Аурелия

Лёгкость ушла не сразу, но ушла ощутимо. Они всё ещё были вместе почти каждый вечер — Аурелия, Тео, Блейз и Драко, — всё ещё поднимались на башню, делились сигаретами, молчали и шутили, но в этих паузах появилось нечто новое. Тайна. Не произнесённая вслух, но ощущаемая кожей. Тео и Аурелия теперь почти всегда сидели рядом, их плечи соприкасались будто случайно, пальцы иногда находили друг друга без всякого повода. Взгляды задерживались дольше, чем нужно, и Драко это видел. Видел и ничего не говорил. В тот вечер ветер был резким, звёзды — холодными. Блейз первым нарушил привычное молчание. — У нас что-то не так, — сказал он, стряхивая пепел. — Обычно я чувствую, когда компания начинает играть в недосказанность. Тео выдохнул медленно, будто решаясь. — Отец написал мне, — сказал он. — Я ответил. Аурелия чуть сжала его ладонь — жест почти незаметный, но уверенный. — И? — протянул Блейз. — Я отказался, — просто сказал Тео. — Сказал, что не буду участвовать в том, что он считает «правильной стороной». Что это мой выбор. Блейз присвистнул, впечатлённо качнув головой. — Ну что ж, Нотт… — он усмехнулся. — Поздравляю. Не каждый решается сбросить с себя отцовскую тень. Рад за тебя. Правда. Драко молчал. Слишком долго. Его взгляд был устремлён куда-то поверх башни, будто он пытался разглядеть ответ в тёмном небе. — Ты понимаешь, чем это может закончиться? — спросил он наконец. — Да, — кивнул Тео. — И всё равно сделал бы так же. Между ними повисла пауза. Блейз не стал её заполнять. Аурелия — тоже. Иногда молчание говорило больше, чем любые слова. Их первый поцелуй случился без свидетелей. Без башен. Без сигарет. Без философии. Просто вечер, коридор, полутень. Он остановился, она тоже. Он посмотрел — она не отвела взгляда. Всё было так естественно, что не требовало объяснений. Поцелуй был тихим, осторожным, будто они оба проверяли: можно ли? позволено ли? Но мир не рухнул. Камни не зашептались громче. Замок не возразил. И этого оказалось достаточно. Они не говорили «люблю». Пока — нет. Но в том, как Тео коснулся её лица, было обещание. А в том, как она прижалась лбом к его лбу, — доверие. Зима пришла внезапно. Хогсмид встретил их первым снегом — мягким, почти праздничным. Белые крыши, дым из труб, смех учеников, горячее сливочное пиво в руках. Всё вокруг дышало ожиданием Рождества. Они шли вчетвером, оставляя следы на свежем снегу. Тео и Аурелия — рядом, иногда переглядываясь, иногда обсуждая мелочи. Блейз шёл впереди, как всегда довольный жизнью. Драко — чуть в стороне, с руками в карманах, погружённый в себя. — Я, кстати, остаюсь в Хогвартсе на Рождество, — сказал Блейз легко. — Слишком много родственников — слишком мало желания. — Мы тоже, — сказала Аурелия спокойно. Тео кивнул: — Дом — не всегда место. Иногда это просто… не вариант. Блейз понимающе хмыкнул. Они посмотрели на Драко. Он не ответил сразу. Снег ложился ему на плечи, таял на волосах. — Я ещё думаю, — сказал он наконец. И в его голосе впервые за долгое время не было уверенности. Аурелия поймала его взгляд — на мгновение. В нём было слишком много всего: долг, страх, одиночество, выбор, который он пока не решался сделать. Снег продолжал падать. Рождество приближалось. А вместе с ним — решения, от которых уже нельзя будет отмахнуться. Рождество в Хогвартсе выдалось тихим — редким, почти камерным. В слизеринской гостиной остались они и ещё несколько младшекурсников, которые держались в стороне, шептались и быстро скрывались в спальнях, словно чувствовали, что этот вечер не для них. В подземельях было тепло: огонь в камине трещал ровно, зелёные отблески отражались от каменных стен, а за узкими окнами медленно оседал снег. Впервые за долгое время им не хотелось подниматься на башню, не хотелось мёрзнуть и прятаться от мира. Здесь было… достаточно. Аурелия поставила на низкий стол свёртки, перевязанные лентами, и на секунду смутилась — редкое для неё состояние. — Это… ничего особенного, — сказала она, но Блейз уже тянулся к ближайшему подарку. Золотистый портсигар блеснул в свете камина, а за ним — аккуратная магловская зажигалка. — Ты шутишь? — он рассмеялся, щёлкнув крышкой. — Это идеально. Просто идеально. Он выглядел искренне счастливым, и это было заразительно. Драко получил свой подарок молча. Набор кассет — аккуратно подписанных, подобранных со вкусом. Он посмотрел на них так, словно это было что-то куда более личное, чем просто музыка. — Спасибо, — сказал он тихо. — Правда. Тео развязывал ленту медленнее всех. Кожаный браслет с серебряными вставками лёг на ладонь тяжело и тепло. — Ты угадала, — сказал он и сразу же надел его, будто боялся отложить хоть на секунду. Когда они перешли к её подаркам, Аурелия растерялась уже по-настоящему. Блейз протянул ей аккуратный ящик с зельями — от матери, с пометками и рекомендациями, явно собранный с заботой. Драко — изящную заколку в форме орхидеи, холодный металл которой приятно контрастировал с теплом пальцев. А Тео… Тео достал тонкую цепочку с золотой подвеской в виде сердца. Он не сказал ни слова. Просто подошёл ближе, застегнул её на её шее и, не задумываясь, поцеловал — коротко, уверенно, на глазах у всех. — О-о-о, — протянул Блейз. — Наконец-то, — добавил Драко. Смех разнёсся по гостиной, тёплый, живой. Аурелия прижалась к Тео плечом, позволяя себе эту редкую роскошь — быть не настороже, не сильной, а просто счастливой. Огонь в камине трещал. Снег продолжал падать. И пусть мир за стенами Хогвартса трещал по швам, в этот вечер они выбрали быть вместе. Она нашла его случайно — или, скорее, так, как находят то, что давно ищут, даже не признаваясь себе в этом. Драко сидел на широком подоконнике в пустом коридоре, вытянув ноги, прислонившись затылком к холодному камню. Наушники, плеер, взгляд, направленный не сюда. Музыка держала его на плаву — это было видно сразу. Аурелия подошла тихо. Оглянулась по привычке — коридор был пуст. Одним движением палочки отперла створку окна, впуская морозный воздух, и закурила. Дым лениво потянулся к ночи. Она хитро улыбнулась ему и кивнула на сигарету. — Будешь? Он снял один наушник, посмотрел на неё секунду дольше, чем нужно, и кивнул. Она протянула сигарету, он прикурил от её палочки. Они курили молча — долго, без напряжения. Снег ложился на подоконник, таял, превращаясь в тёмные пятна. — Тебе не обязательно отстраняться от нас, — сказала она наконец. Голос был спокойным, без упрёка. — Несмотря ни на что. Драко усмехнулся — криво. — Это не так просто, как тебе кажется. И не так, как у Тео. Он затянулся. — У меня есть мать. Есть фамилия. Есть… долг. Я Малфой. И я не могу просто взять и предать семью. Аурелия стряхнула пепел. — Никто и не требует от тебя подвигов. Или предательства. — Она посмотрела на него внимательно. — Иногда достаточно просто оставаться собой. Даже если это бесит весь остальной мир. Он молчал. Музыка всё ещё играла — тихо, фоном. — Я понимаю, — добавила она. — Правда. И это «понимаю» было не пустым. Драко выдохнул дым резко, будто решаясь. — Я не поехал домой не просто так. — Он говорил глухо, почти сквозь зубы. — Мать написала. Очень… осторожно. Намёками. Что у нас «гости». И что мне лучше остаться в школе. Аурелия не перебивала. — Я почти уверен, что этот безносый ублюдок поселился у нас, — сказал он и усмехнулся безрадостно. — Прости за выражения. — Не извиняйся, — тихо ответила она. — Мне страшно, — выдохнул он наконец. Не громко. Не драматично. Просто как факт. — И я ненавижу себя за это. Она докурила, затушила сигарету о камень и посмотрела на него прямо. — Страх — не слабость, Драко. — Пауза. — Слабость — делать вид, что тебе всё равно. Он посмотрел на неё так, словно впервые позволил себе поверить, что его слышат. Где-то далеко за окном завыл ветер. Музыка в наушниках сменилась треком, но он этого даже не заметил. — Спасибо, — сказал он тихо. Она кивнула, закрыла окно и, прежде чем уйти, легко коснулась его плеча — жест простой, дружеский, но очень нужный. Драко остался сидеть на подоконнике. С музыкой. Со страхом. И — впервые за долгое время — не в полном одиночестве.