Женщина Вхагра-де. Становясь невестой у Яутджа

Моя бабушка говорила, что пока мужчина активен в постели он здоров. Природой заложено, мол, каждый мужчина хочет иметь наследника его крови. И когда дедушка требовал десять детей, она согласилась. Посадила здоровье и психику, но всех девятерых вырастила. Такую судьбу она желала и мне. Я детей не хотела никого. И не хочу. Соблюдение гигиены всегда было для женщины проблемой — в любые века и при любых обстоятельствах. А теперь представьте себя на краю другой планеты: чудовищная влажность, отсутствие нормальной воды и температура плюс сорок. Классно? Тогда добавьте к этому списку начавшиеся месячные. Ану ненавидела эти пять дней всей душой. Отсутствие прокладок и чистой воды для подмывания — это еще полбеды. Настоящая беда начиналась тогда, когда Яутджа чуял запах крови и начинал на тебя коситься. Объяснять охотнику природу женского цикла и вообще вести беседы на эту тему ей не хотелось до смерти. Она старалась просто не попадаться ему на глаза в эти дни, что худо-бедно удавалось… пока они не скрепили свой странный союз тем самым кровавым методом. Взглянув на повязку на ладони, девушка тяжело вздохнула. Она еще не осознавала до конца, насколько глубоко увязла, но уже догадывалась: Вхагра стал подозрительно активным. Он охотился впрок, добывая лишь определенные части органов немыслимых существ, свежевал их и бережно хранил в сосудах, словно что-то мариновал. Сжимая лук за изгиб, Ану потянула тетиву. Ладонь тут же отозвалась острой пульсирующей болью, заставив девушку невольно ослабить хватку. Она трижды медленно выдохнула, настраиваясь, и на глубоком вдохе снова натянула тугую нить со стрелой. Задержав дыхание, Ану замерла на мгновение и выпустила стрелу в полет. Цель была поражена, но наконечник вошел чуть в сторону от центра. И это была далеко не первая попытка. — Ану, — раздался у входа знакомый рокочущий голос. — На охоту. Пора. Последние три дня она берегла руку, пока Вхагра, напротив, пропадал с самого рассвета. Он возвращался глубокой ночью, пропахший лесом и чужой кровью, неизменно ложился рядом со своей женщиной и бережно прижимал её перебинтованную ладонь к своей груди. Каждое утро Яутджа втирал в её рану перетертые целебные растения, пытаясь унять боль. Он знал, что человек снаружи пугающе хрупок. Но он также видел, что внутри она крепка, словно закаленная сталь. Свою рану он прижег еще в первый день. Вхагра привык к боли, что научился попросту игнорировать её, заботясь лишь о том, чтобы избежать заражения. Иногда во время охоты или тренировки он бросал взгляд на опаленный след на ладони и ощущал странное, глубокое спокойствие. Ему давно пора было обзавестись собственным кланом. Пора было принять от матери ту женщину, которую она сочтет достойной. Та родила бы ему наследников, и он снова ушел бы к звездам — за новыми трофеями. Бесконечная петля, затягивающаяся на шее, словно удавка. Вхагра-де жаждал иного: спокойствия, тишины и того редкого блаженства, когда не нужно ничего доказывать. Ему претили интриги, крики и вечная конкуренция, в которой каждый обязан показывать, кто здесь сильнее. С Ану ему было хорошо. И неважно, что она человек. Яутджа знал: человеческий организм удивительно адаптивен и способен принять семя охотника, став носителем его детей. Но Вхагра не спешил обзаводиться наследниками. Он не был готов — и, возможно, не будет готов никогда. Ану в этом была с ним солидарна. «К черту детей», — рассмеялась она как-то раз, и этот смех отозвался в нем пониманием. Ему было достаточно просто находиться рядом. Ничего не делать. Никого не убивать. Быть может, эта маленькая женщина — действительно часть его израненной души? Его вторая половина? Вхагра очень на это надеялся. Будь ему спокойно хоть с собакой на улице или с камнем в пустыне — он бы выбрал их. Но, к счастью, инстинкт, тяга к единению плоти, привели его к женщине — мягкой, упругой, смотрящей на него без извечного желания вырвать печень через глотку. Ану осторожно сорвала с куста крошечный бутон. Его нежно-розовые лепестки были уложены плотными слоями, раскрываясь лишь на самых кончиках, изящно выгнутых наружу. Они казались настолько тонкими и беззащитными, что, казалось, готовы были смяться от одного прикосновения. — Красивый цветок, скажи? — негромко произнесла девушка, протягивая растение в сторону Яутджа. Вхагра послушно наклонился. Холодный металл его биомаски едва коснулся бутона, когда охотник попытался уловить запах. Но даже этого мимолетного, невесомого контакта хватило: нежные лепестки тут же деформировались, теряя свою безупречную форму. Заметив это, Хищник резко выпрямился, словно испугавшись собственной мощи. — Мягкие, — пророкотал Яутджа, пробуя на вкус непривычное слово. — Нежные, — поправила Ану. Поднявшись на носочки, она взяла его за руку и закрепила стебель цветка у него на плече, продев его сквозь ячейки сетчатой брони. — Пойдем? Вхагра проследил за её движениями, а затем снова перевел взгляд на свое правое плечо, где среди грубого переплетения нитей теперь алел нежный бутон. Он осторожно коснулся лепестков сгибом указательного пальца и негромко фыркнул. Запах цветов казался ему чуждым, почти неприятным. Вхагра снова перевел взгляд на Ану, которая уверенно уходила вглубь джунглей. В его клане людей пренебрежительно называли «мягким мясом» или «красной добычей», хотя старейшины относились к ним с долей уважения. Среди этого вида порой рождались достойные соперники — сильные, хитрые и опасно ловкие. Несмотря на скромные размеры и уязвимость плоти, человек становился смертоносным, когда ситуация накалялась до предела. Но Вхагра не знал многих нюансов. Например того, что женщины рода людского пускают кровь каждые двадцать восемь дней без всякого вреда для здоровья. В целом, его познания о человеческой анатомии были фрагментарны. Странная растительность на теле в самых неожиданных местах. Выпуклые округлости на грудной клетке самок. И то, что женщины людей меньше мужчин — разительное отличие от иерархии Яутджа. Насколько велика эта пропасть между их видами, Вхагра еще не осознал. Но он твердо знал одно: человеческое тело, особенно женское, обладает невероятной способностью адаптироваться к биоматериалу Яутджа. И эта мысль грела его сильнее, чем жар солнца в зените. — Что случилось? — тихо спросила Ану, не выдержав затянувшейся тишины. Вхагра сидел на выступе валуна, подтянув одно колено к груди и тяжело опершись на него подбородком. Он смотрел на неё неотрывно, словно заправский охотник, не выпускающий добычу из прицела. Под этим пристальным, изучающим взглядом Ану невольно сжалась. Он и раньше смотрел на неё так, но сейчас внутри всё нервно натягивалось: так лев смотрит на антилопу за секунду до броска. В мире Яутджа алая кровь — это всегда кровь добычи, в то время как их собственная, фосфоресцирующе-зеленая — символ вечного охотника. И сейчас он чуял её запах. Густой, металлический аромат, исходящий от Ану, пробуждал в нем внутренних демонов. Они голодно облизывались, сворачиваясь внизу живота теплым змеиным клубком, превращая жажду убийства в совершенно иную, темную и тягучую потребность. — Ану — женщина Вхагра-де? — рокочущим басом, от которого завибрировал воздух, спросил Хищник. — Д-да… — запнувшись, ответила девушка и часто заморгала раскосыми черными глазами. Яутджа удовлетворенно кивнул и одним плавным, текучим движением соскользнул с валуна, бесшумно приземлившись на влажную почву. Ану в полном замешательстве наблюдала, как он снимает маску, а затем — одну за другой — металлические пластины брони. Когда он остался в одной лишь набедренной повязке, обнажив исполинское тело, её сердце пустилось в галоп, предчувствуя неизбежное. — Вхагра?.. Она сделала слабый шаг назад, но Яутджа уже был рядом — он навис над ней огромной горой мышц, сократив дистанцию до сантиметра. Ану смотрела на него снизу вверх, утопая в его янтарных глазах, которые горели темным, опасным блеском, выжигая её насквозь. Когда жесткая когтистая рука без агрессии сомкнулась на её локте, притягивая к раскаленной груди, намерения охотника стали предельно ясны. — Вхагра… — снова позвала она, но не нашла в себе сил сопротивляться. Задрав голову, она замерла в его власти, не в силах отвести взгляд. Яутджа рывком поднимет девушку за правое бедра, прижимая к своему животу, вынуждая ощутить его силу и… желание. Перепугавшая до чертиков Ану инстинктивно хватается за сильные плечи хищника, чтобы не упасть и тихо стонет от боли в пояснице из-за второй руки Вхагры, что удерживали ее на весу. И только потом, когда замечает свое недвусмысленное положение ног вокруг пояса Яутджа, разливающееся тепло с его паха к ее, Ану замирает. Воспользовавшись ее замешательством Вхагра склоняется вперед к ней и всем лицом зарывается в девичью шею, вынуждая Ану слабо взвизгнуть и крече ухватиться за плечи. — Вхагра, но я… — лопочет Ану, сглатывая ком в горле. — У меня… Давай не сейчас. У меня сейчас… Яутджа взглядом прослеживает как пульсирует тонкая жилка артерии на ее шее, маня разорвать и пустить красную реку. И не в силах удержать рокот удовольствия от своей добычи, проводит шершавым языком по чувствительной розовой коже. Девушка в его руках напрягается и сжимает его за пояс бедрами с такой силой, что Яутджа издает удовлетворенный рык. — У Ану сильные ноги, — хвалит от с гордостью и сжимает мягкую плоть бедра правой когтистой рукой. — Сильные ноги дают удовольствие мужчина Яутджа. Ану сглатывает ком в горле и опускает взгляд на раздвинутуе вокруг его туловища ноги. Даже ногами не может обхватить. Мягкое женское объемное бедро обволакивает его твердые, как корни деревьев, переплеты боковых мышц. В контрасте с его темной плотной пятнистой кожей ее светлая молочная и мягкая кожа кажется совсем беззащитной, готовая в любой миг окраситься в гематомку от каждого неосторожного движения Яутджа. Девушка опускает взгляд ниже и лицом к лицу встречается с желтыми голодными глазами. И Ану понимает, что пришло время. Она знала, точнее догадывалась, что Вхагра в один день проявит к ней интерес, как к женщине по настоящему. Не то, чтобы она этого сильно желала, но… Имея все проявления первобытной силы, называя женщину своей и не покрыть ее, не подчинив, не подмяв под себя, кажется чем-то нереальным. Это был лишь вопрос времени. Вопрос длиною в год. И каждый день в начале ее менструального цикла, Ану видела этот взгляд — желание поглотить. Ее кровь по природе должная стекать наружу, запахом привлекало его — хищника. Голод усиливался из-за запаха крови и отсутствие других альтернатив для снятия напряжения выставляют ее единственной добычей перед охотником. А после скрепления их крови, Яутджа и вовсе не видел причин к бездействию. Он желал ее, и мог получить, потому что она подтверждает, что является его женщиной. Он держал ее, как пушинку, умудряясь тыльной стороны руки, аккуратно проводить по мягкой женской коже на шее и ниже к ключицам, удивляясь плавности контуров тела человека без пятен и наростов. Уже старенькая одежда на ней в виде серой футболки уже растянулась за прошедший год. И Вхагра не видел причин оставлять его целым на ней, разорвав прямо на ее теле одним рывком когтей. Ану вздрагивает и сжимается всем телом, испугавшись от его резких движении, а потом и вовсе жмется к сильной груди своего мужчины, скрывая наготу. Острые светлые плечи, красивый прогиб позвоночника на пояснице, немного выступающие ключицы, соблазнительный изгиб на талии… И стоит провести по этой молочной коже острием когтя, как девушка тут же ерзает — чувствительная и чувственная. Потрясающе. Вхагра доволен, что его женщина может ощущать все сполна. Огромные руки тянутся к талии и пять когтей одной руки проводят по коже вверх к ребрам, вынуждая Ану прогнуться сильнее в позвоночнике и глубок выдохнуть. Она цепляется пальцами за огромные плечи и лицом прячется в его груди, чувствуя, как его рука нименумо поднимается к груди. И сжимает мягкую женскую железу, удивляясь такой… податливости органа. Вхагра удовлетворенно рокочет — грудь ему нравится. У женщин Яутджа груди нет. Оказывается, это мягко и очень приятно ладоням. А еще… его женщина сладко стонет от его касании на этих прекрасных мягких шариках, алея кожей лица, шеи и плеч. — Ах… Вхагра перемещает огромны руки с жесткой ладонью на мясистую часть тела девушки и сжимает ягодницы до боли, издавая удовлетворенный рокот и тихое рычание. Он опускает ее на землю и, убедившись, что стоит на своих двоих крепко, двумя руками лезет под ткань ее штанов по бокам, желая снять эту одежду. Болтающие на костях таза штанишки одним движением соскальзывают вниз, оставив ее в одном белье с марлей на промежности. Вхагра животным зовом вдыхает ее запах тела на плечах, когтями сжимая упругую плоть. Ягодицы, как наливные персики сжимаются в его пальцах, вынуждая девушку болезненно застонать. И Вхагра рвет ткань белья по бокам оставляя ее совершенно ногой. И стоять вот так — без клочка ткани на себе с медленно стекающей кровью между ног, зная, что тебя хотят взять средь бело дня по праву, было по особенному возбуждающе. Интимно. Похотливо. Хищник упивается своим желанием и чувством триумфа — не прогадал, потому что человеческое тело действительно очень приятное на ощупь. А женское — еще лучше. Он вдыхает запах ее волос и слышит тихий ее вздох. Шепотом слова «Господи…» срывается с губ и потом жмется к нему, ища новой ласки, желая его так же, как и он ее. Вхагра рывком поднимает ее за бедра и скрепляет ее ноги на лодыжках у себя за спиной. И Ану чувствует, как Яутджа удобнее устраивается вокруг ее раздвинутых ног и выполняет маятникообразные движения тазом, имитируя сношение, прижимая свой пах к ее промежности. Щеки алеют от происходящего, но она не может сказать «нет» или «не надо», потому что Ану желала этого — хотела своего мужчину. Эти мышцы, эту силу и эти руки. Хотела ощутить его в себе. — Ану быть с мужчиной уман? — угрожающе тихо с шипением спрашивает Вхагра прямо в ее лицо и Ану медленно мотает головой. — Вхагра покроет Ану. — … — Ану женщина Вхагра? — удовлетворяя свое эго, довольный каждым ее ответом, снова спрашивает Яутджа и девушка так же молча кивает. — Ану будет Яутджа. Эта смесь боли и удовольствия сжигают заживо. Влажная почва под ней липнет к розовой коже, пока огромные тело Яутджа помечает ее, как свою женщину, шершавым языком облизавшая мягкую плоть на животе, словно желал и вправду ее съесть, местами царапая клыками на мандибулах. Ану издавала тихий стон и ощутимо слышные выдохи от чудовищной напористости Яутджа, который окольцовывал ее за талию и прижимал голое горячее тело к себе. Огромные когтистые руки сжимают женскую грудь и большим пальцем проводит по затвердевшим соскам коричневого цвета, на что тело приятно вздрагивает в его объятиях и женщина издает удовлетворенный стон. Вхагра замирает от подобной реакции, смотря на агонально вздумаюущую грудную клетку девушки, что от бессилия перед лаской прогнулась в пояснице на его руках. И Яутджа прижался языком к твердому соску, сжав грудь грубее, чем следовало бы, сплющивав молочные железы. — Вхагра!.. б-больно, — выдохнула Ану, схватившись за его пальцы на своей груди. — Их нельзя так сжимать! Яутджа ослабевает хват на мягкой женской груди и снова припадает к открытой шее, внутренними клыками оставляя следы своего пребывания. Запах, ставший в разы острее с разгорячившимся телом, буквально сводил с ума мужчину, не видевший ласки уже десятки лет подряд, готовый вынудить сорваться и забыть о партнере ради своего удовольствия. Но честь Яутджа должен хранить в любой ситуации. Рядом с врагом, добычей и даже с выбранной женщиной под собой. Ану тихо ахнула от неожиданности, когда большой когтистый палец Вхагра подушечкой проводит по влажному клитору. И этот звонкий стон вонзается в сознание Яутджа, как сигнал, что тела женщин людей и его вида не сильно отличаются. На миг их глаза — иссиня черные и ярко-золотистые, встречаются. И Вхагра силой притягивает девушку к себе за ноги и шире разводит их в сторону, на что Ану слабо протестует от такого открытого положения ее естества, заливаясь краской смущения за такую откровенную позу. Когда Яутджа трется твердой щекой и частью мандибул по внутренней стороне бедра человека — мягкой и вкусно пахнущей, Ану невольно тянется руками к его ладони на своем животе. Сжимает когтистые пальцы и прикрывает глаза. Даже так, в таком положении, ей совсем не страшно. Больше было ожидания и трепет там, куда он смотрел, подушечкой пальца массируя клитор, окрашивая щеки девушки в пурпурно алый цвет. Яутджа в приятном восхищении от женских бедер — сильных, но мягких и упругих, что хочется сжимать и сжимать. Взглядом он фиксировал женское лоно, проверяя сгибом пальца мышцы преддверии, чтобы убедиться в сказанных словах Ану, что он будет ее первым мужчиной. Сомкнутые и отекшие от прилива влаги половые губы смыкаются на сгибе указательного пальца Яутджа и девушка тихо взвизгнула. — Вхагра, там!.. — Мягко, — обрывает ее слова Яутджа и аккуратно снова возвращает сгиб фаланга к клитору, продолжая мягко массировать, отчего Ану кусает губы и жмурится. — Как цветок. Подняв палец к себе, Вхагра замечает кровь — красную и теплую. Этот запах и привлекал его каждый месяц. Сводя с ума от голода, даже когда он был сыт. Яутджа укладывает свою женщину на сырую землю и встает на ноги. Демонстрируя свое тело — сильное, мощное и смертоносное. Он издает протяжный рык — проявляя свое право на женщину, что была согласна быть с ним. И снимает свою бедренную повязку, показывая свое достойнство, на что Ану сглатывает ком в горле и медленно опускает взгляд между его ног. Щеки алеют от мысли, что она стоит и смотрит на это, пока сам хозяин следит за ней, но не могла ни отвести глаза, ни зажмуриться. Хотя бы банально от любопытства, что она впервые видела половой член другой расы. Достаточно толстый для человека, длинный, темный, как кора дерева. С пятнами черных точек у мешочка мошонки в корне и темными тонкими игольчатыми наростами. И темно-красный матовой головкой, как шапочка закрывающая верх. Ану неуверенно поднимает взгляд черных глаз и поджимает губы. Господь, если ты есть, оставь ее живой после этого дня. Вхагра наклоняется к девушке и кладет одну руку на ее колено, после чего единым глажущим движением скользит ладонью вверх по наружной стороне широкого бедра. Мягко. Так приятно на ощупь, как кусок мяса только что добытой добычи. И дойдя до тазовых костей, большим пальцем проводит по мягкому женсому животу к пупку, захватывая талию с одной стороны, где широкая ладонь находит место в изгибе женского тела. Ану молчит, слабо вздрагивая от столь внимательного рассматривания и движения рук, словно оценивающий возможности этого тела. Податливо мягкого и в новизну для касания и ласки. — Вхагра… Что приносит удовольствие во время брачного соития? Для Яутджа сильное тело под ним, крепкое, чтобы выдержать напор хищной натуры мужчины, ощущение битвы и в конце главенства от победы после извержения семени. Удовольствие от тесноты и принятия его женщиной внутри целиком, не отталкивая и признавая. А что даст ему тело человека? Женское? — Вхагра?.. Хищник смаргивает пелену перед взором желтых глаз и склоняется к розово-молочной тонкой коже у реберных промежутков. Принюхался. Пахнет слабым запахом соли — потом. Провел языком от края реберной дуги к серединке ближе к мечевидному отростку, желая ощутить эту женщину на вкус, и слышит протяжный скулеж удовольствия. Небольшое тело в руках слабо трясется и реберный каркас туловища судорожно поднимается и снова опускается, желая набрать в легкие побольше воздуха. На вкус, как кожа ягненька. На ощупь, как тонкий пласт листа, дрожащий от каждого касания. Хочется узнать это тело, изучить и удовлетворить свое любопытство — узнать, что оно может ему дать и что может он дать взамен? Но у него будет еще время. Не сейчас. — Вхагра… Тело, что вместо сопротивления, к чему он привык от женщин своего вида, наоборот ластится к нему, пытаясь быть ближе и взять за руку. И от этого желание проявить силу пропадает само. Это было в новинку и слишком непривычно, чтобы Вхагра быстро переключился на медленный темп. Более бережный. Поднявшись выше, нависая над застывшей женщиной, Яутджи выдыхает на ее лицо, вынуждая прикрыть глаза. Снова проводит когтями невесомо по коже на шее к ключице, ниже к груди и соску, останавливается на талии, погладив небольшой животик с пупком. Мягкий. И спускается кзади, сжимая ягодницу поднимая ногу за бедро, прижимая к своему боку. Ану робко открывает черные очи и встречается с ярко-желтыми холодными и внимательными глазами Яутджи. Он касается клыком на манидуле ее носик и языком проводит по засохщим губам, желая сделать то, что делают мужчины ее вида — поцеловать. На что девушка слабо вздрагивает от слишком шершавого языка на чувствительных губах. Вхагра огромной рукой плотнее прижимает бедро Ану к себе на пояс и тянет к паху, другой рукой растирая затвердевший член с белой смазкой на головке. И ощущает дрожь коленка, что он держит рукой, пока приставлял головку во вход влажного влагалища своей женщины. Замирает. — Не делай мне больно, — просит севшим голосом Ану, смотря в его глаза. Яутджа принимает ею сказанное и медленно вводит член внутрь, ощущая, как проталкивается в тесноте и влажности… В тепле и в мягкости. В нежном шелке. От взрыва слишком ярких ощущении в миг кружится голова, что Вхагра издает рык удовольствия, пока девушка под ним держалась за его сильные плечи, прижавшись всем телом к его груди. Столько мыслей было до этого. Слов от подруг и знакомых. Истории. Что это больно и бывает много крови. Такая боль, что распирает. Но боли… не было. Еще непонятное чувство наполненности внутри и теснота, что хочется повторить это вхождение, чтобы ощутить вновь. И он двигается до самого корня члена, погружаясь в пучину влажного удовольствия в это маленькое человечное тело, что судорожно дышит и дрожит под ним. Вхагра выдыхает горячий воздух, раскрыв челюсти, как цветок с зубами, сжимая рукой женское бедро до боли, что потом точно останется след от грубой хватки. Самоконтроль теряется по крупицам от головокружительной тесноты вокруг его плоти, что Яутджа сразу начинает двигаться, набирая темп. — Вхагра… Слишком сильно возбужденное женское тело, что жило воздержанием столько лет, с готовностью разливается соками, принимая столь долгожданный член в себя и сжимая со всех сторон. И Ану не больно. Но немного страшно от издаваемого ее мужчиной рычания. И с дичайшим хлюпанием, разливаясь смазкой, еле сдерживая вскрики от удовольствия и волнения, Ану доверяет всю себя инопланетному охотнику, что позжелал ее. Посреди леса, на сырой почве с свидетелями живности этой планеты, секс кажется чем-то… ритуальным. Ей жарко от тесноты и близости твердого тела, что издает рокот удовольствия не в силах остановиться. Вхагра впивается зубами в тонкую девичью кожу и со всей своей мощью двигается в ней, до боли сжимая светлые бедра до синяков, подминая мягкое тело под себя, подчиняя и уставливая свою власть. — Вхагра!.. Больно! — Стонет Ану, когда клыки режут молочную кожу шеи, но хищник не слышал, упиваясь в адском удовольствии. — Прошу тебя!.. Яутджа издает протестующий рык и двигается все неистовее, сливая выступающую алую кровь человека, сводя с ума от вкуса, от желания и от мысли, что женское тело уман невероятно податливое в отличие от женских тел Яутджи. — Ах! Вхагра!.. Ану не понимает свои ощущения — ей приятно, ей хорошо. Его так много внутри и снаружи. Он желает ее и не может насытиться. Но от мысли, что это смертоносный хищник в любой момент может цапнуть за шею и оборвать мысль, ощущения становятся пугающе острыми. С каждым глубоким проникновением смазка вытекает по промежности, окрашиваясь с менструальной кровью. Он словно хотел запечатать себя в ней и оставить свой след. Навсегда. Никогда бы не подумал, что женщина так прекрасна внутри и так желанна. В порыве неудержимой страсти Вхагра хватает девушку за шею и глубоко вдыхает ее запах, ощущая завершение своего слияния. Женские ноги, мягко обхватываемые его пояс уже ослабли и мелко дрожали. — R-rui khaa’l!.. И извергается внутри влажного и теплого лона, с крупными судорогами всего мощного тела. Глубоко дыша и ощущая слабость с недомоганием, Яутджа прильнул лбом с костяными наростами о мягкое женское тело, ища ее грудь, чтобы ощутить их упругость еще раз. Но его огромный вес, навалившийся на небольшую девушку был ей непосилам. И она простонала: — Тяжело… Вхагра!.. Яутджи ослабевает хватку на ее шее и перекатывает на бок, медленно выходя из нее. Ану облегченно выдыхает и обессилено укладывается на бок, ощущая стекающую с промежности сперму. И желая прикрыться хоть чем, девушка отползала от него, как вдруг Вхагра мертвой хваткой останавливает девушку за локоть. — Но я… голая. Вхагра недовольно зарычал и силой притянул к себе плотнее, укладывая на плечо, обняв обнаженное тело. Яутджа медленно засыпал, кажется не волнуясь о том, что они на открытой территории и за ними наблюдают обезьяноподобные существа. А Ану лежит не двигаясь, ощущая это блаженство, что не передать словами. Как Адам и Ева, посмеялась бы Ану, будь Вхагра человеком. Лежат на планете убийц с голыми задницами на такой же головой земле в окружении диких зверей. Картина маслом. Где-то на закоулках сознания крутились мысли о том, что будет если не дай Бог, наверное, она забеременеет. Возможно ли это вообще? С учетом не очень благоприятной среды для роста эмбриона в чреве из-за разницы атмосферного давления и отличия вдыхаемого кислорода, больше вероятность, что никакого зачатия не будет. По крайней мере она на это надеялась. Да и слова Вхагра, что детишек он точно не хочет, в целом, как и сама Ану, обнадеживает. Задремавшая девушка почти мигом просыпается, когда на лицо капает влага. Удивленно вскинув на небо взгляд черных глаз, Ану принимает сидячее положение. Вряд ли уснула надолго. Может, десяток минут или полчаса. Услышав возню сзади, Ану оборачивается и видит Яутджа в одном лишь напояснике с голым верхом, несущий огромные тропические листки. Она неловко прикрывает грудь рукой и садится боком, уводя взгляд, пока Вхагра устанавливал над ее головой конструкцию в виде зонта из огромных листьев, создавая зону для укрытия от влаги. Ану молчала, не говоря ни слова и стараясь вообще не думать о том, что было лишь двадцать минут назад. А вот Вхагра, не знакомый словом смущение и неловкость, садится рядом под тенью листьев, своей огромной фигурой нависая над ней. Девушка оборачивается полубоком и поднимает взгляд, встречаясь с желтыми глазами, после чего нервно сглатывает. Как-то неловко всё это… Дождь медленно набирал обороты, тарабаня по тонкому листу огромных размеров, под которым человек и хищник укрылись. Запах влажной почвы приятно успокаивает шальные нервы. Вхагра разжимает правую ладонь. Внутри лежала горсть зеленых листьев, что он успел собрать до пробуждения своей женщины. Чтобы она приняла. — Мне это съесть? — в непонимании спрашивает Ану, когда Яутджа протягивает ей. — Зачем? — Дети — нет, — кивком указывая куда-то вниз, намекая на возможность зачатия, отвечает он. Ану даже думать не будет хорошо это или нет, ибо детей не желала вообще. И собиралась взять с его когтистых пальцев пучок зелени, но Вхагра настойчиво сам протянул к ее рту. Девушке пришлось согласиться и разомкнуть губы, беря зеленые листья зубами, слегка касаясь изогнутых когтей Яутджа слизистой рта. Медленно разжевывая горькие листья, девушка ощущает нехватку воды, чтобы запить. И слабо морщится. Яутджа склонил голову на бок, смотря на нее изучающе. Сама Ану сидела к нему почти спиной, скрывая ногату, позволяя рассмотреть свою спину. Что-что, но заднюю часть людей Вхагра считал приятным для глазу. Женская спину еще лучше. Ану слабо вздрагивает, когда касаются ее локтя, после чего разворачивают к себе лицом. Вхагра тянет ее на колени, усаживая на себя верхом, собрав раздвинутые ноги девушки у себя за спиной, заставляя замеревшую Ану смотреть в свои глаза, широко раскрыв мандибулы, демонстрируя свое недовольство. — Ты не смотришь на меня, — возмутился Яутджа. Наверное это впервые, когда она не услышала, что он сказал, не смотря на то, что он рычал ей прямо в лицо, потому что мозг отключился на моменте ощущения влаги между ног, стекающая по внутренней части бедра. Ану неподвижно сидит на нем с широко раскрытыми глазами и наспех смотрит вниз, прикрыв грудь рукой, так как ощущение, что она обмочилась взбудоражили ее. На что Вхагра заостряет без того грубые черты лица, впиваясь взглядом в свою женщину, которая пыталась посмотреть вниз. — Мне надо на корабль. — Нет. Попытку девушки встать и умыться, хотя бы подмыться от стекающего по бедру спермы, Вхагра пресек, удерживая за кисть руки. Он не понимал неловкости человека и ощущение дискомфорта у той, что в целом впервые вступила в половую связь, между прочим существом не своего вида (!!!), надоумив, что девушка хочет от него сбежать. Сбежать от хищника — от Яутджа. Очень смешно. Далеко бы она убежала голая? Когда гремит гроза и капли дождя проходят из самодельного зонта по ее спине, Ану ощущает предательские мурашки по телу и в поисках тепла льнет всем телом к груди Яутджа. Не нашла. Он был такой же прохладный, как обычно. И неправильно интерпретировав ее жест сближения, Вхагра обнимает крепче, спустив одну когтистую руку к ягодицам девушки. — Мягко, — пророкотал ее мужчина и, мазнув пальцами по промежности, выудил липкую слизь. — О Господи! — резко выпрямилась Ану от ощущения его когтей между ног. — О боже мой! Что ты… — Ану — женщина Вхагра, — демонстрируя бело-розовую слизь на пальцах. — Бог ты мой, это… — не знала что и сказать она. — Я оденусь. — Зачем? — снова обняв крепко, не желая выпускать, возмущается Яутджа. — Ану не понравилось? — Что?.. Нет! — вспыхнула она от прямого вопроса и сложила руки на груди, скрывая наготу. — Не поэтому!.. — Ану нравится Вхагра? — Спрашивает он, не собираясь даже замолкать. — Женщина Вхагра издавать звуки… — Господи, помолчи!.. — закрывает его огромную челюсть двумя руками Ану, сложив мандибулы, как конверт. — Ладно, я потом умоюсь. Просто… давай помолчим. Хорошо? Вхагра смотрит на нее недовольно, сверля взглядом сверху внизу, и издал рычащий выдох, намекая прозрачным текстом, чтобы она убрала руки с его рта. Ану медленно опускает руки на его широкие плечи, погладив пластинчатую кожу шеи и так же тихо льнет к его груди. — Какие-то мы ненормальные, — говорит Ану. — Но меня все устраивает. Наверное, этот мир слишком сложен, чтобы его усложнять еще больше. Для Ану, которая могла умереть от любой заразы, любого монстра, маленького паразита или случайного взмаха руки Яутджа, жизнь текла по принципу «здесь и сейчас». И на удивление для Вхагра, чей жизненный цикл куда дольше, но так же может оборваться в любой момент в рандомный день охоты, тоже не хотелось усложнять свое существование. Ему спокойно с этой женщиной? Да. Мысли сходятся с ней? Да. Он видит ее сильной? Да. Отлично. Проблем нет. Выудив своей правой рукой ее левую, Вхагра-де смотрит на ее небольшую ладонь, в центре которой лежит «полоса» из раны, которая только-только заживала. И взглянул на свою левую руку, где была такая же, но у грубо прожженная. Ану вздрагивает, когда Яутджа проводит своим большим пальцем по шраму на ее ладони, и поднимает на него взгляд черных глаз. Он был невероятно осторожен. Трепетно заботлив, не смотря на свою природу добытчика. Весь каменный и несгибаемый, был таким ласковым, не смотря на пугающую внешность. Но она слишком привела к нему. Пальцами свободной руки Ану касается темной шероховатой кожи лица Яутджа, на что он внимательно смотрит на нее. Кончики пальцев наглаживают выступающие кости на месте бровей; уплощенный лоб, по краям обрамленный костями наростами, как листья, в виде короны; тонкую кожу между клыками на кончиках мандибул; ряд острых клыков внутри широкого рта. Вхагра предупреждающе клацнул острыми зубами и Ану успевает одернуть пальцы. В непонимании смотрит в его развеселевшие желтые глаза и слышит грубый короткий смешок, что могучая грудь немного подымается в след за смехом. Ану немного хмурится и немного потянула за одну из длинных нервных трубок, торчащие с головы и свисающие на плечи, похожие на дреды. Яутджа дернулся от неприятного покалывания на коже головы и пока держал одной рукой девушку за тонкую кисть, другой мазнул сгибом пальцев, спрятав когти, по ее промежности. — Господи-Боже! — резко дернулась вверх Ану. — Ты меня поцарапаешь там! — Никогда, — отрицает Вхагра и в ответ гладит ее по изгибу на пояснице. В конечном итоге они оба могут умереть в любой момент. И скорее всего оба являются уродцами и извращенцами для своих сородичей, но два ненормальных — это уже не одиночество, а пара союзников.