Глава четвёртая. Аллергия на правду.
23 февраля 2026 г., 14:09
Автобус остановился у общежития и Аарон, быстро схватив свои вещи, выбежал из машины. Рой мыслей не давал спокойно вздохнуть. В голове только две вещи: поцелуй и Кевин. Блондин выбежал по лестнице на свой этаж, также быстро открыл комнату и кинув вещи на пол, лёг на кровать.
-ну и что? - голос Кевина разрезал тишину. Такой знакомый и приятный.
Аарон поднял голову на звук.
-ничего - ответил Миньярд и уставился в зелёные глаза Дэя.
— Ничего, значит, — Кевин прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Он даже не запыхался после подъема по лестнице, в отличие от Аарона, который все еще пытался отдышаться, хотя причина сбитого дыхания была вовсе не в беге.
Аарон отвернулся к стене, натягивая подушку на голову.
— Проваливай, Дэй. Я устал.
— Врешь.
— Да пошел ты.
Кевин вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Аарон дернулся, но с места не сдвинулся.
— Ты бежал так, будто за тобой черти гнались, — Кевин сел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. — Я еле успел за тобой.
— Я не просил тебе за мной бежать.
— А я не спрашивал разрешения.
Тишина повисла между ними тяжелая, густая. Аарон слышал, как стучит его собственное сердце, и ненавидел себя за эту слабость.
— Ты сейчас сломаешь себе ребра, если будешь так напрягаться, — голос Кевина звучал спокойно, даже буднично. — Расслабься.
— Отвали.
Вместо ответа Кевин лег рядом поверх одеяла. Просто лег, закинув руки за голову, и уставился в потолок.
— Знаешь, когда я был маленьким, — начал он негромко, — меня учили, что эмоции — это слабость. Что спортсмены не чувствуют боли, не чувствуют страха, не чувствуют привязанности. Мы просто машины для победы.
Аарон замер, прислушиваясь. Кевин редко говорил о прошлом. Никогда, если быть точным.
— А потом я попал к Лисам, — продолжил Дэй. — И думал, что сдохну. Но Рене... она научила меня одной вещи. Она сказала, что стыдиться чувств — это все равно что стыдиться того, что ты дышишь.
— Какая трогательная история, — буркнул Аарон в подушку. — Я сейчас расплачусь.
— Ты уже плачешь.
Аарон резко сел, готовый взорваться, но Кевин перехватил его руку раньше, чем он успел нанести удар.
— Не надо, — тихо сказал Кевин, глядя на него снизу вверх. — Не надо бить. Просто послушай.
— Я не плачу! — выплюнул Аарон, и голос его предательски дрогнул. — У меня аллергия.
— На правду?
Воздух в комнате закончился. Аарон смотрел на их переплетенные пальцы, на то, как легко Кевин удерживает его руку, не применяя силы, просто не давая вырваться. И впервые в жизни ему не хотелось вырываться.
— Чего ты добиваешься? — спросил он еле слышно.
Кевин рывком сел, оказавшись лицом к лицу с Аароном. Его глаза — эти невозможные зеленые глаза — смотрели так пронзительно, что хотелось отвернуться.
— Я добиваюсь тебя, — сказал Кевин раздельно, по слогам. — Не Эндрю. Не Ники. Не кого-то еще. Тебя. Аарона. Миньярда. Который вечно ноет, вечно недоволен, вечно сравнивает себя с братом и не видит, что он сам по себе чертовски хорош. Весь этот план Ники, боже, да я влюбился в тебя.
Аарон открыл рот, но Кевин продолжил:
— Ты упрямый как баран. Ты вспыльчивый. Ты носишь обиды годами. Ты готов уничтожить любого, кто посмотрит косо на твою семью. Ты... — Кевин перевел дыхание. — Ты самый живой человек из всех, кого я знаю. И я хочу быть рядом с тобой. Несмотря на все. Или благодаря всему.
Аарон молчал. В голове у него было пусто и гулко, как в огромном зале перед матчем. Ни одной мысли, только шум.
— Скажи что-нибудь, — попросил Кевин. — Просто скажи.
— Я... — голос Аарона сел. Он откашлялся. — Я не знаю как.
— Что именно?
— Быть с кем-то. Доверять. Не ждать удара в спину каждую секунду. После Кейтлин я потерял любое доверие к партнёру. И я не знаю как его вернуть.
Кевин осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, поднес его руку к своим губам и поцеловал костяшки.
— Я помогу, — пообещал он. —Медленно. Трудно. Но возможно.
Аарон смотрел на него, и впервые за долгое время в груди перестало что-то сжиматься в тугой болезненный узел.
— А если не получится? — спросил он шепотом.
— Получится, — Кевин улыбнулся краешком губ. — Я упрямый. Ты знаешь.
— Это да, — неожиданно для себя хмыкнул Аарон. — Упрямее осла.
— Спасибо на добром слове.
Кевин потянулся и поцеловал его сам — легко, почти невесомо, как тогда в автобусе. Аарон замер на секунду, а потом ответил. Неуклюже, неловко, но искренне.
