Условия для чуда

Хван Хёнджин сидел за широким полированным столом из черного дерева в своем кабинете на верхнем этаже небоскреба. Вид из панорамного окна открывался на весь город, подернутый легкой вечерней дымкой. Огни уже зажигались, выстраиваясь в строгие геометрические линии улиц и проспектов. Этот вид всегда успокаивал его, потому что напоминал о порядке, контроле и ясной, понятной иерархии. Именно эти принципы управляли миром, в котором он жил. Миром, где существовали только мужчины, разделенные на три динамики: альфы, беты и редкие омеги. Хёнджин был альфой. Не просто альфой, а одним из самых влиятельных и перспективных. Он возглавлял холдинг, доставшийся ему от отца, и уже успел утроить его капитализацию за пять лет. Его уважали и боялись. Его природная харизма, усиленная дисциплиной и холодным, аналитическим умом, делала его лидером по любому определению. Он с детства знал, что его вторичный пол — это не просто биологический факт, а обязанность, привилегия и оружие. Альфа должен быть сильным. Альфа должен обеспечивать. Альфа должен принимать решения. Сейчас перед ним лежало одно из таких решений. На столе, рядом с клавиатурой тонкого ноутбука и смартфоном, лежала папка с грифом «Конфиденциально. Центр подготовки омег». Внутри были распечатанные документы, таблицы и фотографии. Он ее еще не открывал. Сначала он дочитал отчет по последнему кварталу, отправил несколько писем и провел короткий созвон с юристами. Дело было важное, но оно должно было занять свое место в строгом расписании дня. Как и все остальное. Только когда на электронных часах, встроенных в стол, сменились цифры, обозначая ровно восемь вечера, он отложил все в сторону и потянулся к папке. Его отец, такой же властный и расчетливый альфа, говорил ему на прошлой неделе: — Тебе уже двадцать шесть, Хёнджин. Пора. Твой статус требует наличия партнера омеги. Это не только вопрос престижа или продолжения рода. Это стабилизирующий фактор для твоего имиджа. Деловые партнеры смотрят на такие вещи. Общество ожидает. — Я понимаю, — сухо ответил тогда Хёнджин. — Я изучу варианты. — Не затягивай. Лучших омег разбирают быстро. Их мало. Помни, ты выбираешь не на один год. Это инвестиция на всю жизнь. Отец говорил о чувствах? О любви? Конечно, нет. Он говорил о стратегии. И Хёнджин мыслил точно в тех же категориях. Легенды о том, что омеги рождаются только в семьях, где царит настоящая любовь и гармония, он считал красивыми сказками для масс. Утешительными историями, которые помогали большинству бет и менее удачливым альфам смириться с жесткой социальной пирамидой. В его семье, где царили холодный расчет и амбиции, такой романтики не было и в помине. Его отец и папа, омега, жили в образцовом, уважительном и абсолютно безэмоциональном партнерстве. Они производили на публике идеальную картину, а в приватной обстановке вели раздельную жизнь, встречаясь лишь для выполнения социальных и биологических обязанностей. Детей у них было двое: Хёнджин и его младший брат бета. Никаких омег. Что, казалось, только подтверждало правоту Хёнджина: легенда — всего лишь миф. Он открыл папку. Первые несколько страниц содержали общую информацию о Центре: принципы отбора, этапы подготовки, гарантии. Он пробежал глазами. Все было четко, как в хорошем бизнес плане. Центр брал на себя заботу о редких омегах сиротах или тех, чьи семьи не могли обеспечить им должную подготовку. Государство и частные лица, вроде него самого, финансировали их содержание. Взамен омеги получали образование, медицинское обслуживание и готовились к главной миссии своей жизни — союзу с альфой и рождению детей. Социум называл это «высшим призванием». Хёнджин видел в этом эффективную систему распределения редкого ресурса. Он перевернул страницу и увидел список. Небольшой. Всего пять имен. Напротив каждого — дата рождения, основные физические параметры, показатели здоровья, уровень образования, психологический профиль, результаты генетического скрининга. И черно-белая, как на паспорт, фотография. Он внимательно посмотрел на каждое лицо. Юные, чистые, с аккуратно уложенными волосами и нейтральным выражением. Все они были привлекательны, но эта привлекательность казалась стерильной, словно сошедшей с плаката о благополучии. Ни одно из этих лиц не вызвало в нем ни малейшей искры. Он и не ожидал, что вызовет. — Хёнджин, принести вам кофе? — раздался голос из динамика на столе. Это был его секретарь бета, работающий в соседнем кабинете. — Нет, спасибо, Минхо. Я скоро закончу. Он сконцентрировался на цифрах. Рост, вес, индекс массы тела. Аллергии, хронические заболевания (отсутствуют), группа крови, резус-фактор. Уровень гормонов. Стабильность циклов. Потенциальная фертильность, рассчитанная по сложным формулам, — все было представлено в виде графиков и процентов. Он читал эти данные так же, как читал финансовые отчеты подконтрольных компаний: выискивая сильные стороны, слабые места, потенциальные риски. Один из кандидатов имел слегка повышенный уровень кортизола в стрессовых тестах. Другой — незначительную наследственную предрасположенность к миопии. Третий показал средние результаты в тестах на эмпатию. Хёнджин делал в уме пометки, мысленно вычеркивая варианты. Ему нужен был оптимальный актив. Надежный. Предсказуемый. Его взгляд остановился на четвертом досье. Имя: Ли Феликс. Дата рождения. Параметры: рост ниже среднего, хрупкое телосложение. Все физические показатели — в идеальных зеленых зонах. Генетический скрининг показывал феноменальную чистоту: минимум рецессивных негативных признаков, выдающиеся показатели по иммунитету. Фертильность — 98,7%, что было практически максимальным значением. Но самое интересное было в графе «Происхождение». Родители: Ли Минсок (альфа, отец) и Ли Санъёль (омега, папа). Оба погибли в авиакатастрофе, когда омеге было восемь лет. Примечание: согласно архивным записям Центра и свидетельствам, пара демонстрировала исключительную глубину эмоциональной связи, редкую синхронность и публичные проявления привязанности, что соответствует параметрам легенды о «гармоничном союзе». Хёнджин нахмурился. Легенда. Опять это слово. Он не верил в сказки. Но факты были фактами: этот омега был рожден в союзе, который общество считало образцовым. А значит, с точки зрения общественного восприятия, его выбор будет выглядеть не просто удачным, а символически верным. Как будто он, Хван Хёнджин, холодный прагматик, причастен к этой истории о великой любви через наследника. Это был отличный пиар-ход. Совершенно бесценный. Он еще раз взглянул на фотографию. Ли Феликс. Светлые волосы, еле заметные веснушки, крупные для такого изящного лица глаза, смотрящие прямо в объектив с нейтральной, почти отстраненной серьезностью. В уголках губ не было и намека на улыбку. Выражение было спокойным, но в самой этой спокойности чувствовалась глубина, которой не было у других. Может, это была лишь его игра воображения, подкрепленная строчками о родителях. Но даже черно-белое фото передавало какую-то внутреннюю… цельность. Не пустоту подготовленного к своей роли существа, а некую тихую сложность. Хёнджин перешел к психологическому профилю. Высокий интеллект. Склонность к художественным дисциплинам: отмечены успехи в рисовании и музыке. Уровень эмпатии — высокий, но с пометкой «избирательный, контролируемый». Не склонен к истерикам или публичным эмоциональным всплескам. Адаптивность — выше среднего. Пометка куратора: «Демонстрирует внутреннюю независимость и склонность к рефлексии. Полностью понимает и принимает свою роль, но сохраняет личные границы. Нуждается в четком, уважительном общении». «Внутренняя независимость». Это могло быть проблемой. Или вызовом. Хёнджин привык, что его воля — закон. Его статус альфы подавлял большинство вокруг него, особенно бет и других альф. Но мысль о том, чтобы заполучить партнера, который просто безвольно покорится, вызывала у него странную скуку. Он уважал силу, даже если она была заключена в хрупкой оболочке омеги. Возможно, «независимость» лишь означала развитый интеллект, а это было плюсом для воспитания будущих наследников. Он закрыл досье и откинулся на спинку кресла, глядя на огни города. Решение было принято. Он не видел Ли Феликса вживую, не слышал его голоса, не чувствовал его запаха. Он видел цифры, проценты, генетические карты и строчку о родителях, которая добавляла проекту идеальную легендарную оболочку. Этого было более чем достаточно. Он нажал кнопку на интеркоме. — Минхо, свяжись, с директором Центра подготовки омег. Договорись о встрече на следующей неделе для оформления документов. И подготовь черновик пресс-релиза… стандартный, о планах на создание семьи. Упор сделать на продолжение традиций и ответственность перед обществом. — Конечно, Хёнджин. По какому досье будем работать? — Ли Феликс. — Понял. Оформлю. Связь прервалась. Хёнджин встал и подошел к окну. Его отражение в темном стекле — высокое, широкоплечее, в идеально сидящем костюме — накладывалось на панораму города, которым он управлял. Где-то там, в своем стерильном, прекрасном «заповеднике», жил молодой омега, который еще не знал, что его судьба только что была решена. Решена человеком, который смотрел на их будущий союз как на стратегический контракт и выполнение социального долга. Не более того.

***

Через несколько дней, в своем кабинете, он принимал директора Центра, немолодого, серьезного мужчину бету в очках. Тот почтительно кивал, принимая папку с предварительными условиями контракта. — Вы сделали превосходный выбор, господин Хван. Ли Феликс — один из наших самых выдающихся воспитанников. Его показатели безупречны. Он прекрасно понимает свою миссию. — Его миссия? — переспросил Хёнджин, поднимая бровь. — Ну, как же… Редкий омега, рожденный в союзе истинной любви… От него ожидают не просто детей. От него ждут способности создать ту самую среду, атмосферу гармонии, в которой, согласно поверьям, могут рождаться новые омеги. Это большая честь и большой груз. Хёнджин едва сдержал усмешку. Он сложил руки на столе. — Мои ожидания более конкретны. Выполнение обязательств по контракту, поддержание соответствующего имиджа на публике и, разумеется, здоровое потомство. Все остальное — лирика. Вы ему это передали? Директор слегка смутился, поправив очки. — Мы… проинформировали его о вашем решении. Он воспринял это со свойственной ему сдержанностью. Готов к встрече, когда вы назначите. — Хорошо. Организуйте ее на следующей неделе в стенах Центра. Я предпочитаю сначала оценить обстановку. — Конечно. Будет исполнено. После ухода директора Хёнджин еще раз просмотрел цифры в досье. Все сходилось. Все было логично. Этот союз укреплял его позиции, давал ему преимущество в глазах консервативной части элиты и обеспечивал биологического наследника с превосходными генетическими данными. Он не чувствовал ничего, кроме удовлетворения от хорошо проделанной работы. Ни волнения, ни любопытства, ни тем более трепета. Только холодная уверенность в правильности выбора, основанного на сухих, неопровержимых цифрах. В тот же вечер он ужинал со своим отцом в закрытом клубе. Старший Хван, альфа с седеющими висками и таким же, как у сына, острым взглядом, спросил: — Ну что, определился? — Да. Ли Феликс. Из Центра. Отец кивнул, отрезая кусок стейка. — Слышал про этого. Сирота, но с хорошей легендой. Умный ход. Общественность это сожрет с восторгом. Документы подписаны? — На следующей неделе будет первая встреча и оформление предварительного соглашения. — Не затягивай с официальной церемонией. Чем раньше он переедет к тебе, тем лучше. Нужно показать стабильность. На бирже сейчас непростой период, такие новости действуют успокаивающе на акционеров. — Я знаю. — И не позволяй ему много себе позволять. Омеги, особенно из Центра, иногда воображают, что их редкий статус дает им особые права. Дисциплина с первого дня. Помни, ты — альфа. Он существует, чтобы служить твоим целям и целям семьи. Хёнджин молча кивнул. Он и не думал поступать иначе. В его мире не было места сантиментам. Любовь, страсть, нежность — это были слабости, допустимые разве что в низших динамиках или в тех самых глупых легендах. Его мир держался на силе, контроле и расчете. И Ли Феликс, каким бы особенным его ни считали, станет частью этой системы. Красивой, ценной, но всего лишь частью. Он представил на мгновение лицо с фотографии. Серьезный, прямой взгляд. Что скрывалось за ним? Покорность? Страх? Тихая покорность судьбе? Ему было все равно. Важен был результат. А результат, судя по цифрам, должен был быть превосходным. Так, глядя на мир с высоты своего кабинета и своих принципов, Хван Хёнджин сделал выбор, который должен был стать всего лишь еще одной строкой в длинном списке его достижений. Он не предполагал, что некоторые легенды имеют свойство становиться реальностью, особенно когда ты меньше всего этого ожидаешь. Но до проверки этого момента было еще далеко. Пока же была лишь папка на столе, решение, принятое по расчету, и тихая, размеренная жизнь омеги в «заповеднике», которую вот-вот должны были перевернуть с ног на голову.