Пятое февраля

Я ненавидел таких как он больше всего на свете. Слабых, безвольных, неспособных постоять за себя… Моя жизнь, которую я часто любил ассоциировать с борьбой, удручающей и непрерывной, чтобы вырвать для себя место под солнцем, не располагала к таким как он. Но как получилось, что он, будучи одним из них, был одновременно абсолютно на них не похож?.. И почему наши пути пересеклись – до сих пор загадка для меня. Должно быть, так нам было уготовано. Мне было семнадцать, когда я впервые услышал о нем. Точнее, его. Наша первая встреча произошла в тот же год, но немного позже. Я был проблемным ребенком, но более того – я был незаконнорожденным. Мой богатый папочка втайне от своей законной семьи приплачивал моей матери, чтобы она не качала лишних прав, – хотя его жена прекрасно знала о нас, – а мне он как бы собирался обеспечить «светлое» будущее. Но оно мне было без надобности – как моржу сигаретная пачка. Некоторые из компании отца вынашивали планы выдвинуть меня в наследники наравне с его законным сыном, но пока все их попытки перекрывались со стороны официальной жены отца, которая терпеть не могла ни меня, ни мою мать. Я был даже рад этому. Не хотелось связываться с этим гадюшником. И всё равно, каждый день – борьба: за выживание, за свои права и за свою гордость, ведь это не очень приятно, когда другие дети смеются над тобой и твоим незаконным статусом… Меня выгоняли из разных школ раз пять – сбился со счету. Не хочу хвастаться, но иногда кажется, будто обо мне наслышаны все учебные заведения Южной Кореи. Впрочем, этим вряд ли стоит гордиться. В конечном итоге, папочка подсуетился, и на второй год старшей школы меня зачислили в элитную сеульскую академию, где в основном учатся дети чеболей, а бедных, но умных, набирают по квоте. Несмотря на мой юный и, как говорят некоторые, «цветущий» возраст, к семнадцати годам я порядком уже успел устать от всего: и от своей жизни в целом, и от этих надоедливых учителей, и от одноклассников, которые в лицо улыбаются, а за спиной размышляют, как бы засадить нож поглубже тебе в спину. Вот и сейчас я прогуливал урок истории, на которой всегда получал мелом по лбу – ну невозможно было на ней не уснуть под монотонный голос нашей учительницы. Уж лучше я пережду на крыше и попялюсь бесцельно в небо, нежели будут гадать, в каком веке жил король Сончжо и чем он отличается от Чончжо. Пока я бессмысленно лежал на спине прямо на бетонном полу, в особенности ни о чем не думая, ветер донес до меня какую-то мелодию из музыкального класса, который находился прямо под крышей. Я никогда ничего подобного не слышал – обычно ученики играли что-нибудь из классики и мне, частенько торчащему на крыше, уже довелось различать эти произведения. Но сегодня выдалась на редкость уникальная музыка, она ласкала слух и успокаивала нервы, проливалась подобно бальзаму на душу и стирала весь стресс. Она так умиротворенно на меня подействовала, что я ощутил небывалую легкость, как будто все мои проблемы разрешились сами собой. После нее даже очередной выговор учителей так не раздражал как обычно. – Юн Чжун Хо! Это ваше последнее предупреждение! – гневался замдиректора. – Ваше поведение не соответствует правилам устава нашей академии! В качестве наказания вы целый месяц будете оставаться после уроков убираться на своем этаже, а сегодня сорок минут во время последнего урока будете стоять на коленях в коридоре с высоко поднятыми руками! И вам лучше их не опускать. Этот мужчина, чем-то напоминающий всех остальных замдиректоров, которых мне уже приходилось видеть не раз, грозно смерил меня взглядом и поправил очки. Сдались мне твои угрозы! В прошлый раз я бежал пятьдесят кругов по футбольному полю. Меня этим не проймешь. И не изменишь. Я не ослушался замдиректора и пофигистично исполнил его наказ. Любопытные одноклассники высунулись из кабинетов, чтобы посмотреть на меня, как будто я был ручным тигром в цирке, но учителя быстро заставили их вернуться к учебникам. Однако наказания хватило ровно на пять минут – затем у меня онемели конечности, и я примостился к стене, чтобы передохнуть. – Юн Чжун Хо! – послышался крик классного руководителя, подсматривающего за мной из окошка класса, в котором можно было разглядеть мои поднятые руки. – Вернитесь в позу! Вы наказаны на сорок минут! И после занятий вас ждет генеральная уборка! – Плевать мне на ваши наказы с Сеульской башни N! – грубо отозвался я, так как от этих криков у меня начиналась мигрень, да и в печенках вообще сидели все эти правила. – Вы не перейдете в следующий класс при вашем поведении! И что за тон?! Вы находитесь в элитном учебном учреждении, а не у мафии на задворках! – Может, туда мне и дорога? – дерзко усмехнулся я. – Ведь вы ставите крест на всех хулиганах, которые не в состоянии закончить школу и от безысходности подались в бандиты? Терпение классного руководителя было на исходе. Несмотря на наказание, я отказывался смиряться и уступать. Хоть за моей спиной и ходили слухи, мол, Юн Чжун Хо – гроза всей школы, дикий и необузданный, способный прожигать взглядом, отчего даже у учителей бегут мурашки по коже! – на самом деле я был больше похож на удава, чем на льва. В основном я старался держать эмоции под контролем, но это не означало, что я не был вспыльчив; бывало у меня наблюдались вспышки неуправляемого гнева. Я не входил ни в какие кружки, у меня не было хобби, кроме того, что лет с двенадцати увлекся уличными танцами, так, чисто выпустить пар и куда-то деть энергию, никогда не рассматривая это увлечение всерьез. У меня было два кореша, но иногда я ловил себя на мысли, что даже им не мог довериться полностью. После занятий мне всё равно было нечем заняться и, хотя особого желания трясти тряпкой не имелось, это стало хоть каким-то разнообразием от моего бесцельного существования. Дежурная группа покончила со своими прямыми обязанностями в классе и, осторожно на меня покосившись, оставила всю остальную уборку на попечение мне. Я окинул их скептическим взглядом, шумно двинув ногой стул и этим давая понять, что они все могут выметаться отсюда. Одному мне всегда было комфортнее. Школьные коридоры опустели, и казалось, что я наконец-то остался один в этом мире, который пока не принес мне ничего стоящего, чтобы я смог оценить его по достоинству. Развязно передвигая шваброй туда-сюда одной рукой, а другую убрав в карман, до меня внезапно снова донеслась мелодия фортепиано, которую я услышал еще с утра. – Кто-то еще остался в музыкальном классе? – вслух вырвалось у меня. Музыка возникла плавно, будто играла тихо-тихо всё это время у меня за спиной, а сейчас наконец-то догнала и крепко обхватила в свои объятья. Как-то раз я ходил с матерью на концерт классической музыки и готов был застрелиться – спал с открытыми глазами. Но здесь почему-то всё было по-другому. Хотелось ее слушать, и чтобы она не заканчивалась, словно в пасмурный день с неба пролились лучи солнечного света. Она располагала к какому-то лесу, опушке или озеру, где под пение птиц и журчание ручейка приятно разлечься прямо на зеленую траву и просто почувствовать себя частью природы вдали от шумного мегаполиса. Это сложно объяснить словами, но под мелодию фортепиано, время от времени скачущую лукавыми нотками, я будто видел, как дятел стучит по дереву или заливается своей песней соловей, или кролик выпрыгивает из куста. Прекратив без интереса двигать шваброй, я просто стоял и, закрыв глаза, получал удовольствие. Потому что знал, что в любую минуту могу на пустом месте взорваться и отшвырнуть деревянный агрегат куда-нибудь в стену. Музыка закончилась так же внезапно, как и началась. Я даже не сразу это понял. Жаль. Но кто бы это ни играл, у него хорошие руки. Ведь не каждому присуще играть настолько хорошо, чтобы тронуть что-то внутри другого человека. На следующий день во время обеда я услышал странную вещь. – Ох, как эта училка меня задолбала! – пожаловался один из моих корешей Ли Ю Чоль, тот еще ленивец и балбес. В плане учебы, конечно. – Заставила меня перед очаровательной Мин Хи и всем классом наизусть читать поэму! У меня что, диктофон в голове, чтобы назубок ее воспроизвести?! – А мне математичка опять домашки сверхурочно надавала, – добавил второй кореш, Шин Сан Мин. – За то, что, видите ли, я баклуши на уроке бью, а я всего лишь следил за этими неудачниками в окно! Ну кто так в баскетбол играет?! – Эй, но вас-то после уроков на уборку на целый месяц никто не оставлял, – сухо заметил я, потягивая банановое молоко через трубочку. – И то правда, – уступили парни, шумно вздохнув. – Ты крепись, Чжун Хо, мы тебя как-нибудь морально поддержим! – Спасибо, морально я и сам попробую продержаться! – саркастично отозвался я. – Ой, смотрите, – указал Ю Чоль куда-то взглядом. – Это же Ким Чжэ Су. Элитная надежда нашей академии против таких бездарей, как мы, пфф. Я равнодушно посмотрел в ту сторону, где находился вышеупомянутый ботаник. Одет с иголочки: выглаженная форма, сидящая идеально по фигуре, четко завязанный галстук, начищенные ботинки, уложенная прическа и стильные очёчки. Пай-мальчик, отличник – вот, что говорил его образ. Ну, и немного заносчивости. – Эй, белый воротничок! – с ноткой сарказма в голосе позвал его Ю Чоль. – Хорошо быть умным? – И ходить в любимчиках учителей! – поддакнул Сан Мин. Чжэ Су даже на них внимания не обратил, а парни просто рассмеялись и вернулись к своему обеду. – Слышал, его элитный музыкальный класс вчера выезжал на какой-то престижный конкурс, – вдруг припомнил Сан Мин. Сначала я не придал этому никакого значения, но потом почему-то заинтересовался. – А классом пользовались другие ученики? – не знаю, зачем спросил это. – Да нет, – пожал плечами Сан Мин, одновременно жуя онигири с тунцом и запивая его шоколадным молоком. – Он вроде как закрыт был. В тот мне показалось это странным. Я же отчетливо слышал звучание фортепиано. Если не оттуда, то откуда? – Перемена кончается, – заныл Ю Чоль, прервав мои мысли. – Не хочу к госпоже Пак! Она же сожрет меня живьем на своей литературе! – По крайней мере, это лучше, чем суровый мистер Чхве! – передернуло Сан Мина. – Он меня на физкультуре изводит, как хочет! Может, прогуляем? После уроков меня вновь ждало свидание со шваброй. При большом желании я мог просто наплевать на наказание и послать всех подальше – не привыкать, но что-то заставило меня пока подождать. Чего я ждал, сам толком не понимал. Но подсознание подсказывало, что ему снова хотелось послушать успокаивающую музыку и помедитировать в одиночестве. Оно не подвело. Мелодия зазвучала снова, как только в школе не осталось учеников. На этот раз она была другая. Меланхоличная, словно вместо вчерашних солнечных лучей небо затянули серые мрачные тучи, крапал неприятный мелкий дождик, а ты оказался без зонта, вдобавок нашел котенка в коробке, который отчаянно мяукал и просил взять его с собой. Понятия не имею, откуда у меня возникали подобные ассоциации. Они просто всплывали перед глазами сами собой. Концовка выдалась обнадеживающей. По крайней мере, у котенка было будущее. Я встряхнул головой. Да откуда все эти образы в моей голове?! И кто оставался после уроков, создавая такую настоящую, живую музыку? Настал третий день моего наказания. Очевидно, замдиректора непомерно злило, что я покорно остаюсь после уроков и моя уборка отнюдь не вызывает причин к чему-либо придраться. Скажи спасибо фортепиано, старый хрыч! Без него у меня не было никакого желания прислуживать Твоему Королевскому Высочеству, но мелодия так вдохновенно на меня подействовала, что руки доделали всё сами, лишь бы дослушать музыку до конца. К тому же, это было одним из моих скрытых оружий: иногда учителей раздражает не твоя непокорность, а именно послушное поведение. Время от времени. Ведь кто знает, откуда ждать следующего удара? – Юн Чжун Хо! – позвал недовольный голос замдиректора. Ну что ему опять надо? – А ну-ка стой! – Вы звали меня, замдиректора? – неохотно откликнулся я. – До меня дошли слухи, что ты пристаешь к Ким Чжэ Су. Его мать жаловалась на тебя! Изволь объясниться в учительской. Впервые об этом слышу. Я? Ю Чоль и Сан Мин отвесили ему пару шуточек, но не больше. Я же молчал как партизан. – О чем вы говорите, замдиректора? – нахмурился я. – Я даже с ним ни разу не говорил. Вы ошиблись адресом. – Не смей дерзить! За мной! Разберемся на месте. Ким Чжэ Су сидел как аристократ, словно вот-вот от скуки закинет ногу на ногу и начнет рассматривать свои ногти. Его мать пыхтела поблизости как паровоз, готовая в любую секунду загрызть как тигрица любого, поднявшего руку на ее маленького тигренка. Как трогательно. – Это ты Юн Чжун Хо? – напала она на меня первой. – Я уже не раз слышала о тебе и о твоей бандитской репутации! Как смеешь ты отвлекать моего гениального сына от учебы?! И угрожать! Да я могу сделать так, что тебя как миленького выпрут отсюда под зад коленом! – Госпожа, – попытался уравновешенно начать я, хотя так и хотелось заткнуть ее орущий рот кляпом, – не знаю, что здесь происходит, но я к этому отношения не имею! И Чжэ Су даже слова не сказал. – Еще и отнекиваешься! – побагровела женщина. – Конечно, стыдно и боязно признать правду, аж коленки наверняка задрожали! Но я не потерплю такого отношения к своему сыну! Как думаешь, я поверю ему – честному и добросовестному ученику или тебе – хулигану и внебрачному сыну от любовницы?! В этот момент она перешла все дозволенные границы. Мое лицо перекосило, злость поднялась откуда-то изнутри и была готова вот-вот перелиться через край в гневном крике, а рука едва не поднялась в рефлекторном ударе. Эта женщина посмела оскорбить меня, а учителя просто стояли в стороне и делали вид, что ничего не слышали! – Юн Чжун Хо! – повысил голос замдиректора. – Что ты собираешься делать?! Мой необузданный рев разнесся по всему кабинету, и я агрессивно пнул пустой стул, отчего все вокруг вздрогнули, и учителя поспешили меня остановить, испугавшись, что одним стулом я не ограничусь. – Вы не смеете переходить на личности! – сорвался я. Внутри всё клокотало от негодования. – Кто вы такая, чтобы заявлять мне такое в лицо?! Внебрачные дети – сразу аутсайдеры?! Может, ваш муж тоже в это время завел себе интрижку, и его секретарша в тайне растит такого же бастарда как я?! Кто вы такая, чтобы судить людей?! Мать Чжэ Су задохнулась от возмущения, сам же он сидел, как ни в чем не бывало, и даже не пытался встать на защиту матери. – Замдиректора! – вскричала она. – Как вы смеете держать подобных отбросов в вашей элитной академии?! Я этого просто так не оставлю! Я представитель родительского комитета и приму меры по его устранению отсюда! Это возмутительно!!! – Ох, просим простить этого нерадивого ученика, он еще глуп и бесшабашен, мы его уже наказали должным образом… – лебезили учителя перед этой мегерой. Я же смирял ее гневным взглядом оскалившегося волка. – Вы же знаете, что его отец – господин Юн, так что исключение – немного… – Они прикусили языки и уставились глазами в пол, потирая вспотевшие от волнения ладони. Наконец, этот слизняк Чжэ Су изволил встать и демонстративно поправить свой пиджак. – Мама, пойдем. Не стоит тратить нервы на таких ничтожеств. Мне еще нужно готовиться к олимпиаде. Я же просил не раздувать из этого скандал. Что ты говоришь, прыщ?! Да как ты вообще смеешь, мы с тобой даже не знакомы! Ну держись, на перемене мы с тобой поговорим тет-а-тет! Я быстро поставлю тебя на место! А твоя мамаша пусть помалкивает, иначе и ей врежу и не посмотрю на то, что она женщина! Стиснув зубы и крепко сжав кулаки, я позволил им уйти невредимыми. – Свободен, Юн Чжун Хо, – ледяным тоном процедил замдиректора. – Твое наказание всё еще в силе. По поводу этого происшествия тебе лучше помолиться, потому что госпожа Ким – один из спонсоров академии и от ее мнения много, что зависит. Не приноси отцу лишние хлопоты и больше не смей даже смотреть в сторону Ким Чжэ Су! – Да не трогал я его!!! – Конечно, кто поверит хулигану вместо элитной дамочки и ее сына-отличника? Злости не было предела. Хотелось кого-нибудь избить до потери пульса, пока не собью кулаки в кровь, но вместо этого я направил всю свою ярость на мытье коридоров. Я бешено орудовал шваброй, выливал ведро моющего средства и снова тер, пока в этом проклятом полу не появится дырка! Но тут это снова началось. Фортепиано. В этот раз мелодия полностью отражала мое внутреннее состояние: такая же необузданная, она была похожа на штормящее море, неукротимые волны которого поднимались исполинскими размерами и со всей силой обрушивались сначала на скалы, а потом – в бездну, а вместе с ними переворачивались корабли и суда. В небе, окутанном темно-фиолетовыми непроглядными тучами, сверкали молнии, дул ледяной ветер, а я пытался его перекричать в попытке укротить неудержимую стихию. Как ни странно, мне это помогло. Страстные аккорды будто вобрали всё в себя: мою злость, гнев, ярость и ненависть – и позволили мне наконец-то немного успокоиться. Я перестал орудовать шваброй и отбросил ее в сторону, обессилено опустившись на корточки. Опустошение. Кто? Кто читает мое сердце, видит мою душу насквозь и чувствует мои эмоции, будто это его собственные? Я должен знать. Ноги сами направили в музыкальный класс. Тем временем из страшного шторма мелодия подошла к своему завершению и закончилась штилем. Когда я добежал до класса, внутри было пусто. Никого. От досады я ударил кулаком по двери. Почему ты сбежал? Я даже не знаю, девушка ли это или парень. Но раз он играет каждый день после уроков, значит, будет играть и завтра. Ведь три дня подряд дают на это обоснованное умозаключение. Я узнаю, кто ты. Еще никому не удалось сбежать от вездесущего Юн Чжун Хо. Раз уж мы посещаем одно и то же учебное заведение, то непременно встретимся, и я узнаю тебя.