Сад полный одиночества

В тот день Кэйя неожиданно получил приглашение в кафе, обернувшееся предвкушением важной новости. Телефон едва не выскользнул из рук, пока в голове лихорадочно перебирались самые разные сценарии. От робкой надежды на ответные чувства до леденящего душу страха, что Дилюк намерен оборвать их и без того хрупкую связь — всё сплелось в тугой болезненный узел под рёбрами. Погода, казалось, понимала чувства Кэйи: небо нахмурилось, щедро осыпая землю раздражающим дождём, а сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Каждый удар отдавался в висках, и каждая капля, разбивающаяся о серый асфальт, уносила с собой последние надежды на спокойный вечер. Приближаясь к месту встречи, Кэйя замедлил шаг, словно пытаясь замедлить время. Пальцы судорожно мяли рукава рубашки, оставляя смутные следы, а в горле нарастал удушающий ком. Собрав волю в кулак, он сделал последний шаг вперёд — и дверь кафе распахнулась, впуская вместе с ним запах кофе и неотвратимость. Едва он переступил порог, как время преобразилось. Тёплый аромат свежей выпечки окутывал — такой родной, такой болезненно знакомый, мгновенно возвращая нахлынувшие воспоминания детства. Официанты грациозно двигались между столиками, улыбаясь посетителям. Интерьер оставался почти неизменным: стены, стилизованные под красный кирпич, создавали уютную атмосферу. Клетчатые скатерти, мягкие стулья и ненавязчивая мелодия делали это место по-особенному притягательным. Здесь всегда царило ощущение дома, и на секунду тревога дала сбой, теряя власть. Кэйя скользнул взглядом по залу, и взгляд его тут же приковала знакомая копна алых волос. Улыбка тронула губы, и он, на ходу сбрасывая пальто, двинулся вперёд, словно зачарованный. Лишь вблизи он заметил девушку, сидевшую рядом с Дилюком — непринуждённо, словно это было чем-то привычным. Сердце болезненно сжалось. Кэйя отчаянно пытался выудить из глубин памяти хоть малейшую деталь воспоминаний, связанных с ней, но тщетно. Тепло, что мгновение назад успокаивало душу, рассеялось, оставив после себя лишь леденящую тревогу. Дилюк поднял глаза — и его взгляд встретился с взглядом Кэйи. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое: облегчение? вина? а может, просто усталость. Он кивнул, жестом приглашая подойти. Девушка рядом повернулась — у неё были светлые, почти прозрачные голубые глаза, и улыбка, которая казалась слишком правильной, словно отрепетированной. — Кэйя, — произнёс Дилюк, и его голос прозвучал непривычно ровно, будто зачитывал договор (или приговор...). — Рад, что ты пришёл. Это Джинн. — Здравствуй, — маска безразличия успешно оказалась на лице, словно вторая кожа. С грохотом отодвинув стул, он опустился на него, не отрывая взгляда от красноволосого парня. Кэйя и не пытался скрыть тот нескончаемый поток вопросов, что искрился в его глазах. Он ерзал на стуле, как на иголках, и каждая врезалась в кожу с новой силой. Даже обычно невозмутимый Дилюк заметно нервничал, что было ему совершенно не свойственно. Значит, случилось нечто действительно серьёзное. — Спасибо, что пришёл. Ты должен узнать об этом первым. "Первым..." — пронеслось у Кэйи в голове, и уголок губ едва заметно дрогнул. Он словно пытался распробовать эти слова на вкус, пытаясь понять, что они таят в себе: горькую правду или сладкую ложь. — Через месяц я женюсь на Джинн. Она — владелица второй по масштабу компании. Произойдёт слияние, но... это не просто сотрудничество, а самый настоящий брак. Я хочу связать с этой девушкой свою жизнь. Дилюк галантно прикоснулся губами к её руке, и реальность перед Кэйей словно пошла трещинами, расплываясь. Слова Дилюка, произнесённые после этого, тонули в толще воды, накрывшей его словно купол. Кэйя судорожно вцепился в ручку чашки, в которой плескался его любимый напиток, заказанный Дилюком. Это добивало его, словно последняя капля. В неровной поверхности чая плясало искажённое, ломаное отражение его лица. Он едва заметно кивнул, скорее механически, повинуясь импульсу, чем по своей воле. Теперь всё встало на свои места. Стало понятно, почему он видел её всего однажды: девушка была словно само олицетворение слова «работа», её было почти невозможно выловить из этого водоворота. Она сотрудничала с избранными и всегда умудрялась заполучить лучшее. И одним из этого «лучшего» стал Дилюк. Его Дилюк. Тот, чей смех он помнил с детских лет, чьи тайны хранил под рёбрами, чьё присутствие было как кислород. В этот момент Кэйю словно перемкнуло. Боль, что растекалась по венам, вспыхнула яростным пламенем, окрасившись в цвет едкой обиды. — Говоришь так, будто мы на конференции, а не о своей личной жизни... своему брату, — с ядовитой лёгкостью бросил Кэйя, отпивая напиток. Горечь жгла горло, но всё это было ничто по сравнению с режущей болью внутри. Тишина стала ещё более ощутима, давя на грудь. Дилюк взял его руки в свои, мягко поглаживая. Кэйя вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, которого Дилюк успокаивал в самые тёмные моменты одиночества. Когда-то это обволакивало Кэйю изнутри, обустраивалось в его сердце и знало все самые сокровенные секреты. Но в один миг оно до боли сжимало его. Но сейчас всё это казалось дополнением к собственным умирающим чувствам. В голове внезапно вспыхнул Крепус. Человек, с которым их судьбы переплелись волей случая, тот, кто воспитал, пусть порой и жестоко. Но Кэйя ни за что бы не отказался от этого, зная, что там его ждал мальчишка с глазами, подобными драгоценным рубинам, в которого он влюбился с первого взгляда. Воспоминания накатывали волнами, смешиваясь с горечью настоящего. Кэйя закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающие образы. Мир рухнул в одно мгновение, когда Кэйя заметил ледяные осколки, расползающиеся у самых его ног. Он обернулся, и взгляд его встретился с растерянным лицом юноши, торопливо собиравшего осколки разбитого стекла с пола. — Ох, простите, прошу прощения, небольшой конфуз... Надеюсь, я вас не отвлёк, — пробормотал он, одаривая их виноватой улыбкой, прежде чем исчезнуть, словно его и не было. Но его глаза — глубокого, синего оттенка — на мгновение встретились с взглядом Кэйи, и в них промелькнуло что-то... узнавание? Дилюк едва заметно напрягся, его пальцы на руке Кэйи замерли. Парень боялся, что его реакция покажется девушке чересчур резкой, но она смотрела на него с пониманием, даже с каким-то сочувствием. Успел ли он рассказать ей их историю? А может, она и вовсе знает гораздо больше, чем он думает? Вероятнее всего, со стороны это выглядело лишь как затаённая обида на брата, вспыхнувшая после их воссоединения. Но о настоящей глубине его чувств она, конечно, не догадывалась, и он сделает так, чтобы никогда не догадалась. Кэйя судорожно втянул воздух. Он собирался встать и уйти, когда почувствовал, как Дилюк мягко перехватил его запястье. — Не уходи так, — голос звучал тихо. В его глазах не было привычной серьёзности и отрешённости. Лишь усталость и глухая, искренняя боль. Это было похоже на эхо прошлого — того самого, где на тёмной террасе особняка звучал такой же голос, чуть надломленный, едва удерживающийся на плаву: "Кэйя, останься со мной хотя бы сегодня..." Ощущение, будто лёгкие пылали изнутри, а кости ломали самым изощрённым образом. Но Кэйя вырвался — не резко, нет. Просто выскользнул, оставляя на коже призрачное тепло. Он перекинулся парой слов, прощаясь, спешно накинул пальто и вылетел из кафе. Встретивший его дождь совсем не раздражал, а словно наоборот пытался утешить, смывая с кожи прикосновения Дилюка, его запах и запах любимых булочек. На улице жизнь продолжалась: смех, шорох шагов, свет фонарей. Город жил, не замечая чьего-то разбитого сердца. "Не уходи так..." "А что, если я останусь? Что изменится? Ты всё равно женишься на ней. Ты всё равно выберешь долг. А я останусь... один. Совсем один. Снова", — пронеслось у Кэйи в голове. Отойдя от кафе на приличное расстояние, дыхание начало выравниваться, но сердце всё ещё колотилось. Кэйя вздохнул и поднял голову к нахмуренному небу, а навстречу хлынули воспоминания. ---

***

— Кэйя, ты сильно поранился? — Дилюк, с тревогой в голосе, нежно гладил его по спине. Мальчик усердно тёр заплаканные глаза своими маленькими кулачками, тщетно пытаясь остановить поток слёз. В тот момент, наверное, он больше боялся гнева Крепуса, чем боли. Если отец узнает, что тот ослушался, им обоим не сдобровать. Дилюк продолжал успокаивающе поглаживать по спине, выпытывая подробности, но слёзы, казалось, только усиливались. К тому же разбитая коленка ныла крайне неприятно. — Кэйя! — он бережно взял его лицо в свои маленькие ладошки. От неожиданности Кэйя замер, широко распахнув глаза. — Мама говорила, что поцелуи всегда помогают унять боль. Хочешь, я тебя поцелую? — это могло показаться детской шуткой, если бы Дилюк не произнёс это с такой серьёзностью. Кэйя был тронут до глубины души. Кэйя тогда кивнул, и Дилюк осторожно прикоснулся губами к разбитой коленке. Боль не ушла, но стало тепло и не так страшно. Как жаль, что взрослые раны не лечатся поцелуями. --- Если бы сейчас была возможность напомнить ему об этом, то наверняка Кэйя получил бы смачный подзатыльник. Возвращаясь в реальность из тёплых воспоминаний, он достал из кармана телефон, быстро найдя нужный контакт, хотел нажать кнопку вызова, но... — Простите? Возле Кэйи застыл тот самый юноша, чей стакан опрокинулся в кафе, разбив тишину на осколки. Кэйя, словно нёсший непосильную ношу на своих плечах, устало потёр переносицу, издав тяжёлый вздох. Общаться не хотелось ни с кем. Но во взгляде незнакомца мелькнуло... тихое сочувствие? Похоже, он стал случайным свидетелем их разговора. До этого Кэйя не обращал на него внимания: с рыжих локонов стекали капли дождя, а россыпь веснушек на щеках в контрасте с хмурым небом делала парня поразительно ярким и словно излучающим тепло. Кэйя почувствовал лёгкую растерянность, внезапно ощутив всю тяжесть своего состояния, и ему меньше всего хотелось представать перед этим парнем в таком мрачном виде. — Простите, не хотел вас смутить... вовсе нет, что вы. Просто... мне показалось, что сейчас вы не откажетесь от компании. Или, может быть, от тишины, но с кем-то рядом. "Честно говоря, никакая тишина не залечит раны от лезвия ножа в спине..." — эта фраза рвалась наружу, но Кэйя сдержался, не желая вываливать душу первому встречному. Необъяснимое покалывание в груди возникло от слов незнакомца, но природу его возникновения Кэйя объяснить не мог. — Вы словно следите за мной, — вырвалось у Кэйи вместе с клубьком морозного пара. — Случайность, не более. Просто... мне показалось, что мы с вами чем-то очень похожи. "Похожи? Чем? Тем, что оба мокнем под дождём? Или тем, что у обоих есть кто-то, кто воткнул нож, поцеловав перед этим лезвие?" — И чем же? — в голосе Кэйи звучало скорее любопытство, нежели искренняя заинтересованность. Что же такого он разглядел в нём, этот незнакомец? — У меня тоже был близкий человек, тот, кто не раз позволял себе вонзить нож в спину... — прозвучала короткая пауза, и плечи Кэйи чуть опустились. Незнакомец, казалось, собирал осколки мыслей. — Предательства всегда приходят от тех, от кого их ждёшь меньше всего. — Взгляд его стал стеклянным, непроницаемым, и Кэйя безуспешно пытался разглядеть хоть что-то. Кэйя посмотрел на парня долгим, оценивающим взглядом, затем развернулся и пошёл прочь. Но через десять шагов обернулся и услышал: — Простите, я, кажется, перешёл границы, — взгляд незнакомца стал более живым. — Просто... когда видишь того, кто держится так же, как ты когда-то, — хочется предупредить. Чтобы вы не совершили моих ошибок. Незнакомец бросил на Кэйю взгляд, тёплый, улыбчивый, но вслед за этим растаял, скользнув в боковую улицу. Парень проводил его взглядом, и по спине пробежал холодок — не от дождя, а от того, как бесшумно тот растворился в темноте, будто и не был настоящим. Выйдя из оцепенения, Кэйя набирает знакомый номер телефона. После нескольких томительных гудков в трубке раздался сонный голос Альбедо. — Да? — Пожалуйста, могу ли я приехать? — голос предательски дрогнул.