Аурелия

25 августа в Лондоне выдалось удивительно тихим. Дом Уитморов ещё не успел пропитаться прошлым — стены хранили запах новой мебели, полированного дерева и свежего хлеба. Утро было из тех, что кажутся обещанием: всё впереди, всё правильно. Аурелия сидела за столом, поджав под себя ногу, и лениво вертела в пальцах чашку. Дурмстранг отпустил её на каникулы раньше обычного, и теперь она снова была дома — среди знакомых голосов, мягких взглядов и редкой, почти хрупкой семейной идиллии. — В этом году тебе стоит сосредоточиться на теории, — говорил отец, перелистывая бумаги. — Практика у тебя сильная. Но ум — это оружие куда более долговечное. Энтони Геллерт Уитмор говорил спокойно, с той уверенностью, что рождается не из бравады, а из знания собственной силы. Он улыбался краем губ, не поднимая глаз от документов. — А бизнес в Лондоне? — мягко уточнила Морвен , подливая чай. — Ты уверен, что это правильное время? — Самое подходящее, — отозвался он. — Министерство сейчас занято другими проблемами. А там, где хаос, всегда есть возможность. Аурелия фыркнула, качнув головой. — Вы оба говорите так, будто мир — это шахматная доска. Морвен улыбнулась дочери — тепло, почти нежно. — Иногда он ею и является, моя девочка. И в этот момент… тишина. Она была не естественной — не той утренней тишиной, что бывает между словами. Она упала. Исчезли звуки улицы. Исчез стук часов. Даже дыхание будто стало чужим. А затем — взрыв. Стекло разлетелось внутрь, как дождь из осколков. Двери вынесло с глухим треском, и в дом ворвались фигуры в чёрных мантиях и масках. Магия в воздухе была тяжёлой, липкой, удушающей. — Expelliarmus! Палочки родителей вырвало из рук почти одновременно. Аурелия не успела даже встать. Один из них — высокий, светловолосый — шагнул вперёд. Медленно. Уверенно. Он снял маску, и на его лице была улыбка человека, пришедшего не за боем — за подчинением. — Семья Уитмор, — протянул он. — Вам оказана великая честь. Он обвёл взглядом комнату, будто оценивая интерьер. — Великий Тёмный Лорд ценит чистую кровь. Особенно когда она столь… выдающегося происхождения. Дети самых могущественных волшебников прошлого столетия — это редкость. Энтони поднял голову. — Если вы рассчитывали на добровольное согласие, — произнёс он ровно, с ледяным сарказмом, — то, возможно, не стоило врываться в мой дом и нападать на мою семью. Улыбка на лице Пожирателя дёрнулась. — Вы отказываетесь от чести? — Я отказываюсь от угроз, — спокойно ответил Энтони… и рванулся вперёд. Магия ударила без палочки — чистая, яростная. Один из Пожирателей рухнул на пол, не издав ни звука. Но заклятие, прилетевшее в спину, Аурелия увидела слишком поздно. Отец упал. Крик матери прорезал воздух. Дом наполнился хаосом — шаги, выкрики, вспышки заклинаний. Кто-то схватил Аурелию за плечо. Палочка холодно упёрлась ей в висок. — Забавно, — прошипел Пожиратель. — Я не знал, что у потомков Дамблдора и Гриндевальда есть дочь. Он повернул голову к Морвен. — Прими Метку. Или она умрёт. Взгляд Аурелии упал на тело отца. И мир… сломался. Крик вырвался сам — дикий, животный. Магия взорвалась из неё волной, сметая всё. Стены содрогнулись. Людей отбросило, как кукол. Тела рухнули на пол — без сознания. Тишина вернулась. Рваная. Пустая. — Аура… — Морвен уже была рядом. Она не плакала. Она действовала. Поцеловала мужа в лоб — быстро, отчаянно. Шепнула что-то, чего Аурелия не расслышала. Пламя вспыхнуло, очищая тело. Пожирателей она связала движением запястья. — Obliviate. Один за другим — воспоминания стирались. Морвен схватила дочь за руку. — Держись. Аппарация вырвала воздух из лёгких. В «Дырявом котле» было слишком шумно и слишком тесно для боли, которая рвалась наружу. В снятом номере Морвен дрожащими руками выпускала сов. Одну. Вторую. Третью. Потом сняла с груди цепочку — невидимость спала, обнажив старинный перстень с буквой D. Она вложила его в ладонь Аурелии. — Альбус Дамблдор — твой дед, — сказала она тихо. — Он не знал о своей дочери. Мать умерла, рожая меня. Это кольцо он оставил ей… а значит — тебе. Аурелия не могла дышать. — А твой отец… — голос Морвен дрогнул впервые. — Его отец — Гриндевальд. Он тоже не знал о сыне. Просто… ушёл. Она сжала руки дочери. — Я любила твоего отца. И тебя. Больше всего на свете. Морвен вытерла слёзы. — Я отправила сову человеку, который переведёт тебя в Хогвартс. Там безопаснее. Там… твой дед. Если захочешь — расскажи ему всё. Он защитит тебя. Комната была тесной. Мир — чужим. Аурелия смотрела на кольцо, чувствуя, как в ней сходятся линии судьбы, которые никогда не должны были пересечься. И где-то глубоко внутри она поняла: ничего прежнего больше не будет. Прошедшие дни не запомнились Аурелии отдельными событиями. Они слились в одно — тупую, давящую боль, в которой не было сна, времени и будущего. Прощание с матерью было коротким. Морвен держалась до последнего — прямая спина, спокойный голос, ни одной слезы при дочери. Они обнялись так, как обнимаются люди, знающие: это «пока» может быть навсегда. — Будь сильнее, чем от тебя ждут, — сказала она. Аурелия кивнула. Она не плакала. Не тогда. Хогвартс ждал. Портключ был холодным и безличным — старый медальон, который дёрнул её за нутро и вырвал из пространства. Воздух вернулся резко, с запахом сырой травы и камня. Ворота Хогвартса возвышались перед ней — древние, неподвижные, чужие. На территорию так просто не попадали. Это место не принимало чужаков. Поверенный — мужчина средних лет, с аккуратной бородой и пустым взглядом — проверил бумаги, кивнул, не задавая лишних вопросов. — Всё улажено, мисс Уитмор. Удачи вам. Он ушёл почти сразу. И Аурелия осталась одна. Большой зал был залит светом. Потолок — ночное небо, усыпанное звёздами. Первогодки выстроились в линию, возбуждённые, шумные, живые. Она стояла в стороне, чуть позади — не с ними и уже не где-то ещё. Когда последняя шляпа опустилась на детскую голову, профессор МакГонагалл шагнула вперёд. — В этом учебном году к нам перевелась ученица из Дурмстранга. Зал притих. — Аурелия Морвен Уитмор. Она вышла вперёд. Взгляды скользнули по ней — оценивающие, любопытные, цепкие. Она чувствовала их кожей, но лицо осталось спокойным. Чистокровная аристократка не сутулится под вниманием. Она принимает его как должное. Шляпа была тяжёлой. Старой. Живой. Интересно… — прошелестел голос. Амбиции. Холод. Контроль. И боль, которая могла бы сжечь… — СЛИЗЕРИН. Зелёный стол ожил. Она шла уверенно, не ускоряя шага. Села рядом с темноволосым мальчиком с усталым взглядом. — Тео Нотт, — тихо представился он. — Аурелия. — Блейз Забини, — добавил сидящий напротив, лениво улыбаясь. Она кивнула. Чуть дальше она заметила светловолосого парня. Острые черты, серые глаза. Он смотрел недолго — холодно и оценивающе — и отвернулся. Не представился. Неважно, — подумала она. Директор поднялся, и внимание зала снова сместилось. Дамблдор говорил об учебном годе, о порядке… А потом представил Долорес Амбридж. Аурелия слушала вполуха. Что-то в этой женщине было неправильным — липким, фальшивым. Магия вокруг неё казалась задушенной. После ужина староста Слизерина поднялся. — Первогодки — за мной. Драко Малфой шёл впереди, не оборачиваясь. Он говорил сухо, чётко, как человек, привыкший, что его слушают. Гостиная Слизерина встретила их холодным светом и шёпотом воды за стенами. Пароль — тихо, почти небрежно. Комната была рассчитана на двоих. — Паркинсон, — сказала девушка с тёмными волосами, бросив сумку на кровать. — Пенси. — Уитмор. Пенси оценила её взглядом и хмыкнула. — Ну… хоть не скучно будет. Аурелия села на край кровати, сжав пальцы. Сегодня она была в безопасности. Но впервые в жизни — совсем одна. И Хогвартс молчал, словно знал: эта история только начинается. Следующие дни в Хогвартсе прошли ровно. Слишком ровно, чтобы быть настоящими. Знакомства. Имена, которые она запоминала машинально. Взгляды — скользящие, цепкие, изучающие. Чистокровная новенькая из Дурмстранга не могла остаться незамеченной, как бы ни старалась раствориться. Она наблюдала. Всегда больше слушала, чем говорила. Преподавателей оценивала быстро — кто силён, кто пуст, кто опасен. Уроки давались легко, будто магия была не навыком, а продолжением дыхания. По вечерам у неё появилась привычка. Дурная — как сказали бы некоторые. Спасительная — как знала она. Астрономическая башня принимала молча. Там всегда было холодно и высоко, так, что мысли теряли форму. Аурелия доставала магловские сигареты, подкуривала их палочкой — короткое движение, сухой щелчок искры — и смотрела в даль, не видя звёзд. Дым стелился лениво, не задавая вопросов. Потом она возвращалась в подземелья. Иногда садилась у камина с книгой, которую не читала. Чаще — просто ложилась спать, позволяя усталости делать своё дело. Первые выходные принесли Хогсмид. Аурелия не испытывала особого желания идти, но правила были правилами. Староста Слизерина шёл впереди — Малфой держался отстранённо, говорил коротко, по делу. Он показал основные места, не вдаваясь в подробности. — Дальше разберёшься сама, — сказал он и отошёл. К ним почти сразу присоединились Блейз и Тео. — Ну что, — Блейз улыбнулся привычно легко, — официально вытащили тебя в цивилизацию. — Не уверена, что Хогсмид — это цивилизация, — отозвалась Аурелия сухо. Тео тихо хмыкнул. В «Трёх мётлах» было тесно и шумно — смех, звон кружек, тёплый воздух, пропитанный сладостью сливочного пива. Аурелия сидела, облокотившись на спинку стула, наблюдая за залом так, словно он был театром, а она — зрителем на последнем ряду. — Скажи честно, — протянул Блейз, скользнув взглядом по её лицу, — в Дурмстранге так же кормят или это наш эксклюзивный способ заманивать студентов? — Если бы у нас было это, — ответила она лениво, — половина сбежала бы сюда ещё на первом курсе. — Видишь, — Блейз ухмыльнулся, — стратегическая ошибка. Тео усмехнулся, делая глоток. — Ты быстро вписалась, — заметил он. — Обычно новенькие либо слишком стараются, либо прячутся. — А я? — она чуть приподняла бровь. — А ты делаешь вид, что тебе всё равно, — спокойно сказал Тео. — Самый надёжный вариант. Блейз наклонился ближе. — Не слушай его. Он просто завидует твоему акценту. У тебя есть та самая «опасная загадочность». — Опасная? — Аурелия посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Для окружающих, — уточнил он. — Особенно для тех, кто уверен, что всё понимает. В этот момент рядом прошла другая компания. — Ну надо же, — раздался знакомый голос. — Малфой обзавёлся новыми друзьями? Поттер стоял чуть в стороне, рядом — Грейнджер и Уизли. Взгляд его задержался на Аурелии дольше, чем следовало. — Расслабься, Поттер, — лениво отозвался Блейз. — Мы не кусаемся. Обычно. — Зависит от настроения, — добавил Тео. Поттер нахмурился. — Ты из Дурмстранга, да? — спросил он у неё. Аурелия подняла на него взгляд — спокойный, холодный, без вызова. — Да. — И… — он замялся, явно подбирая слова. — И я не имею отношения к вашим факультетским войнам, — закончила она за него. — Можешь выдохнуть. Блейз тихо рассмеялся. — Видишь, Поттер, — сказал он, — иногда люди просто существуют. Не всё крутится вокруг тебя. Грейнджер поджала губы, Уизли что-то буркнул. Поттер ещё секунду смотрел на Аурелию, будто пытаясь что-то понять, а потом отвёл взгляд. — Пойдём, — сказал он своим. Когда они ушли, Блейз покачал головой. — Геройства на сегодня достаточно. — Ты была вежлива, — заметил Тео. — Это подозрительно. — Не хотелось тратить силы, — пожала плечами Аурелия. — Они у меня на другое. — Например? — Блейз прищурился. — Например, — она сделала глоток, — на то, чтобы пережить этот год. Он улыбнулся — легко, без давления. — Отличная цель. Мы, кстати, неплохо подходим для сопровождения. — Очень благородно с вашей стороны, — усмехнулась она. — Мы слизеринцы, — поправил Тео. — Просто практичны. Они говорили ни о чём — о преподавателях, о Хогвартсе, о том, кто и где успел отличиться. Никто не спрашивал, почему она иногда замирает. Никто не тянул за ниточки. В их кругу это было правилом: если человек молчит — значит, так нужно. Когда они вышли обратно на улицу, вечер уже сгущался. Замок мерцал вдали, отражаясь в воде. Аурелия шла рядом с ними, слушая голоса, чувствуя ритм шагов. И впервые за долгое время ей не хотелось исчезнуть.