каждому психологу...

Вообще-то Глеб, несмотря на свою «профессию», не отрицает и другие подходы к жизни людей. Психологию, например. Вот только он всегда считал, что две эти области — таро и психология — должны находиться каждый в своей среде. Поэтому он отчётливо охуевал с себя, когда пришел на прием к психологу, на который его, подумать только, записал Артем. Вот предатель белобрысый. Зачем ему к психологу? — закономерный вопрос. — Чтобы расширить свой кругозор, — гениальный ответ Артема. Даже если так, думает Глеб, то можно было почитать теорию, сходить на групповой сеанс, в конце концов — на открытые психологические конференции, но не идти на личную сессию с психологом! Что он ему скажет? «Мой друг считает, что я идиот, играющий в карты, поэтому записал меня к вам! В надежде, что вы вставите мне мозги на место своим психоанализом!» — Подлюка ебучая, — гундосит себе под нос Глеб, дожидаясь (нет, вы вдумайтесь!) дожидаясь своей очереди на сеанс. Почему он здесь, а не раскладывает свои родненькие карты для очередного влюбленного придурка? — Гандон штопаный. Нагадаю тебе трехдневный понос и прыщ на жопе, как приеду домой, хуеплет гадостный. — Глеб Остапович, — вдруг слышится голос над головой, — ваша очередь. Серафим Владимирович вас ждет. — А… благодарю, спасибо, — заторможено отзывается он, и девушка с ресепшена ему улыбается. Поныв себе под нос на судьбу, пославшую ему уебанских друзей, он встает и приближается к двери с красивой табличкой: фио и профессия его психолога. Господи, пиздец, вот не зря ему с утра колесо фортуны и башня выпали. Не к добру.

***

А ведь он говорил, что тогдашние карты намекали ему на то, в какой пиздец это все выльется. Вспоминает Глеб об этом, когда пьяный Серафим для-него-уже-не-Владимирович залезает горячей ладонью под лонгслив и собственнически лапает его бока. Не то чтобы он сильно против. Он даже сильно не против. Скорее сильно за. Все-таки карты гово… — Ты чего-о, — скулит Глеб, потому что Серафим бросает его на кровать и парой движений стаскивает шорты с бельем. — Твоя реакция явственно говорит мне о том, что ты всем доволен, но слишком много думаешь, — серьезным тоном говорит Серафим, что абсолютно не сходится с тем, как выглядит его лицо: покрасневшие скулы, растрепанные волосы и такая горячая тьма в глазах, что Глеба прошивает волной жара сверху донизу. Тон напоминает Глебу их психо-сеансы, и колкое удовольствие бьет в позвоночник — ну кто бы мог подумать, что его фантазия выкинет картину того, как Серафим Владимирович собственной персоной предложит ему расслабиться на сессии весьма специфичным образом. Глеб прячет глаза за веками. Господи, ну разве он виноват, что Серафим такой горячий на своих сеансах? Или это только с ним? Карты не отвечают на этот вопрос, поганцы, потому ему и пришлось пригласить собственного психолога в клуб выпить. Довыпивались. — Не анализируй меня хотя бы сейчас, — дрожащим голосом грозится он, на что Серафим ухмыляется, снимая с себя очки (а жаль, ему идет вид умного деда). — А ты перестань думать о своих картах, — парирует так, что у Глеба не остается аргументов. Психолог хренов. А потом не остается даже мыслей. Очки, оказывается, мешали Серафиму опрокинуть его на живот, вздернуть на колени и… — О господи, Серафи-им, — бьется на месте Глеб, почувствовав влажное и теплое прикосновение к сжавшемуся колечку мышц. Серафим не-Владимирович-с-сегодняшнего-дня ведет своим языком по бледным складочкам, заставляя его сучить руками, не зная куда себя деть. — Другого языка ты все равно не понимаешь, я пытался, — пыхтит хуев психолог, оторвавшись от него на секунду. — Вс… всмысле? — поворачивает голову назад Глеб, стараясь не столкнуться взглядами — стыдно пиздец. — У твоих карт видимо зарядка кончилась, — бурчит тот, и Глеб в удивлении вскидывает брови. Чего? — иначе я не понимаю, как ты еще не понял. — Не понял… — подтверждает тот, и Серафим цокает, оставляя это без ответа. А Глеба опять выгибает. — От же ж су-ука, ты что творишь… Серафим вылизывает его так, будто дорвался до любимой сладости, широко лижет вход, толкается кончиком внутрь и ввинчивается, как змейка. У Глеба в глазах темнеет от удовольствия, и он машет на все рукой — метафорически, конечно — отдаваясь плотским делам. — Так что ты имел ввиду, говоря про мои карты? — спрашивает разомлевший Глеб, лежа на мерно вздымающейся груди Серафима. — А… — отзывается тот, делая новую затяжку, — я столько намеков кидал, что ты мне симпатичен, а ты был как баран перед новыми воротами. Че, карты не подсказали? — Че? — оторопело отзывается Глеб, — а как же «не трахаться с клиентами»? — А кто сейчас идеален? — отмахивается тот, но Глеб видит, что красивое лицо Серафима слегка морщится. Видимо, все не так просто. И он наконец-то понимает, почему ему так настойчиво выпадали луна и рыцарь кубков перевернутый. Вот он идиот, в собственных раскладах не разобрался. Ну да какая разница сейчас? Главное, в своем проебе Серафиму не признаться. Ишь, как распизделся, психолог недоделанный. — Да намеки твои сто процентов психологические были, — закатывает он глаза, — вот я и не понял. — Оправдываешь свою тупость через психологию? Ого, растешь, — ржет Серафим. А Глеб тычет ему кулачком в бедро. — Что-что? Напрашиваешься на еще один раунд? Иди сюда. Ой-ёй, у него и так жопа болит. Кажется, время убегать.

***

— Ты чего такой уставший? — заботливо спрашивает Глеб, принимая пальто Серафим, — клиентов много? — Мало, — отмахивается, — тяжелые только. И раздражающие моментами. — Бесячие или раздражающие? — уточняет Глеб, уже зная, что это разные вещи. — Первое, — отвечает Серафим, а потом притягивает своего парня за шлевки на джинсах, нежно прикасаясь носом к виску. Действительно, устал, понимает Глеб, и ласково гладит по лопаткам. — Расскажешь? — Потом, — выдыхает Серафим, — просто хочу побыть с тобой. Двойка кубков, думает не совсем вовремя Глеб, а затем утаскивает своего уставшего психолога вглубь квартиры, намереваясь дать весь нужный отдых. И самого себя. Безо всяких подтекстов, только массаж и теплые обнимашки. Психолог психологом, но Серафим в первую очередь человек, также нуждающийся в заботе и любви. Особенно в такие моменты. Особенно всегда.

***

— Да я шатал эту болтливую бабку, — громыхает посреди коридора Глеб, и, что удивительно, ругается он не на своего клиента, а на клиента Серафима. — С чего она решила, что ты отличный слушатель для историй про ее семью, огород и соседского деда Колю?! — Она платит за это деньги, — слегка вымученно отзывается Серафим, — поэтому и решила. — И что? — набычившись, спрашивает Глеб, — мало того, что занимает чье-то место, так и тебе мозг прополаскивает. Да я ей!!! — Ну тише, мой хороший, — тянет его к себе Серафим, — не трать свои нервы на какую-то старую бабку. — А твои значит можно тратить? — возмущается Глеб, но позволяет прижимать себя в объятия и мягко прочесывает локоны своего парня. — Слушай… — О нет, — вскидывает голову Серафим, — когда в твоём голосе появляются такие нотки — быть беде. — Беде быть, если карта дня дьявол, — парирует Глеб, — а у меня появился идея, как отвадить эту мерзкую… старушенцию от тебя. — Давай не будем никого убивать, я тебя прошу, — миролюбиво предлагает Серафим, целуя своего парня в челюсть. А потом ещё раз. Отвлекает, сволочь. — Никаких убийств, — цокает Глеб, чувствуя, как под чужой лаской млеет тело и течет мозг, — мне вообще по матрице не рекомендуется связываться с криминалом. Да и… — Я понял, родной, — прерывает его Серафим, проходясь носом по шее, — твой гель для душа слишком вкусно пахнет. — Ну Серафим, отстань, — слегка розовеют щеки Глеба, — я тут план… продумываю… а ты… м-м… и тут тоже поцелуй… да… Серафим усмехается: всегда работает. Он сжимает худощавое тело в руках и методично зацеловывает все чувствительные места, превращая своего грозного таролога в желейную лужу, которой можно вертеть в любые стороны.

***

— Добрый день, — мило щебечет Глеб, здороваясь с девушкой на ресепшене, — не подскажите, когда Серафим Владимирович освободится? У меня к нему дело. — Здравствуйте, сеанс закончится через десять минут обеденным перерывом, — улыбается та, — могу я узнать причину визита? Запись происходит заранее и онлайн, — добавляет та фирменно вежливым тоном. — Передайте Серафиму Владимировичу, что к нему зашёл его парень, — с ещё более широкой улыбкой отвечает он, а затем отходит и падает на кресло. На самом деле, он прекрасно знает расписание Серафима, потому и выбрал время, чтобы прийти к обеденному перерыву. И он даже знает, какие именно клиенты в какой время ходят на его сеансы. Как раз сейчас у Серафима сидит та зловредная бабка, рассказывающая про своих внуков, помидоры в теплицах и дядю Колю, проживающего этажом ниже. Кто сказал, что он отказался от своей идеи, даже если его сбили на подлёте чёртовы слишком чувствительные и плавящие касания Серафима. Трижды ха! Он так быстро не сдается. Время утекает быстро, но сеанс слегка задерживается, и злосчастная бабка виновница торжества наконец-то вываливается из кабинета Серафима, шурша своим пакетом. Она что, серьезно сидела в обнимку с ним на сеансе? Какой ужас, думает Глеб, рефлекторно морща нос. Серафим выходит следом за ней, удерживая на лице улыбку, но Глеб прекрасно видит, что та натянутая, хотя психолог профессионально держит лицо. Вот только собственного парня не обдуришь. Серафим прощается с бабкой уже в четвертый раз только в присутствии Глеба, и тот решает взять все в свои руки. Подходит к парню со спины, ласково кладет руки на его плечи и разворачивает на себя. Не ожидавший Серафим позволяет себя вертеть, а затем его глаза распахиваются чуть шире, когда он видит улыбающегося Глеба, в глазах которого, впрочем, джигу и сальсу танцуют черти и дьявол с ними на пару. — Привет, родной, — расцветает ещё ярче Глеб, нежно прижимаясь губами к щеке Серафима. Всё-таки на работе, нужно соблюдать некоторые приличия и не сосаться посреди коридора. — Привет, мой хороший, — тут же отзывается Серафим, припуская маску психолога и открываясь нежным, чутким партнёром. — Ты чего тут? — Соскучился и решил навестить любимого парня, — отвечает тот, что, в общем-то, и не ложь на самом деле. Скучает он всегда, хотя и умеет находить себе занятие. Серафим дёргает уголком губ в улыбке, пытаясь удержаться от слишком счастливой. На работе, всё-таки. Из-за его спины слышится возмущенный и ошарашенный одновременно вздох, и Глеб с злобной радостью в глазах видит позеленевшее лицо бабки, которая, кажется, только сейчас поняла, что здесь происходит. — Кошмар, — говорит та недостаточно громко, чтобы услышал весь центр, но так, чтобы дошло до слуха окружающих пяти человек. — Как можно! Что я здесь делаю? Прости, господи, — удаляется она быстрым шагом, продолжая причитать себе под нос. Глеб еле слышно хихикает, пряча улыбку в плече Серафима, и тот нежно приобнимает его за талию. — Ты это нарочно, да? — спрашивает он у хитрых глазок Глеба, ведя его в кафетерий. — Маленький чертёнок. — А то ж! — гордо поднимает нос Глеб. — Теперь-то она точно отвяжется. — И не только она, — не подумав открывает рот Серафим. — Что-о-о? — тут же тормозит Глеб посреди коридора, вынуждая Серафима запнуться об его ноги. — Кто ещё тут к тебе лип, а? — Да никто, — машет рукой Серафим, пытаясь продолжить путь, — только бабка. — Серафим, — грозно хмурит брови Глеб, — сейчас же признавайся или я наколдую зелье правды. — А ты можешь? — любопытствует тот, а затем поднимает руки, капитулируя. — Ладно-ладно, молчу. Да коллега одна посылает намеки. — Такие же тонкие, как ты мне? — сильнее распаляется Глеб. — Да я ей… Им всем… Ишь че! Ну-ка, показывай мне ее, — тычет пальцем в щеку своего парня. — Тихо, родной, — смеётся Серафим, щуря глаза до щёлочек, и мягко подталкивает Глеба дальше. — Она видела твое представление под дверью моего кабинета, так что все в порядке. — Точно? — подозрительно уточняет Глеб. — Ещё раз для профилактики не помешает. — Точно-точно, — уверяет Серафим, — а теперь давай обедать, у меня ещё четыре клиента на вторую половину дня. — Смотри у меня, — угрожающе качает пальцем Глеб, прежде чем перевести взгляд на еду, — опа, пюрешка…

***

Глеб бегает по комнате в поиске «особенной» колоды карт, которую куда-то припрятал и успешно забыл. Серафим без энтузиазма имитирует поиск в другой половине комнаты. Он не знает даже, как выглядит колода и совсем не понимает, что в ней особенного. Пояснения Глеба ему не помогают. Да и маты под ухом тоже. — Да где ж они, сучья восьмерка мечей мне в задний проход, — бубнит тот, роясь в шкафчике. Серафим это сочетание записывает в тетрадку в голове. У него таких уже под сотню, а за сегодня узнал десяток новых. Коллекция! — Ебаная башня в картах дня, я знал! Знал, сука, что так будет! — О, нашел! — внезапно отзывается Серафим, совершенно случайно нащупав прямоугольную коробку под своими трусами. И что она там делала? Глеб счёл его белье самым надёжным местом? Неисповедимы пути мыслей тарологов, господи, даже для его психологического образования. — Где? Мои родненькие, — подбегает к нему Глеб, вытянув ручки. А Серафим, стоящий на коленях у своего ящика вдруг понимает, что момент самый что ни на есть подходящий. Он поворачивается, ставит одну ногу перед собой, протягивает Глебу колоду с торжественным видом, и едва тот забирает ее из рук, как поднимает ладошку с коробочкой ещё выше. — Ты выйдешь за меня, Глеб? — спрашивает он так спокойно, будто узнает о погоде за окном. — Серафим… — теряется в первую секунду Глеб, глаза которого медленно наполняются слезами. Он роняет свои драгоценные карты на пол, вскидывает голову, стирает слезы и вдруг начинает завывать: — Серафи-им, твою психовану ду-ушу, у меня карта дня ба-ашня, луна и венера в одно-ом доме, а последняя вообще ретрогра-адная!!! Ты зна-аешь, что это зна-ачит? Это худшее время для бракосочетания-я-я… — затухает к концу монолога голос парня. Очешуевший в край с такого развития событий Серафим замирает на колене, а затем устало трет пальцами переносицу. — Ты такой идиот, — усмехается он спустя секунду, а потом тянет Глеба за руку к себе, вынуждая упасть верхом и вцепиться в плечи. — Ты согласен? — Я… Ты… О боже, — заикается Глеб, прежде чем обреченно кивнуть, расслабляясь в объятиях Серафима. Тот целует его в макушку, крепче сжимая в руках и роняя свою коробочку туда же, где валяется забытая колода карт. Каждому психологу нужен свой психолог, а Серафиму достался парень-таролог. Новоиспеченный муж-таролог.