль» — горько подумал Леонардо, провожая взглядом полы дорогого дублета гостя. —«Твой брат искал мира, но нашёл лишь способ ломать души. А ты, Даниеле, стал лишь скверным выскочкой, ослеплённым жаждой власти. Ты хочешь получить всё: и мощь древних секретов, и контроль над самой жизнью, не понимая, что цена этого — твоя собственная человечность» Мысли его переключились на Северо, стоявшего там, за стенами этой комнаты. Мальчик был лишь одним из пяти. Пять идеальных сосудов — пять детских душ, запертых в клетках из дисциплины и алхимии. Леонардо видел их всех в своём воображении: Северо и ещё четверо мальчиков, чьи жизни стали разменной монетой в большой игре семьи Де Челентано. Мастер понимал, что им отчаянно нужна была помощь. Им нужно было вернуть право чувствовать, право быть людьми, а не инструментами. Его сердце сжалось от осознания того, что он — великий Леонардо, способный повернуть реки вспять — сейчас ничего не мог поделать. Он знал, что Эдуардо всё ещё там, рядом с Северо. Этот страж был не просто защитником, он был живым барьером. Его холодное, безэмоциональное присутствие действовало как груз на весах, подавляя любую попытку Северо проявить чувства, блокируя малейшую искру его настоящей природы. Пока Эдуардо был тенью Северо, мальчик оставался запертым изнутри. Тем временем Северо осматривал весь двор и оказался наконец-то в красивом месте. Перед ним открылась аллея, застывшая в призрачном, серебристом безмолвии, словно мастеру удалось поймать в ловушку само время. Две массивные каменные колонны, холодные и величественные, как древние стражи, обрамляли начало пути. Несмотря на то, что за стенами дома царило вечное лето, этот укромный уголок сада казался тронутым дыханием зимы: земля и высокие, идеально подстриженные живые изгороди были подернуты тонкой коркой инея, который искрился в сумерках, словно россыпь мелких алмазов. Узкая тропинка, чистая и белая, вела вглубь лабиринта под ажурную кованую арку, чьи металлические прутья переплетались, подобно скелету сказочного зверя. Впереди, в самом конце этой ледяной анфилады, возвышалось здание, похожее на небольшую капеллу. Со стен его фронтона на Северо безмолвно взирали святые с фресок, а на самой вершине, на фоне бледного неба, застыл тонкий крест. В этом месте не было слышно скрежета шестеренок или запаха масла. Здесь царила лишь абсолютная симметрия и пугающая, неземная красота. Северо шёл, ощущая, как кончики пальцев прикасаются к красоте, и он понимал, что Леонардо — настоящий творец, или больше, который создал такую великую красоту. Северо почувствовал лёгкое чувство, как ему сказал Сандро, восхищение. — Ну здравствуй! — Северо мимолетно повернулся и начал изучать балкон, где стоял сам Леонардо да Винчи. Взгляд Северо скользнул вверх, к открытой галерее палаццо, где между строгими колоннами застыл силуэт мастера. Леонардо взирал на него сверху вниз, и в этом облике не было ни капли старческого увядания, лишь зрелая, пугающая проницательность. Его лицо, обрамленное густыми каштановыми кудрями, спадающими на плечи, казалось высеченным из того же благородного камня, что и колонны его дома. Северо медленно, деталь за деталью, впитывал образ гения: Короткая, аккуратно подстриженная борода с лёгкой проседью подчеркивала волевой подбородок. Глубоко посаженные глаза мастера, казалось, видели Северо насквозь, читая в нём, как в открытой книге чертежей. На Леонардо был надет богатый дублет из тяжёлого темно-бордового бархата с затейливым золотым шитьём по вороту. Поверх него виднелся простой кожаный ремешок с висящей на груди линзой в медной оправе — верным инструментом исследователя. Руки мастера, одна из которых задумчиво касалась губ, были испачканы угольной пылью и краской, выдавая человека, который только что оторвался от кропотливого труда. На голове его покоился тёмный, мягкий берет, скрывающий лоб и придающий лицу выражение сосредоточенного спокойствия. Северо отметил, что даже в его позе — непринуждённо опершегося на перила балкона — чувствовалась скрытая мощь и точность механизма. Под этим пристальным взором внутри Северо на мгновение замер, словно признавая превосходство разума, стоявшего перед ним. — Мне рассказали, что ты хочешь стать моим учеником и тебя зовут Северо. Многие пытались пройти испытание, но не смогли, до тебя! Мне будет интересно, пройдёшь ли ты испытание? Тебе просто надо пройти лабиринт, но ещё проявить ум и фантазию! Удачи, встречу тебя на другом конце лабиринта, если пройдёшь! — Леонардо начал уходить. Северо, которому ничего не оставалось делать, как изучить беседку, что была перед ним. На первый взгляд, это была простая, обычная беседка со скамейками и круглым столом, где посередине стояло красивое яйцо. Северо смотрел на яйцо и, кажется, догадывался, что это головоломка, ведь затем осмотрел ещё раз и понял, что надо составить по цветам. Цвета он составлял по характерным треугольникам внизу и сверху, и он крутил, словно шкатулку или маленький сундучок. Цвета встали на свои места, напоминая 5 ромбов, и резко щёлкнуло что-то, как механические часы. Северо с простым, но любопытным взглядом увидел, как яйцо открывалось, и там был внутри ключ от чего-то. Ключ сам по себе был мелковат и золотой, с 8 камушками разных цветов, но посередине был какой-то узор. Северо взял ключ, дальше осматривал, видя, что рядом со столом была скамейка, которая открывалась: — А это что? — Северо открыл скамейку и был поражён, что внутри была необычная штуковина. Как бы это был лев, но вместо головы льва был стеклянный шар с красивыми камешками. Северо смотрел на статую и был поражён, что была такая красота, только непонятно, как её надо было применить. Сначала Северо поставил её на скамейку, но она ничего не показала, затем Северо поставил её на стол, но ничего не освещалось. Северо смотрел на статую, но ничего не мог заметить, кроме этих странных камешков: — Может, надо потрясти! Северо встряхнул статуэтку, и тут, резко при тряске, камешки встали в том положении, что они стали освещать, и наверху появился красивый потолок беседки, как калейдоскоп. Северо зарисовал на своём блокноте узор, задумываясь: — «Интересно, для чего это пригодится?» Северо зарисовал рисунок, отложил блокнот и дальше начал думать, где ещё могла быть головоломка. Он всё осматривал, чувствуя, что головоломка где-то рядом. Он немного осмотрел, вышел, обошёл скамейку и вдруг споткнулся обо что-то. Северо, хоть и почувствовал боль, но не проявил эмоций, ведь он пока не знал, что это такое. Он осмотрел то, за что зацепился, увидев странную ручку, которая была закрыта зарослями. Он убрав заросли, нажал на рычаг, что-то щёлкнуло. Северо быстро побежал, и стол резко начал преображаться, где появилось 8 шкатулок разных цветов и ключ: — Значит, наверно, мне надо либо разгадать, какая шкатулка откроет проход, либо надо найти все ключи! — Северо достал ключ, который он раздобыл, и начал осматривать каждую шкатулку. Оказалось, все шкатулки подходили к ключу, однако забавно было то, что когда Северо открыл каждую шкатулку, там оказались звери с крыльями разного цвета. Северо удивился, посмотрев снова на ключ, где был именно этот узор: «Очень странно, ключ подошёл ко всем шкатулкам, но в нём какой-то узор. Может, на животных есть?» — Северо посмотрел, изучал зверей, но узора, как на ключе, ни у кого не было, только эти крылья разных цветов: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый и белый. Северо внимательно смотрел на ключ, затем на фигурки зверей и, кажется, понимал, что двери нужно поставить, как в ключе, да и не просто поставить, а раскрыть крылья сильнее, ведь на ключе были раскрыты крылья. Северо составил фигуры в точной последовательности и раскрыл крылья, думая о том, смогут ли открыться двери. Но не тут-то было. Двери как бы открылись, но на них был ещё один замок, и это были те самые узоры. Северо вспомнил, открыл свой блокнот и на коленях собирал мозаику. Мозаика, маленькие стекляшки, собирались резко, даже с лёгким звуком, который был приятен Северо. Двери со свистом открылись. Северо открыл двери, но это было не всё. Теперь надо было пройти, после беседки, сам лабиринт, который мог содержать головоломки. Северо шёл, аккуратно ступая по лабиринту, который был заросшим и цвел розами. Вскоре появились 6 разветвлений с дверями, и почти в каждой двери, кроме одной, были головоломки. На правой двери висел замок из 5 капель, напоминавший хвост павлина: «Хм, как-то подозрительно, что выход из лабиринта — такая очевидная прямая дверь. Должны же быть ещё!» — подумал Северо, но решил сначала изучить все 5 комнат. В одной комнате были головы художников, которых Северо знал и не знал. Например, его учителя Сандро, Доменико, Леонардо да Винчи, но ещё двоих Северо никак не помнил. Тут же стояли мольберты. Северо подошёл и подумал, что, возможно, надо поставить мольберты к головам художников, но Северо не знал, что нарисовал Леонардо и два других художника: — Ну придётся подбирать, зато двоих я знаю! — Северо начал свою работу. Начало, конечно, было лёгким, но затем он переставлял мольберты с художниками, и после трёх попыток у него получилось. Северо с облегчением вздохнул, услышал звук, как будто заиграла музыка. Он вышел из комнаты и увидел, что один камушек в замке засиял. Затем он отправился в другую комнату. Северо стоял, не проявляя эмоций, хотя многие испугались бы. Перед ним, словно стражи, стояли шахматные фигуры, а пол был плиточным, как шахматная доска: — Здравствуйте, приехали. А как я сдвину эти огромные шахматы? Может, есть что нажать или что-то ещё? — Северо осматривал комнату, но казалось, она была пуста. В первый раз посмотрев на заросли, он, конечно, ничего не увидел, но осмотрев ещё раз, наконец-то нашёл что-то. Это было устройство, где на плитке чёрного цвета сияла активная лампочка: — Так? — Северо нажал на соседнюю плитку и услышал тяжёлый скрип. Белые и чёрные фигуры задвигались: — Ага, то есть я играю за белых, а соседние плитки — это передвижение. Значит, я должен помнить правила игры, а зелёная лампочка — это фигура, которая активна! Ну, попробуем, хотя я не играл! — Северо присел на колени и начал играть в шахматы, но было сложнее, потому что лампочка противника не светилась, и было невозможно предсказать, какой ход последует. Но Северо не сдавался, вспоминая правила игры и нажимая кнопки. Как бы время ни прошло, в конце концов, Северо с облегчением вздохнул — он смог победить, поставить шах и мат. Он снова услышал ту мелодию и отправился дальше. В третьей комнате уже стоял пустой мольберт, краски, доска, а перед ним — статуя. Северо, кажется, понял, что Леонардо хотел увидеть: сможет ли он нарисовать портрет статуи и хватит ли ему терпения? Северо сел и просто монотонно рисовал. Пока он проходил испытание, Леонардо тайком наблюдал за ним, отвлекаясь от своего проекта, и понимал, что Северо ни разу не проявил эмоции, только в начале — слабый интерес: «Ну ничего, после пяти загадок его ждёт испытание, которое будет ему трудно пройти» — Леонардо ушёл. Северо долго сидел, рисуя. Он смотрел на портрет, чувствуя лёгкость, проводил кистью штрихи и тени. Северо слабо улыбнулся, ведь ему нравилось это, но такой яркой эмоции, к сожалению, проявить не мог. Северо провёл заключительный штрих и вдруг услышал мелодичный звук. Северо понял, что прошёл. Осталось две головоломки. Северо вошёл в четвёртую комнату, и там уже были соединены четвёртая и пятая головоломки. На одной было созвездие, но поле было пустым. Сбоку же было стеклышко, через которое было видно, как изобразить узор: «А это почему так легко? Оригинальности не было?» — Северо начал подозревать, что тут что-то не так. Северо прошёл испытание, все лепестки были засвечены. Северо легонько приоткрыл двери, предвещая засаду, которая могла поджидать, но оказалась, впереди была пустая комната и дверь, больше ничего: — Странно! — Северо осматривал кусты, дверь, пытался понять, почему двери не открываются, почему здесь было пусто. Он сел на землю, снова посмотрел на дверь, и тут наверху он увидел человека, который проявлял эмоции — слёзы. Северо просто сидел, догадавшись, что он наконец-то ничего не сможет сделать, ведь в этом испытании, чтобы открыть двери, надо было проявить эмоцию. А он же никогда так ярко не проявлял эмоции, он же не мог почувствовать того, что обычно было для людей. Северо сел на колени, посмотрел на землю. Он сидел, думая о том, что теперь ему делать, что он не сможет оправдать ожидания Даниеле. Северо взглянул на руки и почувствовал, что что-то неописуемое начало ломаться, прорываться, как струя, которая сейчас вырвется на свободу. Он упал на колени прямо на белую от инея тропинку, ведущую к безмолвному зданию в конце лабиринта. Из глаз, которые всегда оставались сухими и ясными, хлынули первые в его жизни настоящие, обжигающие слёзы. Они капали на холодную землю, оставляя тёмные пятна на искрящемся налете. Северо задыхался, захлёбываясь в рыданиях, а в его голове пульсировала только одна мысль: он подвёл Даниеле, он оказался бракованным сосудом, который не смог открыть проклятую дверь. Этот первобытный, парализующий страх перед будущим и собственной слабостью вырывался наружу судорожными всхлипами. Плечи мальчика сотрясались, а пальцы впивались в ткань дублета, словно пытаясь удержать остатки прежнего ледяного спокойствия, но плотина была разрушена окончательно. Леонардо, который был в мастерской, резко услышал этот крик, перестав рисовать, закончил рисовать. Двери, которые были перед Северо, открылись. На пороге появился сам Леонардо, видя, как Северо ещё не успокоился, резко отодвинулся назад, выставляя руку: — Не трогайте меня! — Северо, испуганный, отошёл назад, но Леонардо не ушёл, он присел на корточки, сказав: — Северо, послушай, не бойся, ты проявил эмоцию страха и слёз, это нормально, ты прошёл лабиринт и доказал, что ты всё-таки душевный сосуд! — Леонардо обнял Северо. — Я всё это сделал, чтобы помочь тебе проявить эмоцию. Сандро и Доменико рассказали о тебе, и я обязательно помогу! — Правда? — Северо всё ещё дрожал. — Да, ты научишься проявлять эмоции, чувствовать внутри себя чувства, и ты не только станешь моим учеником, но и создадим совместные проекты. Я принимаю тебя, мой ученик! — Леонардо поднял своего ученика. За ними же следил Эдуардо, и ему очень не понравилось, что Леонардо сделал финальное испытание с эмоциями: «Ночью заблокирую эмоцию и погрожу Леонардо, как он посмел проявить эмоцию Северо!» — подумал Эдуардо.***
Леонардо делал свой проект, наблюдая за чертежом. Он недавно уложил Северо спать, ведь ему предстоял отдых от сегодняшнего испытания: — Эдуардо, я знаю, что тебя послал Даниеле, и ещё ты колол моего ученика! — Леонардо знал, что за ним стоял Эдуардо. — Да, я пришёл с претензиями. Если ты ещё раз проявишь у Северо эмоции, я буду блокировать, и тогда я напишу господину ! Ты поплатишься за это! - тыкнув пальцем в грудь с осталось произнёс Эдуардо. — Эдуардо, почему Северо нельзя проявить эмоции? Он же был когда-то ребёнком, пока вы не сделали его подопытным! — Не твоё дело. Мне наплевать, кто ты, живописец по статусу, но ты не имеешь права менять эмоции, ведь документ подписал прошлый Герцог Карл I Савойский, и ты не имеешь никакого права проявлять эмоции мальчика! — Он мой ученик, а значит, он имеет право на эмоции. Ты, Эдуардо, лучше не лезь к нему, ты же не хочешь, чтобы план Даниеле разрушался! Эдуардо был зол на этого выскочку, но он правда ничего не мог сделать, ведь именно Даниеле дал ему в ученики, а документа предательски не было. Но он не мог нарушить приказ, ведь именно его попросили колоть, следить за Северо. Эдуардо спрыгнул, а Леонардо тяжело вздохнул, продолжая работу над чертежом.
