Сад полный одиночества

Кэйя не мог оторвать взгляд от сменяющихся пейзажей. Утро выдалось на редкость трепетным. В последнее время он предпочитал игнорировать Дилюка, отвечая односложно, будто окружённый стеной, — чтобы хоть как-то контролировать вихрь эмоций, готовых вырваться наружу. Нить, которая их связывала, истончалась, но лишь по его воле. Однако эта игра в равнодушие не могла длиться вечно. Кэйя тосковал. Он скучал. И видел: Дилюку не всё равно. Но это "не всё равно" было так далеко от того, чего жаждало его сердце. Когда они встретились в компании в этот раз, в глазах Дилюка мелькнули вина, радость и что-то ещё — неуловимое, заставившее Кэйю впервые за долгое время задаться вопросом: "А знаю ли я его вообще?" Он смотрел на Дилюка иначе. Словно держал в руках незнакомую книгу, видя лишь обложку, но не зная, что скрывается под ней. — Мне нужна твоя помощь, — тяжёлая рука легла на плечо. Кэйя вгляделся в уставшее лицо: под глазами залегли синяки, алые волосы путались, взгляд потух. Из-за слияния Дилюк, казалось, не сомкнул глаз. Сердце Кэйи сжалось — от нежности и боли одновременно. — Нужно заняться организацией мероприятия. У меня просто не хватает рук, сам понимаешь. Буду рад, если… поможешь. — Он запнулся. — Но могу понять, если откажешь. Ведь это всё так хлопотно и муторно… — Конечно, я помогу, — тихо ответил Кэйя, осторожно коснувшись тыльной стороной ладони его щеки. — Ты устал. Очень устал. Он не узнавал этот взгляд. Строгий, уверенный, непоколебимый — готовый смести всё на своём пути — сменился усталым, почти отчаявшимся. Дилюк неосознанно чуть наклонил голову навстречу ласковому прикосновению. По телу будто пробежал электрический ток, и в животе закрутились тугие витки. — Кстати… если хочешь, точнее, если захочет Альбедо, — Дилюк слегка улыбнулся, усаживаясь в кожаное кресло, оставляя за собой шлейф любимых духов. — Нам нужна помощь с декорациями, дизайном, картинами. Можете поработать над этим вместе. Вам будет веселее. Да и художественный взгляд нам необходим. Глаза Кэйи загорелись детским предвкушением. Там, где был Альбедо, он всегда был рад оказаться. Тем более — возможно, это поможет отвлечься от всего остального. Он почти машинально набрал номер. Услышав знакомый голос, Альбедо сразу всё понял — он всегда понимал. Их разговор был краток, но после него Кэйя наконец смог дышать ровнее. — Тогда до завтра, — бросил Альбедо, и связь оборвалась. Ночь Кэйя не спал. Ворочался, смотрел в потолок и снова ворочался. Когда прозвенел будильник, вместо привычной бодрости он ощутил лишь помятость и знакомое, привычное уже сжатие тревоги в груди. Поэтому на следующее утро Кэйя уже ерзал на сиденье. Воротник костюма вдруг начинал душить, ткань казалась колючей, нога предательски вздрагивала. С одной стороны, грела мысль, что он рядом, в самом центре событий. С другой — съедало нехорошее предчувствие. В очередной раз схватив телефон, он увидел сообщение от Альбедо: "Всё под контролем, не переживай". Кэйя включил фронтальную камеру, чтобы убедиться: не переборщил ли? Синие пряди, наспех заплетённые в небрежную косу, мягко струились по плечу, поблёскивая в свете крошечных заколок-звёздочек. Идеально сидящий тёмно-синий костюм из дорогой ткани, словно вылитый по фигуре, подчёркивал безупречную осанку. Изящная брошь на лацкане — сдержанная, но притягивающая взгляд. Классические чёрные туфли завершали образ. Кажется, сегодня он будет ловить множество взглядов. Кэйя отложил телефон и на мгновение прикрыл глаза. Тревожные мысли растекались по телу, но ещё сильнее волновала предстоящая встреча с Джинн. Её образ тут же всплыл в памяти — и он, словно отмахиваясь, резко распахнул глаза, выпрямился. Нужно будет сделать вид, будто в его сердце не направлено дуло пистолета. Будто осколок, застрявший после фразы Дилюка о женитьбе, не режет лёгкие при каждом вдохе. Время тянулось мучительно медленно, словно проверяя его терпение. Но вот за окном замелькали знакомые очертания, и Кэйя наконец выдохнул. Он замер у подножия ступеней. Лёгкий ветер бил в лицо, принося запах утреннего кофе из ближайшей забегаловки. Поправив воротник, глубоко вдохнул — и с резким, уверенным жестом шагнул на первую ступень. Тяжёлые стеклянные двери бесшумно раздвинулись, впуская его в прохладный холл. Здесь всё работало как налаженный механизм: сотрудники — маленькие шестерёнки в большой системе. Малейшая поломка — и всё рухнет. Кэйе даже нравилась эта атмосфера. Она была какой-то… заразительной. Эхо каблуков гулко разносилось по залу. Он здоровался с коллегами на ходу, пока краем глаза не заметил знакомую белую копну волос. — Здравствуй, Кэйя! — Джинн приветливо улыбнулась. Мешки под глазами выдавали усталость, но выглядела она, как всегда, безупречно: строгий голубой костюм с белыми акцентами сидел идеально. А рядом с ней… — Здравствуй, я Лиза! Прекрасно выглядишь! — девушка лучезарно улыбнулась. Фиолетовый костюм, украшенный изящной брошью в виде молнии. Она идеально подчёркивала цвет её глаз. — Благодарю, — Кэйя на секунду запнулся, не ожидая такого прямого обмена любезностями, но маска сработала безотказно. — Вы тоже не остались без внимания. Взгляд невозможно оторвать. Особенно вы, Лиза. Кто бы мог подумать — никогда не видел человека, которому бы так шёл фиолетовый. Лиза хмыкнула, не сводя с него пристального взгляда. — А у вас, похоже, утро выдалось неспокойным? — Оно выдалось… насыщенным, — осторожно подобрал слово Кэйя. — Но в этом и есть прелесть больших событий, не так ли? Джинн, до этого наблюдавшая молча, вмешалась: — Альбедо где-то внизу. У него там полноценный хаос. Думаю, ты сам скоро увидишь. Слова были самыми обычными. Но голос… в нём что-то дрогнуло. Неуверенность? Усталость? Раздражение? Сложно сказать. — Надо будет его догнать, пока он не превратил всё в выставку современного искусства, — усмехнувшись, сказал Кэйя. Он сделал шаг — и задержался. Что-то в выражении лиц Джинн и Лизы заставило его остановиться. Джинн слишком быстро отвела взгляд. Лиза — слишком внимательно смотрела. — Всё в порядке? — спросил он, слегка прищурившись. — Конечно, — сразу ответила Джинн, но в голосе промелькнуло напряжение. — Просто… слишком много всего сразу. Слияние, логистика, безопасность. Хочется, чтобы всё прошло без ошибок. Не можем себе этого позволить. — Тогда сделаем всё, чтобы не допустить. До встречи позже. Он чуть склонил голову и ушёл, чувствуя на себе чьи-то взгляды. Кэйя предъявил пропуск охраннику. Тот кивнул, пропуская. За дверью развернулся хаос конференц-зала, живущего своей жизнью перед самым началом. Звуки накладывались друг на друга: шуршание баннеров, треск микрофонов, приглушённые голоса, беготня с коробками. Окинув всех взглядом, Кэйя выцепил из толпы Альбедо. Тот с головой ушёл в работу — планшет в руках, взгляд сосредоточенный, будто он пытался подчинить себе каждую пылинку в зале. Безупречный жилет. Светлые волосы, собранные в аккуратный хвост. Он раздавал распоряжения, сверял данные, то и дело что-то корректировал на схеме. Кэйя замедлил шаг — будто боясь столкнуть с мысли. Альбедо словно почувствовал его приближение. Поднял глаза. Их взгляды встретились. Изучающее, художественное внимание вспыхнуло в его зрачках. Взгляд скользнул по фигуре Кэйи, задержался на выбившейся из косы пряди, на лацкане пиджака, на чуть вздёрнутом подбородке. И что-то неуловимо изменилось в выражении его лица. Каждая деталь старалась быть запечатлённой в его памяти. — Ты как раз вовремя, — произнёс он чуть тише, чем позволял шум зала, и с лёгкой улыбкой добавил: — Ещё секунда — и я бы начал раскладывать салфетки по оттенкам. Спаси меня. — Узнаю твой почерк, — мягко улыбнулся Кэйя. Альбедо едва заметно улыбнулся уголками губ: — Ты сегодня… так ярок. Кажется, это мероприятие должно быть посвящено тебе, а не заявленной теме. — А ты, как всегда, замечаешь то, на что другие просто смотрят, но не видят, — отозвался Кэйя, поправляя рукав пиджака. — Отголоски профессии, — сдержанно пошутил Альбедо, снова погружаясь в планшет. — Если серьёзно, почти всё готово. Остались последние штрихи: свет подправить, кое-что скорректировать, прессу встретить. Ну и, конечно, картины. Дилюк позволил привнести сюда свои собственные. — Альбедо, — мягко сказал Кэйя, позволяя себе немного расслабиться, — кажется, ты взял на себя больше, чем нужно. Остановись. Скажи, чем я могу помочь. Кэйя, словно дирижёр, помогал Альбедо с последними штрихами — расставлял акценты в зале, наводил порядок в еде и вине новой коллекции. Воздух наполнялся густыми, многослойными ароматами, смешиваясь с предвкушением грядущего. Толпа гостей становилась всё плотнее, всё настойчивее. Среди множества лиц мелькали знакомые. Другие — только предстояло узнать. Зал был безупречен. Точностью и стерильностью он напоминал медицинский кабинет. Белоснежные скатерти, выстроенные в идеальную шеренгу стулья, симметричные композиции из орхидей — всё говорило о совершенстве. Но от этого совершенства веяло холодом. Кэйе отчаянно хотелось добавить живую деталь. Что-то, что докажет: это место живёт, дышит. Казалось, даже воздух здесь был очищен. Пока картины Альбедо не внесли свою — единственно возможную — изюминку. Они стали напоминанием о живых эмоциях в этом стерильном пространстве. — Всё готово. Можем начинать основную часть мероприятия, — раздался искажённый рацией голос. Альбедо в последний раз обвёл взглядом зал. Всё на местах. Кроме одной картины — она опасно наклонилась. Он протянул руку, чтобы поправить, — и замер. Из глубины зала он уловил взгляд. Холодный. Оценивающий. Пробирающий до костей. Хищник, выслеживающий добычу. — Всё в порядке? — пальцы Кэйи легли на плечо, вырывая из оцепенения. Альбедо не успел ответить. Двери распахнулись. Разговоры стихли. Звон бокалов растворился в воздухе. Даже свет, казалось, задержал дыхание вместе со всеми — все взгляды устремились ко входу. Дилюк. Шаг. Ещё шаг. Цоканье каблуков отдавалось в висках. Роскошный костюм. Идеальная осанка. Безупречная причёска. В каждой детали — бездна, в которую можно провалиться. Но Кэйя смотрел не на детали. Он смотрел в глаза. Усталость, повисшая грузом. Безнадёжность, скрывающаяся под ресницами. Страх, тлеющий на дне рубиновых глаз, — словно уголь, который вот-вот погаснет. Пальцы Дилюка впились в локоть Джинн слишком сильно. Якорь. Тонешь — хватайся за что угодно. Джинн. Она держала голову высоко. Идеальная осанка. Идеальная улыбка. Жемчуг на шее — белый, круглый, плотный — смыкался вокруг горла. Но пальцы — чуть заметная дрожь в кончиках, когда она касалась запястья Дилюка. Две птицы. В одной клетке. Убийственный дуэт. Но каждый здесь — и жертва, и палач одновременно. Зал ожил. Кто-то зааплодировал. Кто-то щёлкнул затвором. Кто-то шепнул: «Идеальная пара». Одни видели в этом союз. Другие — сделку. Третьи — спектакль с картонными героями. Но Кэйя слышал только тишину. Там, где раньше билось сердце. Альбедо перевёл взгляд туда, где только что стояла тень. Там никого не было. Занавес поднимается.