Женщина Вхагра-де. Становясь невестой у Яутджа

Странное это чувство — смотреть на собственное отражение. Оказывается, я совсем забыла, как выгляжу. В безжизненных пустотах космоса, внутри «консервной банки», построенной чужаками, зеркал не водилось. Я помню себя прежнюю — год назад это была бледная девушка с крашеными светлыми волосами, чьей кожи не касались ни пигментные пятна, ни солнечный ожог. Теперь я наконец стала той, кем была рождена: дочерью бескрайних степей. Но уже на другой планете. В чужом мире. И рядом с мужчиной, который никогда не был человеком. — Ан-ну, ckam! Тебе. Услышав его голос из коридора, я медленно вышла из каюты. И замерла. У моих ног лежала добыча: нечто среднее между львом и медведем, весом в сотни килограммов и ростом в два моих. Золотистая шерсть, густая грива, мощное тело… Он убил зверя на редкость аккуратно. Совсем не так, как обычно — без лишней крови и того пугающего упоения, с которым он привык отдаваться схватке один на один. — Ан-ну! — повторил мой мужчина, по-особому выделив интонацией моё имя. — Тебе. Дар. Ghordiw Yautja. Статус. — Спасибо тебе, Вхаг-Дэ, — поблагодарила я его, не отрывая взгляда. Смотреть на него всегда приходилось снизу вверх — и в буквальном, и в метафорическом смысле. — Поможешь мне… разделать его? Наши миры бесконечно далеки друг от друга, но в чем-то они пугающе схожи. Мой прежний мир принадлежал людям. Я была в нем человеком, который долгое время бежал от собственной природы, от своей нации и исконного ремесла, в котором была по-настоящему сильна. А мой Яутджа… он разглядел во мне нечто большее, чем видела я сама, глядя в зеркало. — Да, Ану… Когда-то в школе я всем сердцем ненавидела то, чем жили мои дед и бабушка. Скотоводство. С малых лет я знала изнанку этой жизни: забой скота, ритуальную благодарность духам за мясо, тонкости охоты с соколом и то, как просаливать мясо для долгой зимы. Родителей у меня не было. Точнее, я так для себя решила: оба живы, но обоим я была не нужна. Оглядываясь на прожитый год, я понимаю: если бы не суровые наставления предков, если бы не тот кочевой уклад и понимание самой сути охоты и жертвы, я бы не выжила здесь. В пустоте, без связи с миром, один на один с бескрайним космосом. — Я принесла воды, — негромко сказала я, подходя к нему со спины. — Это наш ужин? — Jour, Ан-ну, — пророкотал Вхагра. Он не обернулся, но я кожей почувствовала его внимание. — Мех. Тебе. Многие традиции Яутджа всё еще оставались для меня загадкой, но я не спорила. Я просто принимала их — шаг за шагом, надеясь, что однажды и клан примет меня. Со стороны это могло показаться безумием: зачем мне, земной женщине, место среди инопланетных охотников? Никто бы мне не поверил, но ответ был простым и пугающим. Я его любила. Любила, так и не постигнув его мир до конца. Принимала его таким: огромным, двухметровым, с грубой пятнистой кожей цвета темной бронзы и чертами лица, в которых не было ничего человеческого. Мне были чужды его повадки, его нрав и традиции, так бесконечно далекие от уклада моего народа. Меня пугала его вечная жажда охоты и порой опасная, режущая прямолинейность. Но я была здесь. По собственной воле. Вхагра поднялся во весь рост. В его руках, зажатый в мощных когтях, взметнулся пласт кожи с густой шерстью; с обратной стороны еще тянулись фасции и обрывки сосудов. Он встряхнул трофей, демонстрируя мне золотистый мех, переливающийся всеми оттенками желтого. Шкура была огромной — в нее мог бы завернуться сам Вхагра, несмотря на его габариты. А я со своими ста семьюдесятью сантиметрами и вовсе могла в ней потеряться. — Такой красивый… — я протянула руку и коснулась пальцами длинного ворса. — Но зачем он мне? Яутджа посмотрел на меня с высоты своего исполинского роста. В его ярко-желтых глазах отразилось раздумье; он едва слышно защелкал мандибулами — верный знак того, что он подбирает слова, пытаясь уместить свою мысль в скудный запас моего языка. — Ты — женщина Вхагра, — пророкотал он, настойчиво встряхивая золотистым мехом. — Женщина Вхагра быть красивая. Другой Яутджа смотреть на женщина. Задавать вопрос глазами. Статус… не голодает. Поняла? Видимо, все мужчины, будь они из этого мира или из самых дальних уголков Вселенной, в чем-то одинаковы. От мысли, что он буквально завалил для меня «мамонта», чтобы укутать в его мех и продемонстрировать другим охотникам свою мощь и достаток, на моем лице невольно расцвела улыбка. Он заявлял права, он обозначал намерения — так, как диктовали инстинкты его вида. Не в силах противиться его порыву сделать мою жизнь лучше — пусть и по меркам Яутджа, — я шагнула вперед и обняла своего мужчину вместе с его тяжелым, пахнущим кровью даром. Невероятно твердый и неописуемо холодный снаружи. Безмерно терпеливый и бесконечно верный внутри. Любвеобильный лишь наедине со мной, но пугающе дикий со всеми остальными. Я не знаю, что именно я в нем нашла. Кажется — всё. — Я люблю тебя, Вхагра-дэ, — прошептала я, глядя в его янтарные глаза. — Ты лучший охотник своего клана. Ты мой мужчина, и я ценю всё, что ты делаешь для меня. Яутджа склонил голову набок, и его челюсти разошлись в горделивой, довольной улыбке-оскале. В следующую секунду он подхватил меня, как куклу, сминая в объятиях. Его огромные ладони по-хозяйски легли на мои бедра; иногда он делал мне больно, просто забывая, насколько податлива человеческая плоть в сравнении с его мощью. — Вхагра хотеть делать дар своей женщина, — пророкотал он так уверенно, будто изрекал единственно верную истину. — И Ан-ну никогда не была для Вхагра Ба’т. Какой мужчина на Земле сказал бы мне нечто подобное? Не знаю. Но я выбрала того, кто разглядел во мне больше, чем я сама видела в зеркале. Меня зовут Ба’т. Так назвали меня родители, которые не смогли меня принять. Но дедушка с бабушкой прозвали меня Ану, чтобы показать, как сильно они любят меня, несмотря на то, что я им не дочь. Теперь это имя стало моим спасением. Там, далеко в монгольских степях, загнав скот в кошару и глядя в бездонное звездное небо, я часто гадала: что же ждет меня впереди? Оказалось, всё это время Вселенная ждала меня здесь. Ждала, чтобы укутать в драгоценные меха и досыта кормить, пока мой мужчина готовит меня к встрече со своим кланом. Это кажется почти невероятным… Сейчас на меня из отражения смотрит брюнетка с волосами цвета ночи. Я сама обрубила сожженные блондинистые концы, прощаясь с прошлым. У этой женщины полные алые щеки и здоровый румянец — следствие жизни в суровом, но честном мире. А ведь всего год назад я была совершенно иной. Чужой самой себе. И я так боялась его — моего Вхагру. Моего мужчину, ставшего моей единственной опорой среди звезд.