Орбита

      Организм омеги устроен так, что после метки она перестает реагировать на чужие феромоны, подстраиваясь только под феромоны своей альфы. Альфа же продолжает реагировать как на феромоны своей омеги, так и на феромоны других омег и может дальше оставлять на них метки, расширяя свой «гарем». Семьи с одной альфой и множеством омег были очень распространены в прошлом. Считалось, что после метки омега входила в дом семьи альфы и должна прожить там до самой смерти. Юридической возможности расторгнуть связь самостоятельно у нее не было.       Сейчас же у среднестатистической альфы обычно только одна омега. Это обусловлено снижением общего уровня жизни, так как альфа несет ответственность за благополучие семьи и обязана на свою зарплату прокормить всех ее членов — обеспечить каждой омеге отдельное жилье или нотариально зафиксированное право на долю в общем; создать наследственный фонд на каждого ребенка; оплачивать медицинское обслуживание метки пожизненно. Если позволить себе такое не можешь, то даже не смей заикаться о второй омеге.       Хевел сидит у ноутбука и что-то старательно печатает, на столе рядом лежит раскрытый паспорт.       — Что ты делаешь? — спрашиваю я, проходя мимо и заглядывая в экран.       — Хочу подать заявку на регистрацию нашей пары. Тебе придет мое приглашение на госпортале, примешь, ай?       — Нет.       — Валя, мы обязаны же внести нас в ЕРПС в течение полугода после метки, иначе нас оштрафуют.       — Или прокуратура возбудит дело о метке, поставленной против воли, — замечаю я.       Хевел хмурится.       — Еще потребуется доказать, что она поставлена против воли, — говорит она. — Это не так просто, понимаешь?       Я закатываю глаза.       — К сожалению. Тогда, может, мне удастся обратиться в правозащитную организацию омег, и они помогут мне собрать доказательства. А там уж сдеру с тебя огромную компенсацию, на которую сделаю операцию по удалению метки и заживу счастливо.       Хевел качает головой и сжимает руки в кулаки.       — Операция по удалению метки очень опасна, Валя. Не надо так. Нам легче найти общий язык и стать настоящей семьей. Зачем разрушать наши жизни?       — Наши?! — тут же взвинчиваюсь я. — Пока что разрушается только моя жизнь! Не хочу больше ничего слушать, я ухожу!       Собираю сумку и пулей вылетаю из квартиры.       Врач внимательно изучает мою метку, и я дрожу под его пристальным взглядом. Мне кажется, что он посягает на что-то сокровенное.       — Не переживайте, это нормальная реакция, — говорит он.       Он тоже омега, как и я. Я даже замечаю кольцо на его пальце.       — Метка у вас хорошая, быстро зажила без воспалений, а это главное.       — Скажите, а ее можно удалить в домашних условиях?       Доктор поднимает на меня озадаченный взгляд.       — Нет, — говорит он. — Даже не пытайтесь самостоятельно вмешиваться в железу, это очень опасная зона. Процент смертности среди омег с поврежденной железой крайне высок. И не забывайте, что ваша альфа тоже теперь к вам привязана. Она чувствует в вас свои феромоны, поэтому подсознательно воспринимает вас как члена своей семьи или даже как часть себя. Вы не сможете удалить метку без последствий и для нее тоже.       — Если честно, мне все равно на ее чувства.       — О, так ваша альфа — женщина? — удивляется врач. — Зря вы хотите свести метку, женщины лучше уживаются в браке.       — Но мне всегда нравились мужчины, — упрямлюсь я.       — По молодости это нормально, — он смотрит на меня со снисходительной улыбкой. — Если честно, я тоже раньше мечтал о браке с мужчиной, чтобы все было как в сериалах про любовь. Мужчина-альфа — элита нашего мира. Омеги всегда наивно думают, что с ним они тоже поднимутся на пьедестал высшей лиги. Слава богу, что я не позволил своему бывшему мужу поставить на себе метку. Сейчас я счастлив вместе с женой. Так что не переживайте.       Я не отвечаю врачу, потому что не согласна с ним. Мне все еще нравятся мужчины, и я хотела бы иметь шанс с ними повстречаться, даже если обожгусь. Я хочу иметь на это право! Злая, я ухожу, решив, что больше к этому маркэндокринологу не пойду.       Глеб звонит мне, напоминает о себе и субботе. Уже этой.       — Блин, Глеб, у нас не получится, — вру я. — Моя альфа говорит, что у нее очень много работы.       — А где она у тебя работает? — спрашивает Глеб.       — Маркетологом в X10.       — Валя, ты же понимаешь, что у твоей альфы офисная работа, и она никак не может работать в субботу?       — Почему это? — возражаю я. — Она может взять работу домой.       — По одним твоим ответам я уже слышу, как ты меня обманываешь, — смеется Глеб. — Я забронировал столик в «Облаках», поэтому мы будем ждать вас там в восемь. Так что, если твоя альфа и взяла работу домой, пусть делает ее днем.       Мне не хочется ни о чем просить Хевел, тем более идти с ней вечером на двойное свидание. Я иду в зал как на плаху, мысленно придумывая, как бы так ее позвать, чтобы она отказалась. Хевел сидит за ноутбуком и поднимает на меня заинтересованный взгляд, когда я появляюсь в дверном проеме.       — Ну… — смущаюсь я. — Мой одногруппник идет в бар в субботу и… в общем…       — Ты хочешь пойти с ним? — спрашивает Хевел. — Он альфа?       — Нет, омега, и он…       — Я пойду с вами, — говорит Хевел, как отрезает. — Две омеги ночью в баре, ты еще и девушка. Одних я вас не пущу.       — Там будет его парень-альфа, он нас защитит.       — Он защитит свою омегу, Валенька, — усмехается Хевел. — А твой запах теперь перемешан с моим, поэтому в тебе он будет чувствовать угрозу и не захочет тебя даже коснуться.       — Тогда меня не коснутся и другие альфы, — тут же нахожу лазейку я.       — Ну, изнасиловать они тебя, может, и не захотят, хотя везде полно извращенцев. Однако опоить, ограбить, ударить или даже просто наехать — очень легко. Дебилов хватает. И я буду сильно волноваться, зная, что ты где-то ходишь ночью одна.       — Тогда в «Облаках» в восемь в эту субботу, — вздыхаю я, чувствуя себя немного лучше из-за того, что не пришлось говорить Хевел о прямом приглашении.       Ночью она прижимается ко мне со спины, горячо дышит в шею и вдруг начинает облизывать следы собственных зубов. Мое тело содрогается от влажного, возбуждающего ощущения. Хевел вылизывает так, что у меня появляется слабость в коленях, я сжимаю бедра и пальцы на ногах, чувствуя, как внутри от напряжения сжимаются мышцы.       — Хватит… — выдыхаю я, но получается совсем неправдоподобно.       Хевел входит в меня, сильно прижимая к себе за талию. Ее руки перемещаются на мой живот и скользят по бугорку от ее напирающего члена.        — Не дави! — выкрикиваю я. — Мой мочевой пузырь не выдержит!       Хевел тихо смеется и кусает меня за мочку уха. Когда я кончаю, запрокидывая голову и закатывая глаза от сильнейших ощущений, она с силой надавливает на меня внизу, и я мочусь. Хевел подставляет пальцы и массирует меня прямо в процессе.       — Что ты делаешь? — кричу я, разворачиваясь к ней.       Меня переполняет гнев. Хевел, глядя мне в глаза, поднимает пальцы ко рту и облизывает их. Я чувствую подступающую к горлу тошноту.       — Можно, я вылижу тебя? — спрашивает она.       — Фу! Ни за что! Ты извращенка!       Быстро схватив меня за ноги, Хевел крепко держит их и сгибает в коленях. Я продолжаю сопротивляться, пинаясь и извиваясь на постели. Она прикладывается ко мне, чуть не прижавшись слишком резко, и я чувствую ее мокрый язык, как она засасывает меня, словно создавая вакуум. Хевел давит мне на уретру, бередя ее. Та не выдерживает натиска и расслабляется, подарив альфе новую небольшую порцию моих естественных выделений. Я возмущаюсь, но не могу долго сопротивляться. Мои феромоны продолжают предавать меня, смешиваясь с феромонами Хевел.       — Мы испортили матрас. Я не буду больше здесь спать, — говорю я, чтобы как-то отвлечь альфу от поглощения меня.       — Не испортили, — говорит Хевел, поднимая голову и отстраняясь от меня. — Я специальное постельное белье купила для течки. Оно очень хорошо впитывает разные выделения, в матрас им уходить не дает.       — Поменяй его, — брезгливо бросаю я, вставая и направляясь в ванную.       Мне хочется сказать что-нибудь сильно матерное, обозвать Хевел как-нибудь побольнее, но я сцепляю зубы и иду мыться. Уже находясь под душем, я снова вспоминаю то, что она совершила, и меня вдруг прошибает вторая волна возбуждения. От ужаса начинаю сомневаться в себе, делаю воду холодной и остужаю запал. Успокаиваю себя тем, что феромоны Хевел пагубно на меня влияют, и я сама становлюсь испорченной.       Андрей, парень Глеба, высокий и крупный, кажется, завсегдатай спортзала. Глеб на его фоне ощущается котенком. Хевел стоит рядом, еле дотягивая ему до плеча, выглядит как крупная омега, нежели альфа. Мне становится за нее стыдно. Наверняка после нашей встречи уже дома парни будут обсуждать мой плохой выбор альфы. И ведь это даже был не мой выбор.       В баре подают авторские коктейли, и нам рассказывают про каждую подборку. Я беру коктейль с халвой, а Хевел спрашивает что-то, напоминающее кампари.       — Это ликер, который добавляют в негрони? — морщусь я. — Ненавижу горькие напитки.       — А я люблю, — отвечает Хевел и подмигивает мне. — Я вообще горькое люблю. И кисловато-соленое тоже.       Она нагибается прямо к моему уху и шепчет:       — Прямо как ты позавчера, знаешь.       Я давлюсь и дергаю плечом, краснею и отворачиваю голову.       — Вы так хорошо смотритесь вместе, — восхищается Глеб. — Вы же недавно только начали встречаться?       Я молча киваю, но Хевел приобнимает меня и выдает:       — Мы не встречаемся. Мы уже пару регистрируем, скоро все официально будет.       Мое тело выпрямляется как струна, и я с ужасом смотрю на Хевел. Она лишь пожимает плечами и улыбается мне в ответ.       — Быстро вы, — замечает Андрей.       Он сидит, широко расставив ноги, и пьет что-то на основе джина. Глеб рядом суетится и краснеет, то кладет ладонь ему на колено, то убирает ее, чтобы хлебнуть свой коктейль. По его полному восторга взгляду видно, что он по уши влюблен в своего альфу. Мне кажется, что они даже чем-то похожи: оба темноволосые, голубоглазые, с тонкими губами и мягкими чертами лица.       — А вы как познакомились? — перевожу тему я.       — Через приложение знакомств, — широко улыбается Глеб. — Лайкнули друг друга, начали общаться, потом сходили на свидание, а потом через день на второе. И закрутилось все как-то. А вы?       — Нас познакомила Дина, — отвечаю сухо, не вдаваясь в подробности.       — Я сразу поняла, что Валя та самая. Мне сразу ясно стало, — включается Хевел.       Снова чувствую стыд. Мне хочется, чтобы она заткнулась. К счастью, в баре включается любимый трек Глеба, и он сразу меняет тему, рассказывая про свою любимую группу и спрашивая, кому что нравится.       — Хип-хоп и R&B с женским репом, — отвечает Хевел, — еще люблю экспериментальную музыку, иногда слушаю техно.       — Офигеть, да ладно? — подскакивает Глеб. — Тебе нравится Амала?       Глаза Хевел мгновенно загораются.       — Да! Она моя любимка! Я все ее песни по кругу гоняю.       Я перевожу на Хевел полный удивления взгляд.       — Это и моя любимая певица, — вырывается у меня.       — Вы, че, не знали что ль? — недоумевает Андрей. — Вы же живете вместе, разве нет?       Я хмурюсь.       — Как ты узнал об этом?       Андрей пожимает плечами.       — По запаху. Он слишком перемешан.       Напившись коктейлей, мы идем в клуб. За меня везде платит Хевел. Сначала меня это коробит, но потом я замечаю, что Андрей тоже везде платит за Глеба. Завидую ему. Меня очень привлекает его мускулистое тело, и я стараюсь специально на него не смотреть, чтобы не вызвать ни у кого ревность.       Хевел неплохо владеет телом, танцевальные движения даются ей легко, и она даже привлекает внимание нескольких омег. Они подходят к ней, что-то спрашивают, потом протягивают телефон и даже просят обменяться контактами. Я танцую рядом обреченно, чувствуя, как уже устала и хочу спать. Запах омег, подходящих к Хевел, неприятно щекочет мои ноздри, но я лишь молча наблюдаю. Я хочу продемонстрировать как можно более явно, насколько мне все равно. Пусть хоть засосется с ними перед моим лицом, я и бровью не поведу.       Если Хевел возьмет себе вторую омегу, я буду только рада.       Альфа ведет себя осторожно, вежливо улыбается, но свой номер не дает. Хочет притянуть меня к себе, но я ей тоже, как и номер телефона, не даюсь. Глеб вовсю повис на Андрее, и они периодически исчезают в толпе, а потом я вижу их целующимися где-то в углу. У альфы джинсы уже давно натянулись, являя всем на зависть внушительный бугор.       Музыка в клубе слишком громкая, от нее у меня стучит в груди и висках.       Когда Андрей с Хевел уходят в курилку, мы с Глебом поворачиваем в туалет.       — Я не могу-у-у, — Глеб вешается на меня, обнимая и целуя в щеку. Он уже изрядно пьян. — Я так в него влюбился, Валя. Он вообще такой классный! Я хочу, чтобы он меня пометил!       — Завидую, — честно признаюсь я, тоже ощущая опьянение.       Глеб тут же отрывается от меня и заглядывает прямо в глаза.       — Почему?       — Потому что я не люблю Хевел, — говорю я и вдруг начинаю плакать.       Он сильно пугается и просто снова меня обнимает.       — Не плачь, все будет хорошо, — шепчет он. — Я так тебя люблю, ты знаешь? Ты самая лучшая девчонка на свете.       Я обнимаю его в ответ и успокаиваюсь.       Подходит наша очередь, мы заходим в туалет, и Глеб еле удерживается на сидушке унитаза. Я отрываю ему туалетную бумагу и подаю, иначе он свалится.       — Почему вы тогда вместе, если ты не любишь ее? — спрашивает Глеб. — Погоди, у тебя же метка!       — Так получилось, — со вздохом отвечаю я. — Хевел решила, что хочет мной обладать, и не спросила, чего хочу я.       — Это же ужасно, — Глеб чуть сам не плачет, встает, покачиваясь, застегивает ширинку джинсов.       Я сажусь на унитаз следом.       — Что ты будешь делать с этим? — спрашивает меня он.       Пожимаю плечами и не отвечаю.       — Покажи сиськи, — вдруг говорит Глеб.       — Чего? — не понимаю я. — Зачем?       — Никогда не видел вживую женскую грудь. Покажешь? Мы же обе омеги.       — Ладно…       Задираю кофточку вместе с лифчиком и показываю Глебу свое тело.       — Охуенная, — признается Глеб. — Если бы я был альфой, ты была бы моей.       Я срываюсь на смех.       — У меня вообще не такая! — он поднимает футболку в ответ. — Соски у меня более крупные и яркие, чем у альф, но сама грудь у меня не развита.       — Ничего, увеличится при беременности, — отвечаю я.       — Ага, — соглашается Глеб. — И то временно.              Когда мы выходим из туалета, случайно натыкаемся на компанию очень пьяных альф.       — О, омежки! — восклицает один из них.       Они тут же нас облепляют, начинают расспрашивать и прикасаться. Метка на моей шее вспыхивает, омега внутри бьет панику.       — Ну как так выходит, — говорит один из альф с длинным шрамом на щеке, — к какой омежке ни подойдешь, они все заняты. Вот скажи мне, как тебя зовут?       Его грубо от меня отрывают, и я вижу, как Андрей вмешивается, расталкивая их и закрывая собой Глеба. Один из альф хочет на него замахнуться и затеять драку, как вдруг хватается за горло, складывается пополам, и его выворачивает прямо на пол. Другие вжимают головы в плечи, смиряютcя и оглядываются по сторонам.       Тут источник их испуга доходит и до меня. Я телом ощущаю сильные, подавляющие все вокруг феромоны Хевел. От них веет опасностью, оповещая всех, попавших под пресс, что их хозяйка способна пойти на что угодно, лишь бы отстоять свою территорию и омегу.       Таких феромонов нет даже у мужчин-альф. И Хевел, зная об этом, устрашает их, заставляя отойти в сторону. Моя омега готова упасть на колени и прижаться к ногам своей альфы.       — Ладно, че ты, — говорит один из компании. — Никто не трогал твою омегу, просто поговорить же хотели.       — Я чувствую на ней твою вонь, — выплевывает Хевел, уверенно подходя ближе.       Она смотрит альфе прямо в глаза, и тот злится, уже хочет затеять новую драку, но собственный феромонный страх не позволяет ему шевельнуться.       — Они к тебе не приставали? — спрашивает она меня.       Я отрицательно качаю головой и смотрю в пол. Мне страшно даже поднять глаза на Хевел. Она мягко берет меня за руку.       — Мне показалось, ты устала. Поехали домой, а?       Я киваю в ответ. Мы прощаемся с Глебом и Андреем, а затем вызываем такси. От Хевел всю дорогу исходит напряжение, она злится, но продолжает держать себя под контролем и сжимать мою руку.       Уже дома, обессиленная, я падаю на пол и начинаю реветь. Она помогает мне раздеться, приносит стакан воды.       — Прости, я, наверное, переборщила с феромонами.       Я продолжаю всхлипывать.       — Откуда у тебя такое?..       — Что именно?       — Такие сильные феромоны. Обычно у женщин-альф они слабые.       — Во-первых, это стереотип, — отвечает Хевел, приседая рядом и поглаживая меня по голове. — А во-вторых, у нас в роду все альфы с сильными феромонами. Такая генетическая особенность. И она мне в жизни всегда очень помогала.       Хевел целует меня в макушку.       — Пойдем спать, Валя. Спасибо большое, что взяла меня с собой. Я сегодня очень счастливая была.       — Ты сама напросилась, — бурчу я, но все же поднимаюсь и иду в спальню.