Серьги - что хранят историю

В штаб-квартире Уборщиков стояла тихая ночь. Привычный смех и болтовня затихли, уступив место тихому гулу вентиляции и звону чашек на кухне. Воздух был прохладным, тускло освещенным мягкими оранжевыми лампами, расставленными по столовой. Мина сидела одна за одним из длинных столов, лениво помешивая чай. Её форменная куртка свободно висела на плечах, взгляд был отрешенным - она снова и снова прокручивала в голове разговор с Корвусом. Каждое слово о матери все еще причиняло боль. Каждый неразрешенный вопрос казался все тяжелее. Наблюдение команды За другим столом Занка и Рудо вели разговор, но оба постоянно взглядывали на Мину. — Она в последнее время молчалива, — пробормотал Занка, наклонив голову. — Это на нее не похоже. Рудо откинулся назад, скрестив руки. — Наверное, у нее месячные или что-то в этом роде. Все за столом замерли. Риё медленно повернула к нему голову, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Думаю, тебе стоит заткнуться. Делмон повёл бровью. — Парень, у тебя мозги отшыбло? Выражение лица Рудо помрачнело. — Что?! Я просто предположил… Энджин, сидевший неподалеку с сигаретой в пальцах, не стал подшучивать. Его янтарные глаза были прикованы к Мине, которая все еще не притронулась к чаю. — Ей просто нужно побыть одной, — спокойно сказал он, выпуская дым. — Но… — он встал, стряхивая пепел в поднос, — я проверю ее позже. Убежусь, что с ней все в порядке.

Комната Мины

Спустя несколько часов база затихла. Большая часть команды спала, единственными звуками было слабое гудение генераторов внизу. Мина лежала на кровати, глядя в потолок. Слова Корвуса эхом звучали в ее голове " — Родословная твоей матери не просто древняя… она небесная. Редкая. Опасная." Она повернулась на бок, сжимая край одеяла. — Почему он мне не сказал? — с горечью подумала она, вспоминая теплую улыбку отца — и все, что он скрывал. Он защищал её... или прятал? Её мысли прервал тихий стук в дверь. — Кто это? — тихо спросила она слабым голосом. — Это я… само-собой, — раздался знакомый, лёгкий тон. Она вздохнула, на её лице появилась лёгкая улыбка. Она уже знала, кто это. Она встала босиком и открыла дверь. Там стоял Энджин, небрежно прислонившись к дверному косяку, руки в карманах пальто, сигарета за ушами. Его взгляд смягчился, когда он увидел её. — Привет, — сказал он, входя внутрь, когда она отошла в сторону. — Неплохо… ты даже украсила это место. Думал, тебе нет дела до уюта. Мина тихонько хихикнула. — Да, мне не нравилось, какой скучной она была раньше. Здесь не было ощущения дома. Энджин откинулся на её стол, скрестив руки. — Так что случилось, а? Ты уже два дня сама не своя. Она поправила чёлку, отводя взгляд. — О, просто плохо себя чувствую. Вот и всё. Он многозначительно усмехнулся. — Ты умеешь врать лучше, куколка. Её взгляд метнулся к нему, она испуганно посмотрела. — Я наблюдал за тобой весь день, — продолжил он, а затем замер, поняв, как это прозвучало. — Подожди, не так. Я имею в виду… я заметил, что ты стала тихой и отстранённой. Она тихонько рассмеялась, несмотря на себя. — Звучишь как сталкер, ты вкурсе? Он почесал затылок, на щеках появился лёгкий румянец. — Да нет же.. Улыбка снова исчезла, когда она села на кровать. — Это из-за того, что мне сказал Корвус. О моей матери. Насмешки Энджина мгновенно исчезли. Он подошел ближе, прислонился к краю ее кровати и тихо слушал, как она объясняла: как Корвус показал ей файлы, что он сказал о людях ее матери, как это заставляло ее чувствовать одновременно гордость и растерянность. — Я просто… — ее голос дрогнул. — Я даже не могу ни у кого спросить ответа. Их обоих больше нет. И я даже не знаю, врал ли мой отец, чтобы защитить меня, или потому что ему было стыдно за то, кто я есть. Её плечи задрожали. — Я взамешательвстве, — прошептала она, закрывая лицо руками. Энджин тихо вздохнул и подошел ближе, присев перед ней. Сначала он ничего не сказал - просто протянул руку и осторожно убрал ее руки от лица. Затем он наклонился вперед и обнял ее. Мина на мгновение замерла, но тепло его объятий растопило её защиту. От него слегка пахло дымом, дождём и чем-то чистым - возможно, одеколоном, которым он всегда пользовался. Его голос мягко доносился до её уха. — Эй… всё в порядке, — прошептал он. — Ты многое пережила. Тебе не нужно всё это выяснять прямо сейчас. Она снова почувствовала, как слёзы щиплет глаза — Я понимаю, — продолжил он, медленно проводя рукой по её волосам. — Когда теряешь людей, которые должны были дать тебе ответы, всё, что остаётся - это смириться с тем, что есть. И сейчас… — он слегка отстранился, встречаясь с ней взглядом, — …у тебя есть люди, которые заботятся о тебе. В том числе и я. Она тяжело сглотнула, глядя на него. — Спасибо, Энджин… правда. Он слабо улыбнулся. — Не переживай слишком сильно. Ты во всём разберёшься. Я буду рядом, хорошо? Она кивнула, и прежде чем она это осознала, она снова обняла его - её лицо прижалось к его груди. Слёзы утихли, сменившись ровным звуком его… сердцебиения. Энджин не двигался. Он лишь мягко улыбнулся и положил руку ей на затылок. — Видишь? Я же говорил, что умею утешать. Она слегка покраснела, но не отстранилась - по крайней мере, пока не поняла, как долго держалась за него. Быстро смутившись, она села. Энджин усмехнулся, поднимаясь. — Всё в порядке, можешь трогать меня сколько хочешь. — Энджин! — запротестовала она, покраснев. Он рассмеялся, подняв руки. — Шучу, шучу—. Он направился к двери. — Ну, мне нужно дать тебе отдохнуть, прежде чем Корвус подумает, что я развращаю его новичка. Она схватила его за запястье, прежде чем он успел уйти. Он обернулся, удивленный, увидев мягкость в её глазах. — Спасибо… что поинтересовался моим самочувствием, — тихо сказала она. — Я серьёзно. Он улыбнулся и протянул руку, нежно взъерошивая её волосы. — Я забочусь обо всех. И просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Её сердце замерло. — Спокойной ночи, Энджин. — Спокойной ночи, куколка, — ответил он, подмигнув, и вышел, оставив её стоять одну - покрасневшую, смущённую, но впервые за несколько дней улыбающуюся. Когда дверь закрылась, Мина прикоснулась к груди, чувствуя, как всё ещё бьётся её сердце учащенно. — Кажется, у меня проблема...— прошептала она себе под нос с легкой, застенчивой улыбкой.