Часть 1
6 февраля 2026 г., 09:46
Большую часть своего первоначального очарования Оскаром Ландо списывал на тот простой факт, что у него никогда раньше не было напарника-вампира. Дэниэль и Карлос были оборотнями, как и он сам. В Формуле-2 и Формуле-3 попадалось несколько людей. Но вампиров — никогда.
Надо признать, в наши дни они своего рода редкость. Определённо встречаются гораздо реже, чем оборотни, из которых состоит большая часть пелотона. Даже реже, чем люди.
Итак, очарование. Это логично. Даже при том, что Оскар довольно зауряден для вампира. По крайней мере, для того образа вампира, который сложился у Ландо. Он кажется почти разочаровывающе нормальным, разве что самую малость бледноват.
— А ты вообще… пьёшь кровь? — спрашивает Ландо, плетясь за Оскаром по извилистым коридорам MTC. — Мне стоит переживать, что ты явишься ко мне посреди ночи и набросишься на меня вот так… — он вскидывает руки, издаёт шипящий звук и демонстрирует собственные клыки.
Взгляд Оскара на секунду замирает на острых маленьких клыках, прежде чем Ландо прячет их, и тогда Оскар быстро переводит глаза на его лицо.
— Я… эм, нет. Не пью. Только кровь животных, — говорит он, немного неловко и нервно.
Ландо замечает, что Оскар чувствует себя здесь не совсем уютно. Он ещё не освоился настолько, чтобы просто стать своим, как Ландо. Он постоянно пытается прощупать, сколько пространства ему позволено занимать.
Ландо щурится.
— Это вообще ни разу не утешает, Оскар, — говорит он. — Учитывая, что я, вообще-то, пёс.
— Оборотень, — поправляет его Оскар, закатив глаза. — И не переживай. Для вампиров оборотни обычно пахнут довольно паршиво. Как мокрая псина.
Ландо обиженно дует губы, пока они сворачивают за очередной угол.
— Ты что, хочешь сказать, что от меня воняет?
— Нет, ты… От тебя не воняет, Ландо. Ты пахнешь как ну, — он слегка заливается краской. — Земля, — наконец выдаёт он.
— Ах, да, — говорит Ландо. — Земля. Любимый запах всех и каждого. Подвинься, Dior Sauvage, встречай Dior Dirt. Культовый бестселлер.
Оскар снова закатывает глаза.
— Ой, замолчи. Я считаю, что это приятный запах. Знаешь, когда работаешь во дворе и всё вокруг пахнет свежей землёй? Это напоминает мне о доме. О том, как я помогал папе в саду.
— Хм, — произносит Ландо, потому что это вообще-то… мило, — Погоди-ка, — он хмурится, глядя на Оскара. — Это что, значит, что ты всё-таки хочешь выпить моей крови? Потому что я оборотень, который приятно пахнет?
— О господи, — выдыхает Оскар и ускоряет шаг, заставляя Ландо вприпрыжку бежать следом, выкрикивая вопросы. Когда тот наконец его нагоняет, плечи Оскара уже расслаблены, а на лице играет улыбка, он больше не кажется таким зажатым, как раньше. Ландо отказывается анализировать, почему это ощущается как невероятная победа, и вместо этого просто дружески толкает Оскара плечом.
***
Тут ведь вот какое дело с запахами. И у вампиров, и у оборотней носы работают на полную мощность. А ещё они, как известно, на дух друг друга не переносят. В наши дни всё это свелось в основном к шуткам и подколам, но следы, отголоски той старой ненависти, всё ещё сохраняются. А самое главное: для оборотней вампиры просто невыносимо воняют. — Как в больнице, — жалуется Дэниэль, плюхаясь на кровать в гостиничном номере Ландо. Макс заходит следом с забавным выражением лица. — Понимаешь? Будто антисептиком тянет. Я бы сказал, что пахнет чистотой, но есть какой-то прогорклый привкус. Как будто смертью воняет или чем-то таким. — Ага, и что же спровоцировало этот поток красноречия? — спрашивает Ландо, вскидывая бровь в сторону Макса. Тот лишь пожимает плечами и устраивается в одном из кресел в углу. — Он прямо в нос въедается, — говорит Дэниэль, подозрительно оглядывая весь гостиничный номер Ландо. — Твой новый напарник. Такое ощущение, что он здесь повсюду. В следующий раз будем тусоваться у нас. — Оскар? — переспрашивает Ландо, немного удивившись. — От Оскара не воняет. Он пахнет… — Ландо морщит нос. — Цитрусом? Лимоном. Как тот лимонный чай, который мама заваривала мне, когда я болел. У Макса на лице застывает сомнение. Дэниэль и вовсе смотрит на него как на сумасшедшего. — Ты спятил. У тебя крыша поехала. Они тебя развратили! В следующий раз ты скажешь, что ненавидишь солнце и больше всего на свете хочешь на завтрак смузи из крови. О боже, я так и знал, что это случится! — Дэниэль падает на спину, драматично прикрыв лицо рукой. Ландо бросает взгляд на Макса. Тот кривится: — Ну, знаешь… «Лимон» — это ты ему явно польстил, Ландо. Пахнет и правда паршиво. Ландо хмурится, принюхиваясь к ноткам лимона, всё ещё витающим в номере с того момента, как Оскар заходил сегодня днём ненадолго поиграть в приставку. Он решает, что, пожалуй, лучше не говорить друзьям, что прямо перед тем, как они ворвались к нему, он как раз пытался придумать способ заставить этот запах задержаться в комнате подольше.***
— А как насчёт сна? — спрашивает Ландо. Они в гараже, вторая практика только что закончилась. Оскар прислоняется к боковой панели центральной консоли, просматривая последние данные, которые инженер хотел показать ему перед тем, как они отправятся обратно в моторхоум. Оскар указывает на что-то на экране, говорит пару слов своему инженеру и только после этого оборачивается к Ландо. — Сна? — переспрашивает он. — Ну да, сна, — кивает Ландо. — Тебе он вообще нужен? Ты спишь вниз головой, как летучая мышь? У тебя есть гроб? Оскар, который до этого сохранял невозмутимый вид, при последнем вопросе заметно смущается. — Ну, я вообще-то, обычно сплю в кровати. И с блэкаут шторами. — Но… — тянет Ландо, подозрительно прищурившись на него. Они уже идут в сторону моторхоума, гоночные комбинезоны повязаны на поясе, в руках бутылки с водой. — Что «но»? — отзывается Оскар, отпивая из своей бутылки и помахивая рукой проходящему мимо болельщику. — Тут явно есть какое-то «но», — настаивает Ландо. — Я его прямо слышу. Давай, выкладывай, что там за «но». Оскар вздыхает. Тяжело. — Ладно, окей. В моей водительской есть дорожный гроб. Просто в моторхоуме ужасно светло, везде щели. Ландо старается не выглядеть слишком уж торжествующим. — Ты шутишь! Я должен это увидеть. Прямо сейчас, — он никогда раньше не заходил в комнату отдыха Оскара, в основном потому, что думал, будто она такой же, как у всех остальных гонщиков. Теперь он начинает подозревать, что это было серьёзным упущением с его стороны. Оскар выглядит так, будто ему причиняют физическую боль. — Ладно. Но прежде чем ты его увидишь: я его не выбирал. Это McLaren мне его выдали. Это ещё больше раззадоривает Ландо. — Веди меня в свою жуткую берлогу, — говорит он, изображая пафосный жест рукой. Оскар выглядит так, будто он жалеет о каждом принятом в жизни решении, и направляется к автоматическим дверям моторхоума в сторону водительских.***
Гроб оранжевый. Ярко-оранжевый, как папайя, а на крышке огромная тёмно-зелёная цифра 81. — Боже мой, — выдыхает Ландо в полном восторге. — Это же просто шедевр! Оскар стоит в стороне с совершенно невозмутимым видом. — Он обычный. Просто в McLaren так давно не было вампиров, что, по-моему, они и сами не знали, что именно требуется. Это очень старая модель. Обивка там вообще… мусор. Почти никакой мягкой подкладки. Наверное, Ландо не стоило бы считать капризы Оскара насчёт обивки гроба такими милыми, но… Оскар обиженно хмурится и покусывает губу, будто это и правда проблема, которая не даёт ему спать по ночам. А Ландо не настолько сильный, чтобы устоять перед таким зрелищем. — Можно взглянуть? — спрашивает он. В основном потому, что втайне надеется: обивка там тоже оранжевая. Это стало бы просто вишенкой на торте. Оскар покорно делает жест в духе «будь как дома», и Ландо откидывает крышку гроба. И он… обычный. Обивка внутри вовсе не оранжевая, а скучная, стандартно-чёрная. Но даже будь она хоть трижды оранжевой, Ландо всё равно бы её не увидел, потому что всё пространство внутри гроба буквально завалено… всячиной. Это подозрительно напоминает гнездо оборотня: горы одеял, подушек и даже одежды, сваленные в одну кучу прямо в гробу. — Прости, что тут такой беспорядок, — говорит Оскар, немного нервничая. Так, будто мнение Ландо о его гробе действительно имеет для него значение. — Я просто пытаюсь сделать его хоть немного уютнее. — Хм, — произносит Ландо. Здесь всё тоже насквозь пропитано запахом Оскара. Чистым, свежим, цитрусовым. Ландо вдруг охватывает безумное желание свернуться калачиком внутри и вздремнуть. Всего на несколько минут прикрыть глаза. Совсем чуть-чуть. Буквально капельку. Он захлопывает крышку чуть громче, чем следовало, отчего Оскар слегка вздрагивает. — Он славный, — говорит Ландо, оборачиваясь с чересчур широкой улыбкой. — Уютненький. — Да уж, — пожимает плечами Оскар. — Было бы куда лучше, если бы он не был таким оранжевым. — Оскар, — Ландо цокает языком, направляясь к выходу, обратно в свою водительскую. — Ну и где твой командный дух? — Умер, — отвечает Оскар. На его губах играет едва заметная улыбка, и он указывает на оранжевый гроб, словно говоря: «Понял шутку?». Ландо смеётся всю дорогу до своей водительской, а добравшись, ловит мини-кризис из-за того, что на самом деле хочет поселиться в этом дурацком маленьком гнезде-гробу Оскара навсегда.***
— Что насчёт солнца? — спрашивает Ландо. Они в перерыве между интервью, сидят рядышком за столиком для пикника на улице и смотрят на паддок, ожидая, когда за ними придёт Луиза, чтобы отвести на следующий сет медиа-активностей. Небо затянуто тучами, но время от времени сквозь них проглядывает солнце, и Оскар каждый раз недовольно жмурится. — Ты разве не… — Ландо издаёт звук взрыва и всплёскивает руками. Оскар улыбается, его это явно забавляет. Похоже, он уже привык к бесконечным вопросам Ландо и воспринимает их спокойно, хотя на прошлой неделе вопрос «умеешь ли ты превращаться в летучую мышь» на какое-то время выбил его из колеи. — Ты думаешь, я бы сидел здесь, если бы это было так? — говорит он, снова щурясь на облака. — Действительно, — соглашается Ландо. — Значит, солнцезащитный крем? Оскар кивает. — Есть специальный бренд для вампиров. SPF 3000. Ландо щурится, глядя на него. — Нет такого. Оскар пожимает плечами. — Есть. — Если бы такой существовал, у тебя не было бы этой дурацкой линии загара, — говорит Ландо. Он тянется к Оскару и проводит пальцем по его шее, спускаясь к плечу и оттягивая воротник, чтобы обнажить контраст на коже. Оскар вздрагивает от прикосновения пальцев Ландо к шее. На ощупь он довольно холодный, и Ландо приходится подавить в себе безумное желание обернуться волком и укрыть его, словно одеялом, чтобы тому было уютно, тепло и хорошо. Глупости всё это. Он почти уверен, что вампиры не могут согреться, как бы ты ни старался. — Ладно. Мы используем обычный SPF 50, — сдаётся Оскар. — И я не взрываюсь. Просто очень легко обгораю. — Хм, — произносит Ландо. Его пальцы всё ещё лежат на шее Оскара, касаясь того самого места, где оборотни обычно запечатлевают запах друг друга. — Скукотища. Ты хочешь сказать, что ты даже не сияешь? Оскар смеётся и опускает голову, так что пальцы Ландо соскальзывают с его шеи. — Нет, Ландо, я не сияю. — Жаль, — говорит Ландо. Его запах немного задерживается на Оскаре, хотя он и не пометил его как следует. Но этот аромат смешивается с собственным чистым цитрусовым запахом Оскара так, что у Ландо где-то глубоко внутри всё успокаивается, а его внутренний волк довольно урчит. — Тебе бы пошло… ну, немного блеска. — Спасибо, — отвечает Оскар совершенно бесстрастным тоном. Однако на его лице отчётливо проступает румянец, а солнце всё ещё прячется за облаками, так что… Победа. Наверное.***
— Это ещё что за хрень? — выдаёт Дэниэль, вытягивая какую-то футболку из гнезда, которое Ландо так заботливо обустроил в своём номере. Он держит её двумя пальцами, брезгливо сморщившись, будто эта она лично оскорбила его мать. Футболка оказывается ярко-оранжевым поло McLaren с маленьким австралийским флагом на груди. — Она же воняет. — Не трогай это, — рычит Ландо, бросаясь вперёд прежде, чем успевает осознать, что делает. Он резко замирает посреди комнаты, опешив от собственной реакции. Дэниэль замирает на кровати как вкопанный и быстро выпускает футболку, та немного печально падает обратно в гнездо. Макс, который вскочил с кресла (видимо, сработал рефлекс защитить своего партнера), лишь вопросительно вскидывает бровь. — Прости, — выдавливает Ландо, скорчив гримасу. — Это было… Эм… Извини. — Всё нормально, — говорит Дэниэль. — Мне не стоило её хватать. Однако теперь он пристально щурится на Ландо, словно у него в голове наконец-то складывается пазл. — Я, пожалуй… Оставлю её на месте. — Да, — говорит Ландо. — Спасибо. — А Оскар вообще в курсе, что она у тебя? — спрашивает Макс. На его лице сияет ехидная ухмылка, теперь, когда опасность миновала, и он снова разваливается в своём кресле. — Отвали, — чопорно бросает Ландо и запускает подушкой прямо в Макса.***
Репортёрша флиртует с Оскаром. Ну, или… это похоже на флирт. Девушка наклоняется к нему, на её лице мечтательное выражение, она кивает в такт тому, что говорит Оскар, и Ландо понимает, что она притворяется. Ландо нравится, когда Оскар пускается в свои рассуждения, не поймите его неправильно, потому что у него загораются глаза, уголки рта приподнимаются в постоянной улыбке, а лицо становится таким выразительным и милым. Но даже Ландо знает, что рано или поздно надоедает слушать, как кто-то рассуждает о том, как правильно настроить машину для дождливой погоды, которая стоит все выходные. Репортёрша смеётся над чем-то, что сказал Оскар, вовсю демонстрируя клыки, и это явно вампирские: Ландо насмотрелся на зубы Оскара достаточно, чтобы понять разницу. Смеясь, она по-дружески хлопает Оскара по плечу, и тот выглядит удивлённым, даже немного смущённо улыбается. Ландо и сам не замечает, как начинает рычать — издавать низкий рокочущий звук где-то в глубине горла — пока рядом не возникает Карлос и не хлопает его по плечу. — Всё в порядке, Ландо, — говорит Карлос, понимающе кивая. — Она не представляет угрозы. Я видел, как Оскар смотрит на тебя. — Чего? — выдаёт Ландо, и рычание затихает в горле, когда он оборачивается к Карлосу со взлетевшими чуть ли не до самой линии волос бровями. — Оскар что? Карлос ещё раз утешительно хлопает его по плечу и мудро кивает. — Молодая любовь, — произносит он загадочно. И в этот самый момент репортёрша снова протягивает руку и мимоходом касается плеча Оскара. — Да твою ж мать, — мрачно бормочет Ландо и, прежде чем Карлос успевает его остановить, топает прямиком туда и решительно вклинивается между Оскаром и репортёршей. — Мы нужны. В моторхоуме. Пошли. — Ладно? — говорит Оскар в замешательстве. Он с лёгким беспокойством поглядывает на Ландо, но послушно следует за ним, пока тот идёт прочь, едва успев бросить через плечо поспешное «Пока!» в адрес репортёрши. — Что случилось? — спрашивает Оскар, прибавляя шагу, чтобы поравняться с Ландо. — У тебя такой вид, будто ты готов кого-то прикончить. Прикончить. А это мысль. — Это правда, насчёт кольев? — бормочет Ландо, пробираясь сквозь толпу, в то время как в его голове вовсю крутятся разные идеи. Интересно, возникнут ли у него проблемы с FIA, если он проткнёт репортёршу колом? А следом он задаётся вопросом, где этот кол вообще достать. Придётся делать самому? И как их вообще делают? — Кольев? — переспрашивает Оскар в полном замешательстве. — Да, кольев. Можно убить вампира деревянным колом? — Ландо сворачивает за угол, понимает, что идёт не туда, резко разворачивается и чуть не врезается в Оскара, который остановился всего в паре шагов от него. — Ландо, я… — Оскар хмурится, и на его лице отражается целая гамма сложных чувств, — Я что-то сделал не так? — он говорит это с искренностью, глядя на Ландо огромными растерянными глазами, в которых сквозит почти что грусть. Ландо чувствует, как вся его боевая решимость мгновенно улетучивается, он слегка подаётся вперёд и утыкается лбом в грудь Оскара. — Нет, чёрт, нет, всё в порядке. Просто… мои волчьи инстинкты немного взбесились. Не знаю, что на меня нашло, — говорит он, уткнувшись в ткань поло McLaren. Ландо позволяет успокаивающему запаху лимона окутать его и делает глубокий вдох. Проткнуть репортёршу колом. Боже, он и впрямь окончательно свихнулся, да? — Оу, — произносит Оскар и, немного помедлив, несмело поднимает руки, осторожно опуская их на спину Ландо. — Ладно. Могу я… Я могу чем-то помочь? — Можно я просто побуду так немного? — спрашивает Ландо. Запах Оскара помогает. Он успокаивает. И откуда только Дэниэль взял всю эту чушь про больницу? Ландо ещё никогда не чувствовал себя настолько умиротворённым. Он делает ещё один глубокий вдох и чувствует, как напряжение окончательно покидает его плечи. — Конечно, — отвечает Оскар, потирая рукой между лопатками Ландо. Это движение такое уютное, что Ландо плавится ещё сильнее и прижимается ближе, уткнувшись носом в ложбинку на шее Оскара. Здесь его запах чувствуется острее всего, и Ландо не может удержаться — он начинает слегка тереться, смешивая аромат Оскара со своим собственным. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, он наслаждается тем, как их запахи смешиваются воедино, полностью стирая те едва уловимые следы парфюма репортёрши, что остались на плече Оскара. Да пошла она. Она не знает Оскара так, как знает его он.***
Вот в чём штука с этой волчьей сущностью: у неё, в общем-то, свои мозги. Конечно, когда Ландо принимает облик оборотня, это всё ещё он, но всё становится проще. Как-то приглушённее, что ли. Сводится к базовым инстинктам. А это значит, что иногда в полнолуние волк вытворяет такое, с чем сам Ландо, возможно, не очень-то и согласен. И то, что он заснул в дурацком папайевом гнезде-гробу Оскара, совершенно точно возглавляет этот список. Самое ужасное, что просыпается он от того, что его трясёт за плечо сам Оскар, осторожно так. Уже утро, полнолуние скрылось за горизонтом, и Ландо снова принял свой человеческий облик. И вот он, голый как младенец, лежит, свернувшись калачиком, в дурацком оранжевом гробу Оскара, а над ним неловко нависает Оскар с розовыми щеками. — Привет, — говорит Оскар немного смущённо. — Ты эм… в моём гробу. — Блять, — выдаёт Ландо, стонет и проводит рукой по лицу. — Чёрт, прости, я не хотел. Полнолуние, — он неопределённо машет рукой в воздухе, надеясь, что это всё объяснит, но тут же вспоминает, что Оскар не оборотень, и это вряд ли звучит убедительно, поэтому добавляет: — Мой, эм, волк. Наверное, решил, что это отличное место, чтобы вздремнуть. — Допустим, — говорит Оскар и кивает. — И как? Было удобно? Ландо моргает. Он-то ожидал, что Оскар начнёт на него орать — мол, весь гроб теперь в собачьей шерсти или типа того. Ну, или хотя бы нахмурится. Будет чувствовать себя неловко из-за того, что Ландо всё ещё совершенно голый. Но вместо этого Оскар смотрит на него с каким-то ожиданием, приподняв бровь и с нежной улыбкой на лице. — Нужно больше подушек, — говорит Ландо, потому что если он скажет то, о чём думает на самом деле — а именно: «Это был лучший сон в моей жизни, и я больше никогда не хочу спать ни в каком другом месте», — это, скорее всего, прозвучит слегка безумно. Оскар серьёзно кивает. — Да, я тоже об этом думал. Как думаешь, реально достать такие от McLaren? — Может, притащат тебе одну с моим лицом, — шутит Ландо. — Или с твоим собственным. Стой, а вас вообще можно фотографировать? У тебя есть отражение? — Ты же видел мои фотографии, Ландо, — говорит Оскар, подходя к шкафу. Он немного там копается и протягивает Ландо спортивки и худи. Комната самого Ландо находится прямо через коридор, и она битком набита его собственными вещами, но они не пахнут лимоном и домом, так что он благоразумно помалкивает и принимает одежду Оскара. — Да, но… Может, это просто фотошоп. ИИ, — говорит Ландо, вылезая из гроба и натягивая спортивные штаны. — Очень реалистичные картинки с тобой. Люди и такое умеют, знаешь? Прямо пугающе достоверные. Оскар ласково качает головой. — ИИ всё равно нужны существующие снимки, чтобы создавать на их основе новые, — говорит он. — Заучка, — говорит Ландо без тени злобы. Он натягивает худи. — Ладно, приятель, спасибо, что дал тут прикорнуть. Место для сна — высший класс, теперь я начинаю понимать, на кой чёрт ты таскаешь эту бандуру с собой по всему миру. — Спасибо, — сухо отвечает Оскар, — Обращайся, — на его лице играет улыбка. Мягкая. Такая, которую он, кажется, бережёт только для Ландо. Они не обсуждают это. Не обсуждают, потому что Ландо почти уверен: обсуждать тут нечего. Так продолжается до тех пор, пока несколько недель спустя он снова не зависает с Дэниэлем и Максом, на этот раз в их гостиничном номере. — Это почти как гнездо, — объясняет Ландо, свисая вниз головой с кровати Макса и Дэниэля. — Там куча всяких одеял, он туда ещё вещей накидал и всё такое. И реально уютно, кстати. Я там заснул недавно. Ну, точнее, мой волк. Дэниэль, который до этого расслабленно полулежал у изголовья, строча что-то в телефоне, замирает. Макс, рывшийся в своем чемодане, поднимает голову и бросает на Ландо нечитаемый взгляд. — Твой… Твой волк заснул. В гробу Оскара? — Макс рубит фразу на части, будто сам не верит в то, что произносит. — Ну да? — говорит Ландо, — Чувак реально знает толк в комфорте, — добавляет он и задумывается. — Может, мне тоже стоит попросить у McLaren гроб? — Ландо, — произносит Даниэль мягко и осторожно. — Ты никогда не задумывался о том, что, возможно, Оскар — твоя пара? — Чего? — переспрашивает Ландо, перекатываясь и садясь на кровати, чтобы уставиться на Дэниэля. Потому что ну… чего? — Подумай сам, — говорит Дэниэль тем же мягким, осторожным тоном. — Ты единственный, кто не считает, что от него несёт какой-то мертвечиной (а от него, вообще-то, несёт), ты постоянно пытаешься его пометить своим запахом, воруешь его футболки, а теперь ещё и спишь в его гробу? Нет, забудь, твой волк спит в его гробу. Твой волк, чья главная цель — найти безопасное место для сна. Для любого другого оборотня гроб вампира — это последнее место, которое можно назвать безопасным. — И про рычание не забывай, — подаёт голос Макс. Когда и Дэниэль, и Ландо оборачиваются к нему, он уточняет, — На ту репортёршу. Карлос мне рассказал. — Я имею в виду, — Ландо хмурится. — Да, я… Чёрт, это логично, но это ведь означает, что… У меня типа односторонняя связь, так? Потому что у Оскара — нет. У Оскара нет пары. И в этом всё дело. Ландо никогда особо не грезил о паре. Хотя иногда он фантазировал — каково это, иметь то, что есть у Дэниэля и Макса. Фантазировал о сильном альфе, который вскружит ему голову и унесёт на руках. Фантазировал о семье, о доме, о ком-то, кого можно любить. И Оскар. Оскар — это всё, что Ландо любит. Он его тихая гавань, место, где можно выпустить пар. Он бесконечно стойко принимает все выходки Ландо с таким терпением, которого ему раньше никто не выказывал. Он милый, иногда неожиданно остроумный. И к тому же красавчик. Клыки, к несчастью, чертовски заводят Ландо. У большинства людей вампиризм создаёт странный, неземной облик. Почти недосягаемый. Но Оскару он придаёт мальчишеский вид. Милый. К тому же нельзя отрицать, что Ландо в восторге от его запаха. Он чистый, уютный. Домашний. Так что, да. Пожалуй, это логично. Что Оскар стал его парой. Что его волк выбрал кого-то вроде него. Вот только чертовски жаль, что Оскар никогда не почувствует к нему то же самое. У них никогда не будет той истинной связи, которая объединяет двух партнёров. Для Ландо Оскар всегда будет центром вселенной, в то время как Оскар волен выбирать кого угодно. — У них есть родство душ, — подаёт голос Макс, вырывая Ландо из его раздумий. — У вампиров. Это что-то вроде соулмейтства. Ландо хмурится. — Я думал, у них нет душ, — говорит он одновременно с Дэниэлем, который спрашивает: — А ты откуда это знаешь? — Грубовато так отзываться о своём будущем муже, — бросает Макс. — А знаю я это от Джорджа. — Джорджа? Джордж вообще не вампир. С какого хрена ему об этом знать? — говорит Дэниэль, хмурясь. — И с чего это ты вдруг обсуждал с Джорджем вампирское соулмейтство? — Наверное, от Льюиса узнал, — говорит Макс и поживает плечами. — И вообще, мы иногда говорим и о чём-то, кроме гонок, знаешь ли. — Да, но это же Джордж, — настаивает Дэниэль. — Ты ведь его не перевариваешь. Макс хмурится. — Нормально я отношусь к Джорджу. — Ой, да брось, ты же… — Мне надо… мне пора идти, — внезапно выпаливает Ландо, вскакивая и перебивая Дэниэля на полуслове. Это тупо, это так тупо, но если есть хоть крошечный шанс, что у него может быть то же самое, что есть у Дэниэля и Макса… Он этого хочет. И он хочет попробовать. — Вперёд, тигр, покажи им всем! — кричит ему вслед Дэниэль за мгновение до того, как за Ландо с грохотом захлопывается дверь.***
— Привет, — говорит Ландо, когда дверь гостиничного номера открывается и на пороге показывается весьма недовольный Оскар. — У меня есть ещё один вопрос. Про вампиров. — Ландо? — Оскар протирает глаза. На нём только футболка и боксеры, и Ландо изо всех сил старается не пялиться на его голые бёдра. — Сейчас вообще-то два часа ночи. — Разве вампиры не ночные совы по своей натуре? — спрашивает Ландо, слегка переминаясь с пятки на носок. Возможно, стоило дождаться утра. Но с другой стороны, это дело не терпит отлагательств, так что… Оскару придётся смириться. Оскар просто сверлит его взглядом. — Это и был твой вопрос? — спрашивает он. Волосы у него торчат в разные стороны ещё сильнее, чем обычно. Ландо нестерпимо хочется запустить в них руки. — Нет, — говорит он. — Можно войти? Оскар вздыхает, но отходит в сторону, позволяя Ландо заскочить в номер, и снова закрывает за ним дверь. — Ну, и какой вопрос? — спрашивает Оскар, скрестив руки на груди, отчего его бицепсы выпирают. Ландо подавляет желание негодующе на него уставиться. Сочетание таких рук и голых бёдер должно считаться методом психологических пыток. — У вампиров бывают пары? — спрашивает он вместо «Можно мне лизнуть твои бёдра?». Ландо чертовски горд собой, учитывая все обстоятельства. Оскар издаёт какой-то сдавленный звук. — Ландо, пожалуйста, только не говори мне, что ты притащился сюда в два часа ночи, чтобы расспрашивать меня о стереотипах, будто вампиры — это жуткие маленькие одиночки, живущие в огромных мрачных замках. Да, у нас есть друзья. И я бы даже посчитал тебя одним из них, в более адекватное время суток. Ландо хмурится. — Что? Нет! Не просто друзья — пары. Настоящие пары. — Оскар непонимающе моргает. — Соулмейты. Или как вы там, вампиры, это называете. — Оу, — произносит Оскар, и всё его раздражение куда-то улетучивается, уступая место лёгкому смущению. — Да. У вампиров бывают пары. Вообще-то это называется душевной связью. — Отлично, — говорит Ландо, снова переминаясь с ноги на ногу. — И что, у тебя она есть? Эта связь? Лицо Оскара словно каменеет. — Я… Да. Да, у меня есть душевная связь. — Кто? — выпаливает Ландо, сердце колотится так сильно, что он чувствует его прямо в горле. «Пожалуйста», — не унимаются мысли. — «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Оскар неловко переминается с ноги на ногу. — Я… Ландо, это правда сейчас необходимо? Не думаю, что… — Кто, Оскар? — перебивает его Ландо, и Оскар делает глубокий, успокаивающий вдох. — Ты, — говорит он, просто и обыденно. Будто он только что не перевернул всю жизнь Ландо вверх дном. — Оу, — произносит Ландо немного глуповато, чувствуя, как его накрывает с головой теперь, когда его самые смелые мечты сбылись. — Ты уверен? Оскар фыркает. — Да, Ландо, я уверен. Ты помнишь нашу первую встречу? — Нет, — признаётся Ландо. Ну, может, смутно, если уж поднапрячься. Какое-то «привет», рукопожатие. Ничего особенного, ничего лишнего. Оскар ласково улыбается в ответ. — У нас, вампиров, всё иначе, — говорит он. — В первый же раз, когда мы касаемся души, с которой нам суждено быть связанными, мы чувствуем этот резонанс. Мы привязываемся к человеку, несём его частичку в себе. Всегда ощущаем его присутствие. Когда мы пожали друг другу руки на той встрече… — Охренеть, — выдыхает Ландо. Та встреча была несколько месяцев назад. — Всё это время? Оскар снова выглядит немного сконфуженным. — Послушай, всё нормально. Я не стану навязываться тебе с этим или типа того. Ты даже не заметишь. Может, я буду чуть сильнее тебя опекать, но на этом всё. В смысле, тебе потребовалось столько времени, чтобы заметить, верно? Так что тебе не о чем беспокоиться. На этот счёт. — Ну ты и идиот, — произносит Ландо с какой-то невероятной, просто запредельной нежностью. — Я как раз таки буду об этом беспокоиться. И знаешь почему? Потому что ты — моя пара. Моя самая настоящая, истинная волчья пара, а не просто друг. Ну, хотя и друг тоже, наверное. Всё вместе? Пара-друг. Оскар только хлопает глазами, глядя на него. — Так, — говорит Ландо. — Прости, что-то я отвлекся. На чём мы остановились? — спрашивает он и тут же подаётся вперед, притягивая Оскара к себе за воротник футболки и целуя его прямо в губы. Оскар издаёт короткий удивлённый звук, но тут же плавится в поцелуе, обвивая руками талию Ландо, чтобы притянуть его ещё ближе. Он холодный на ощупь, и губы его тоже холодные — Ландо должно было бы стать странно или, может, даже противно, но это кажется таким чудесным, что он не может ничего поделать, кроме как углубить поцелуй, запустив пальцы в волосы Оскара. В этот момент клыки Оскара царапают его губу, и Ландо пытается подавить вырвавшийся тихий стон, но с треском проваливает эту попытку. Оскар отстраняется и широко ухмыляется Ландо, а его глаза так и искрятся весельем. В этот миг он выглядит просто потрясающе — подсвеченный лунным светом, пробивающимся сквозь окно. — Ну что, я достаточно подробно ответил на твои вопросы? — спрашивает он как грёбаный зануда. — Боже мой, — выдыхает Ландо и снова притягивает его к себе для поцелуя.
