Эхо Снейпа

      Гарри провел весь день в состоянии, среднем между похмельным адом и лихорадочным возбуждением. Он последовал рецепту портрета — зелье оказалось на удивление эффективным, успокоив не только головную боль, но и дрожь в руках. Но унять дрожь внутри, трепетное ожидание, ему было не под силу. Он занимался привычными делами: провел несколько уроков, ответил на письма беспокойных родителей, проверил, как дела в гостиной факультета, но мысли его были далеко. В Трансильвании, в Шотландском высокогорье, в каких-нибудь греческих руинах — везде, где мог прятаться Северус Снейп. Вечером, не в силах больше терпеть, он снова появился в кабинете директора. На этот раз он был трезв, собран и полон решимости. Макгонагалл, к его облегчению, отсутствовала. На столе лежала записка, написанная ее острым почерком: «На Министерском собрании. Не сожги кабинет. М.» Гарри ухмыльнулся. Интуиция у нее была, как у ястреба. Он подошел к стене с портретами. На этот раз он не стал церемониться. — Я трезв. Говори. Портрет Снейпа медленно повернул к нему голову. Выражение его лица было невозмутимым. — Насколько трезв, чтобы обсуждать поиски человека, который, по твоим же словам, является гением обмана и не желает быть найденным? — Достаточно трезв, чтобы понимать, что это, возможно, самая безумная идея в моей жизни, — ответил Гарри. — Но я не могу просто так это оставить. — Почему? — спросил портрет, и в его голосе прозвучала неподдельная любознательность. — Что тебе от него нужно, Поттер? Слава от повторного «спасения»? Жаждешь еще раз увидеть, как он ползает у тебя в ногах в благодарность? — Нет! — резко ответил Гарри. — Я… Я не знаю. Мне нужны ответы. Мне нужно… убедиться, что с ним все в порядке. Что он не сгнил в какой-нибудь дыре. И… — Он запнулся, подбирая слова. — И сказать ему то, что не успел. — Сентиментальная чушь, — фыркнул портрет, но без привычной язвительности. Скорее, с оттенком усталости. — Он не захочет твоих ответов. И уж тем более твоих извинений. — Может и нет. Но это мой выбор. Ты будешь помогать или нет? Портрет замолчал, его взгляд стал отрешенным, будто он смотрел куда-то внутрь себя, в те самые воспоминания, из которых был соткан. — Он не стал бы прятаться там, где искали бы его все, — начал он наконец. — Не в джунглях Амазонки, не в ледяных пустынях Арктики. Это слишком банально и привлекает внимание любителей приключений вроде тебя. Гарри сдержал улыбку. Это был уже не сарказм, а анализ. Они начали. — Где тогда? — Он будет там, где есть доступ к знаниям. К ингредиентам. Где есть интеллектуальная пища. Но в то же время — полное уединение. Он ненавидел общество, но не мог жить без стимуляции для ума. — Библиотека? Лаборатория? — Что-то вроде того. Но не официальное учреждение. Слишком много глаз. Частное владение. Или… место, затерянное во времени. — У тебя есть конкретные идеи? — настаивал Гарри, чувствуя, как азарт охотника замирает в его груди. Портрет немного помолчал, его пальцы (нарисованные) барабанили по раме. — Он всегда интересовался ксеноботаникой. Изучал виды, которые считались утраченными. Один ингредиент, в частности… гриб «Лунная слеза». Растет только в карстовых пещерах в одном конкретном районе Трансильвании. Гриб невероятно редкий и капризный, используется в самых сложных антидотах против нервнопаралитических ядов. Его практически невозможно культивировать. Если он где-то и есть, то только там. Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это была первая настоящая зацепка. — Трансильвания? — переспросил он. — Не слишком ли… предсказуемо? Вампиры и все такое? Портрет изогнул губу. — Именно поэтому. Все ожидают от Трансильвании вампиров и готических замков. Никто не будет искать там бывшего Пожирателя и мастера зелий. Идиотизм толпы — лучшая маскировка. В этом была своя, извращенная логика. — Хорошо. Трансильвания. Конкретное место? — Долина Шепчущих сосен. На картах магглов ее нет. Магические — устарели. Тебе придется искать по старым легендам. Ищи упоминания о пещерах, где «растет гриб, светящийся в полнолуние». Местные, если они еще остались, наверняка знают о нем. Гарри уже мысленно составлял список: портативный детектор магии, карты, запас зелий, маскировочная мантия… — Что еще? Как он мог изменить внешность? — Вряд ли он стал бы полагаться на Оборотное. Слишком неудобно. Скорее всего, простое гламурное заклинание, меняющее черты лица. Или… — Портрет задумался. — Он всегда презирал физический труд, но уважал его результаты. Возможно, он просто отпустил волосы, отрастил бороду. Изменил осанку. Самые простые методы — самые эффективные. Гарри смотрел на портрет, и его поражала глубина анализа. Это «эхо» думало так же, как думал бы сам Снейп. Оно было его стратегическим умом, очищенным от боли и эмоций. — Почему ты делаешь это? — не удержался он от вопроса. — Помогаешь мне? Я думал, ты… ну, не особо меня жалуешь. Портрет встретил его взгляд. Его темные глаза были непроницаемы. — Я — эхо. Моя цель — сохранить сущность того, кем он был. А его сущность… не могла смириться с мыслью, что его величайшее исчезновение, его последний, самый искусный трюк, останется неразгаданным. Он бы ненавидел тебя за это. Презирал бы. Но в самой глубине своего язвительного, черствого сердца… Он бы восхищался твоим упрямством. И ему было бы невыносимо скучно в изгнании без достойного собеседника. Он отвернулся, глядя на спящего Альбуса Дамблдора. — А теперь иди, Поттер. Готовься. И не вздумай лезть в пещеры без противозмеиного зелья и осветительных заклинаний. Гриб «Лунная слеза» часто делит среду обитания с пещерными гадюками, чей яд сворачивает кровь за секунды. Было бы досадно, если бы спаситель магического мира закончил свои дни в виде статуи из собственного гемоглобина. Это была забота. Самым снейповским из всех возможных способов. Гарри кивнул, развернулся и направился к выходу. У него была цель. Была миссия. И впервые за долгие годы он чувствовал не тяжесть долга, а огонь азарта в крови. Он шел на охоту. И его проводником был призрак его самой старой и самой сложной вражды. Осталось лишь дождаться новых выходных.