Рёв мотора

Загородное поместье Наозена охранялось по последнему слову техники, но для Двуликого преград не существовало. Мотоцикл, окутанный багровой аурой, на полном ходу протаранил кованые ворота. ​Юджи спрыгнул с байка еще до того, как тот остановился. Охрана выскочила на шум, но Сукуна, даже не отделяясь от тела парня, щелкнул пальцами. Невидимые разрезы располосовали землю у ног наемников, заставляя их застыть от ужаса. ​— Прочь, — бросил Юджи. Его голос вибрировал от двойной силы. ​Они вошли в кабинет. Наозен, постаревший, но сохранивший ту же надменную складку у губ, сидел в кресле. Увидев парня, чье лицо было покрыто татуировками проклятия, он выронил бокал. ​— Ты... это невозможно... — прохрипел старик. — Джин? — Не совсем, — Юджи подошел к столу, положив на него разбитый шлем. — Но я пришел забрать долг. Помнишь ту крышу, Наозен? Ты сказал, что в гонках побеждают не честные, а живые. Что ж... я вернулся из мертвых, чтобы поспорить. ​ ​— Юджи, остановись! — крик Нобары разорвал тишину. ​Она и Мегуми ворвались в кабинет через разбитое окно. Кугисаки тяжело дышала, сжимая молот, а за спиной Фушигуро скалился Божественный пес. ​— Если ты убьешь его, пути назад не будет! — Мегуми сделал шаг вперед, пытаясь поймать взгляд друга. — Ты станешь тем самым монстром, которого они из тебя делают! Юджи, борись с ним! ​Сукуна внутри Юджи расхохотался. Парень медленно повернул голову к друзьям. Его лицо было спокойным, но глаза светились потусторонним светом. ​— Мегуми, Нобара... вы не понимаете, — тихо сказал Итадори. — Это не «он» заставляет меня. Это я. Я помню вкус крови во рту и то, как этот человек смеялся, пока я задыхался. Сукуна не захватывал меня. Он просто дал мне меч, чтобы я мог вернуть справедливость. ​— Это не справедливость, это месть! — крикнула Нобара, и в её глазах стояли слезы. — Юджи, тот парень из школы никогда бы так не поступил! ​— Тот парень из школы не знал, что его убили дважды, — отрезал Юджи. — Первый раз — пулями. Второй раз — забвением. ​ ​Сукуна полностью проявился, отделяясь от Юджи тенью, но продолжая держать руку на его плече. Он посмотрел на Наозена, и тот вскрикнул, сползая с кресла. ​— Ты отправишься в ад не за то, что убил его, — Сукуна оскалился. — А за то, что заставил меня ждать встречи с ним двадцать лет. ​В этот момент Наозен, обезумев от страха, выхватил из ящика стола пистолет и выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от плеча Юджи, но парень даже не вздрогнул. ​Мегуми рванулся вперед, чтобы перехватить Юджи, но Сукуна взмахнул рукой, создавая стену из чистой энергии, которая отбросила Фушигуро и Нобару к стене. ​— Не мешайте, — прорычал демон. ​Юджи подошел к Наозену. Он не стал использовать магию. Он просто взял старика за воротник и посмотрел ему в глаза — так же, как Джин смотрел на него перед смертью. ​— Твое время вышло, — прошептал Юджи. ​Раздался звук удара, а затем — тишина. Юджи не убил его на месте. Он сделал нечто худшее. Используя силу Сукуны, он «выжег» разум Наозена, оставляя его живой оболочкой, запертой в бесконечном кошмаре той самой ночи на крыше. ​Юджи вышел на балкон виллы. Сирены полиции уже выли у подножия холма. Он посмотрел на Сукуну, который стоял рядом, наслаждаясь моментом. ​— Осталось еще трое, — сказал Юджи. — Мы найдем их всех, мой Джин, — Сукуна коснулся его щеки, стирая капельку чужой крови. — Теперь нас никто не разлучит. ​Нобара и Мегуми смотрели им в след, понимая: их друг Юджи Итадори окончательно исчез. На его месте родился мститель, в чьем сердце переплелись любовь демона и боль погибшего гонщика. ​ Ночь в Токио превратилась в поле битвы. После того, что произошло на вилле Наозена, Юджи Итадори официально стал врагом государства номер один. Но для него это не имело значения. Сидя на байке, он чувствовал, как в его груди бьются два сердца: одно — жаждущее справедливости Юджи, и другое — холодное, расчетливое сердце Джина, которое вело счет своим палачам. ​«Второй — прокурор Хасимото», — прошептал Сукуна, прижимаясь грудью к спине Юджи. — «Он спрятал записи с дорожных камер. Третий — комиссар Сато. Он отдал приказ "зачистить" место аварии. Мы устроим им финиш, который они запомнят на том свете». ​Полиция Токио вывела на улицы все резервы. Дороги были заблокированы броневиками, а в небе кружили вертолеты, чьи прожекторы ощупывали асфальт. ​— Внимание всем постам! — раздалось в рациях. — Объект движется по скоростной трассе Сюто. Скорость превышает 300 километров в час. Не открывать огонь, пока он не выедет из жилого сектора! ​Юджи видел свет прожекторов над головой. — Сукуна, они перекрыли мост. Там тупик. «Для них — тупик, — Сукуна перехватил управление левой рукой, окутывая руль черным пламенем. — Для нас — взлетная полоса. Вспомни, Джин, как ты мечтал летать. Сегодня я подарю тебе небо». ​Байк взвыл. Юджи почувствовал, как проклятая энергия Сукуны модифицирует металл: шины стали липкими, словно когти зверя, а двигатель вибрировал так, будто в нем было заточено маленькое солнце. ​ ​Нобара и Мегуми ехали в полицейской машине следом, отчаянно пытаясь связаться с Юджи. — Юджи, ответь! — кричала Нобара в рацию, которую она украла у офицера. — Если вы прорветесь через мост, они поднимут истребители! Остановись! ​Но Юджи не слушал. Он видел Хасимото и Сато. Они пытались бежать из города в колонне бронированных лимузинов под прикрытием спецназа. ​— Вижу их, — глаза Юджи вспыхнули алым. ​Он направил мотоцикл не в объезд, а прямо на капот первой патрульной машины, преграждающей путь. В момент столкновения Сукуна активировал «Разрез». Машина копов буквально развалилась на две части, пропуская байк сквозь себя. Юджи пролетел сквозь облако искр и обломков, даже не сбавив ход. ​Когда байк поравнялся с лимузином Хасимото, Сукуна материализовался полностью, стоя одной ногой на сиденье мотоцикла, а другой — на крыше едущей рядом машины. Он выглядел как бог разрушения. ​— Тук-тук, — оскалился демон, пробивая бронированную крышу рукой. ​Он вытащил дрожащего прокурора наружу за шиворот, как нашкодившего котенка. В то же время Юджи, используя свою сверхчеловеческую силу, заблокировал колесо второй машины, заставляя лимузин комиссара Сато войти в неуправляемый занос. ​Машины замерли на самом краю моста. Юджи слез с байка, медленно снимая шлем. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. ​— Вы помните 15-е ноября? — спросил он, глядя на двух влиятельных мужчин, которые теперь ползали у его ног. — Холодный ветер на крыше. Стрелы. Вы думали, что похоронили правду вместе с моим отцом. ​— Мы... мы просто выполняли приказы! — заскулил Сато. — Это всё высшие кланы! Дзэнины, Камо... они не хотели конкуренции! ​Сукуна подошел к Юджи и положил руки ему на плечи, глядя на врагов с нескрываемым презрением. — Приказы? — демон усмехнулся. — Мой брат тоже выполнял приказ своего сердца — побеждать честно. А вы нарушили правила. ​ ​Полиция окружила их. Сотни стволов были направлены на парня и демона. Мегуми и Нобара выбежали вперед, закрывая Юджи собой от снайперов. ​— Юджи, довольно! — Мегуми тяжело дышал. — Ты вернул себе имя. Ты доказал их вину. Не убивай их, пусть они гниют в тюрьме! ​Юджи посмотрел на Сукуну. Демон ждал. Он бы уничтожил всех здесь присутствующих за одну секунду, если бы Юджи просто кивнул. Сукуна жаждал их крови так же сильно, как и любви Джина. ​Но Юджи покачал головкой. Он подошел к самому краю моста и выбросил в воду старый шлем отца. — Джин не хотел, чтобы я стал убийцей, — тихо сказал он. — Он хотел, чтобы я жил. Но он также хотел, чтобы правда вышла наружу. ​Юджи обернулся к комиссару и прокурору. — Вы будете жить. Но каждый раз, когда вы будете закрывать глаза, вы будете видеть нас. Сукуна запечатает в вашей памяти каждую секунду той боли, что чувствовал мой отец. Это будет ваша личная гонка, в которой нет финиша. ​Сукуна разочарованно цокнул языком, но подчинился. Он коснулся лбов Хасимото и Сато, оставляя на них невидимое клеймо проклятия. Они закричали, хватаясь за головы — их рассудок начал медленно разрушаться под грузом вечных воспоминаний Джина. Ситуация на мосту накалилась до предела. В тот момент, когда Юджи проявил милосердие, реальность нанесла свой подлый удар. ​Комиссар Сато, чьи глаза безумно вращались от ужаса, внезапно выхватил спрятанный за поясом нож. Он понимал, что жизнь в безумии хуже смерти, и в последнем порыве ярости бросился на Юджи, целясь прямо в незащищенное горло. ​— Если я иду на дно, ты идешь со мной, щенок Итадори! — взвизгнул он. ​Юджи не успел среагировать — он всё еще был слишком человеком. Но Сукуна... Сукуна ждал этого. Его терпение лопнуло. ​За долю секунды до того, как сталь коснулась кожи Юджи, время словно застыло. Из тени парня вырвались татуированные руки. Одна перехватила запястье Сато, ломая кости с сухим треском, а вторая вонзилась прямо в грудь комиссара. ​— Ты посмел... — голос Сукуны теперь звучал не в голове, а вибрировал в самом воздухе, заставляя стекла машин лопаться. — Ты посмел поднять руку на него снова? ​Сукуна не просто убил его. Он применил «Рассечение», и тело Сато рассыпалось на тысячи кусков раньше, чем кровь успела коснуться асфальта. Прокурор Хасимото, увидев это, попытался бежать, но невидимый разрез прошел по его телу, обрывая крик на полуслове. ​Внезапно из вертолета, зависшего над мостом, посыпались гранаты с усыпляющим газом. Спецназ начал отступать, уступая место фигуре, которая медленно спускалась на тросе. ​Это был человек в форме высокопоставленного офицера, но на его лбу виднелся странный, грубый шрам в виде стежков. Он аплодировал. ​— Какое великолепное зрелище, — произнес незнакомец. Его голос был лишен эмоций. — Ты почти не изменился, Сукуна. Всё тот же бешеный пес, охраняющий свою любимую кость. ​Сукуна замер. Его глаза сузились. Он почувствовал запах — тошнотворный запах гнили, который он помнил еще со времен своей первой жизни. Запах того, кто нашептывал Наозену план убийства Джина. ​— Кендзяку... — прорычал Сукуна. — Так это был ты? Это ты дергал за ниточки двадцать лет назад? ​— Джин Итадори был слишком непредсказуемым элементом, — Кендзяку улыбнулся, и его лицо исказилось. — Его связь с тобой была аномалией, которую нужно было устранить для моего эксперимента. Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь на потерю «якоря». И посмотри на себя — ты превратился в идеальное проклятие. ​Ярость Сукуны больше нельзя было сдерживать. Юджи чувствовал, как его собственное сознание тонет в океане черного гнева. Он не сопротивлялся. Кендзяку убил его отца. Кендзяку заставил Сукуну страдать веками. ​— Юджи, — прошептал Сукуна внутри, — отдай мне всё. Сейчас. ​Итадори закрыл глаза и просто сделал шаг назад в глубины своего разума. — Он твой. Разорви его. ​Тело Юджи преобразилось. Рост увеличился, татуировки залили кожу сплошным черным узором,а глаза стали по ужасному гореть жаждой крови. Сукуна проявился в полной мощи. ​— Ты думал, что можешь играть жизнями Итадори? — Сукуна сорвался с места быстрее звука. ​Кендзяку пытался использовать проклятые техники, призывая тысячи духов, но Сукуна просто проходил сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло. Он схватил Кендзяку за лицо, вминая его голову в бетонное ограждение моста. ​— Ты — всего лишь мозг в чужом теле, — Сукуна оскалился в безумной улыбке. — Давай посмотрим, как ты будешь жить без него. ​Сукуна не стал использовать разрезы. Он хотел почувствовать, как жизнь уходит из этого существа. Своими руками он начал буквально разрывать Кендзяку на части, игнорируя его попытки регенерации. Каждое движение было местью за Джина. За каждую пулю. За каждую слезу Джина. ​Финальный удар — «Разрез» максимальной мощности — прошел вертикально, разделяя не только тело носителя Кендзяку, но и сам дух кукловода на атомы. Мост содрогнулся, когда энергия взрыва ушла в воду. ​Сукуна стоял среди обломков. Его дыхание было тяжелым. Он медленно вернул контроль Юджи, и парень упал на колени, глядя на свои окровавленные руки. ​Все враги были мертвы. Истинный виновник стерт из бытия. Сукуна материализовался рядом в своей призрачной форме. Он выглядел... опустошенным. Месть, к которой он стремился столько лет, свершилась, оставив лишь тишину. ​Юджи поднял голову. — Теперь всё кончено? — спросил он. Сукуна посмотрел на него и впервые за всё время улыбнулся — не как монстр, а как человек, который обрел покой. ​— Да, — ответил он. — Теперь остались только ты, я и дорога. ​Они сели на байк. Впереди был рассвет, окрашивающий небо в розовые и золотые тона — цвета волос Юджи и надежды, которая наконец-то стала реальностью. ​ Рассвет над Токио был холодным и чистым. Дым от пожаров на мосту медленно растворялся в утреннем тумане, а звуки сирен наконец начали стихать, словно город сам устал от этой бесконечной ночи. ​Юджи стоял у края разбитого парапета, опираясь на сиденье своего верного байка. Его одежда была в пыли и крови, но взгляд стал непривычно ясным. Рядом, прислонившись спиной к раме мотоцикла, стоял Сукуна. Он больше не скрывался — призрачный силуэт Короля Гонок был отчетливо виден в первых лучах солнца. ​Нобара и Мегуми подошли к ним медленно. Они остановились в десяти шагах, тяжело дыша. На их лицах застыла гремучая смесь облегчения, горя и страха. — Значит, это всё? — первой нарушила тишину Нобара. Её голос дрожал, а пальцы всё еще сжимали рукоять молота. — Ты просто... уедешь с ним? ​Юджи посмотрел на неё. В его глазах больше не было того наивного мальчика, который когда-то обещал ей сходить за мороженым после тренировки. Теперь в них светилась мудрость Джина и вековая усталость Сукуны. ​— Я не могу остаться, Нобара. Вы это знаете, — тихо ответил Юджи. — Итадори Юджи умер этим днем на том мосте, вместе с прошлым своего отца. То, что стоит перед вами — это не тот человек, которого вы знали. ​— Юджи, мы могли бы найти способ... — начал Мегуми, но Итадори мягко прервал его. ​— Нет способа разделить то, что стало единым целым, Фушигуро. Джин и Сукуна ждали этой встречи слишком долго. Кендзяку мертв, счета закрыты. Если я останусь — я принесу в вашу жизнь только новые битвы с полицией и проклятиями. Я хочу, чтобы вы жили нормально. Без меня. ​Сукуна лениво повернул голову к друзьям парня. В его взгляде больше не было жажды крови — лишь холодное безразличие к тем, кто больше не представлял угрозы для его Джина. ​— Берегите свои жизни, дети, — бросил Сукуна. — В следующий раз, если наши пути пересекутся, я не буду столь терпелив. ​ ​Юджи подошел к Нобаре и Мегуми. Сукуна на мгновение напрягся, но позволил ему это. Итадори по очереди обнял друзей — крепко, до хруста костей, как обнимают в последний раз перед долгой разлукой. ​— Спасибо вам за всё, — прошептал он им на уши. — Не ищите меня. Просто знайте, что я наконец-то дома. ​Он отстранился и вложил в руку Мегуми связку ключей от своей старой квартиры и гаража. — Раздайте мои вещи тем, кому они нужнее. И... присмотрите за могилой дедушки. ​Юджи сел на байк. Сукуна мгновенно материализовался рядом на другом байке, обхватив руль руками так крепко, словно боялся, что реальность снова может разлучитьего с братом. Демон повернул голову на Юджи , и в этот момент они действительно выглядели как единое, двуликое существо. ​— Пора, — сказал Сукуна. ​Юджи нажал на газ. Рев мотора разорвал утреннюю тишину, заставляя стаи птиц взмыть в небо. Мотоцикл рванул вперед, навстречу ослепительному солнцу. ​Нобара и Мегуми стояли на пустом мосту, глядя, как черная точка быстро удаляется, пока не растворяется в мареве горизонта. ​— Он улыбался, Мегуми, — тихо сказала Нобара, вытирая слезы рукавом куртки. — Ты видел? Он впервые за всё это время улыбался по-настоящему. ​— Знаю, — ответил Фушигуро, опуская голову. — Легенды не живут среди людей. Они живут на дороге. ​На асфальте, там, где только что стояли байки, остались лишь четыре глубокие борозды, прожженные проклятым пламенем, напоминающие по форме четыре глаза. Двуликий Гонщик ушел в свою вечность, где нет ни преследователей, ни законов — только бесконечный путь, запах бензина и руки брата, которые больше никогда не отпустят. ​ Прошло десять лет. Мир изменился: технологии шагнули вперед, улицы Токио заполнили бесшумные электрокары, а старые нелегальные гонки на бензиновых монстрах стали пережитком прошлого, о котором помнили лишь ветераны полиции и седые фанаты скорости. ​Но легенда о «Двуликом» не исчезла. Она просто переехала туда, где асфальт переходит в облака. ​ ​Высоко в горах Хоккайдо, там, где трассы петляют над пропастями, а туман такой густой, что в нем можно спрятаться от самой судьбы, стоит небольшая мастерская. У неё нет вывески, и её не найти на картах. ​Местные жители шепотом рассказывают о двух мужчинах, которые живут там. Один — широкоплечий, с розовыми волосами, всегда спокойный и улыбчивый. Другой — высокий, властный, чей взгляд заставляет кровь застывать в жилах, а тело покрыто странными татуировками, которые, кажется, шевелятся в свете ламп. ​Они никогда не покупают запчасти. Говорят, что они куют их сами из чистого проклятого пламени и старой стали. ​Взгляд из тени ​Юджи сидел на пороге мастерской, вытирая испачканные в масле руки ветошью. Ему было двадцать восемь, но в его осанке и взгляде читался опыт сотен лет. Он смотрел, как заходит солнце, окрашивая заснеженные пики в багрянец. ​Из темноты гаража вышел Сукуна. Он подошел к Юджи и молча протянул ему кружку горячего чая. За эти десять лет демон почти перестал показывать в открытую на людях повадки демона — он предпочитал оставаться рядом с Юджи в облике, который был до боли похож на Джина, только чуть более хищным. ​— Слышишь? — спросил Сукуна, присаживаясь рядом. ​Далеко внизу, в долине, взвыла сирена. Полиция преследовала какого-то юного гонщика-самоучку. Юджи усмехнулся. ​— Мальчишки, — коротко бросил он. — Думают, что скорость — это просто цифры на спидометре. — Они не знают, что скорость — это значит, что в скором времени нужно платить по счетам, — Сукуна положил руку на затылок Юджи, перебирая его волосы. — Ты не жалеешь? О том, что мы здесь? ​Юджи повернулся к нему. Он вспомнил Нобару, которая теперь стала известным дизайнером, и Мегуми, возглавившего клан Дзэнин и превратившего его в нечто достойное. Он видел их лица в газетах, но в его сердце больше не было тоски. Только мир. ​— Ты ведь знаешь ответ, — Юджи притянулся к Сукуне, запечатлев на его губах легкий, но собственнический поцелуй. — Я дома. Каждую секунду этих десяти лет я был там, где должен был быть. ​Последний заезд ​В ту ночь на Хоккайдо выпал первый снег. Юджи и Сукуна выкатили свои байки — черные «Итадори Спешл», который за десять лет стал выглядеть еще мощнее и зловещее. ​Они сели вместе одновременно. Юджи казалось, что их сердца бились в один такт. ​— Покажем им, что такое настоящая легенда? — глаза Сукуны вспыхнули алым. — Только один круг, — ответил Юджи, надевая шлем. ​Они сорвались с места, превратившись в черную молнию. Полицейские радары внизу сошли с ума, фиксируя скорость, которая была невозможна для человеческой техники. Камеры зафиксировали лишь размытый след фиолетового пламени и два силуэта, слившихся в один. ​На следующее утро в газетах написали, что «Двуликий» снова был замечен на севере. Но никто не поехал их искать. Люди понимали: это не преступники. Это духи дороги, охраняющие тех, кто любит скорость так же сильно, как они любят друг друга. ​Круг Джина и Сукуны не просто замкнулся. Он превратился в бесконечную трассу, по которой они будут мчаться вечно. Рука об руку. Душа к душе.