Орбита

      Хевел впервые при мне созванивается со своими родственниками. Она уходит из кухни в зал, но я все равно ее оттуда слышу. Толку от этого невольного подслушивания все равно нет, потому что с семьей Хевел разговаривает на чувашском.       一 Валюш, 一 возвращается она на кухню. 一 Помнишь, я говорила про отпуск? Хоть я и недавно работаю, но я попросила несколько дней за свой счет, чтобы съездить на день рождения бабушки и папы. У них в один день. Ты поедешь со мной, а?       一 Нет, 一 резко отрезаю я и начинаю злиться. 一 Я ни за что к ним не поеду. Более того, я хоть отдохну от тебя в эти дни.       Хевел не спорит, только возвращается к завтраку. Так как она зарабатывает и обеспечивает нас двоих, я занимаюсь домашними обязанностями: убираюсь, готовлю, стираю и глажу одежду. Хевел ест все и даже не боится, что я могу подмешать ей в еду слабительное. Впрочем, я не хочу ее травить, это слишком подло. Чем я тогда буду лучше всей их семейки, которая обманом заманила меня в свое логово и скормило их вернувшейся из мертвых дочери?       一 Как ты вообще смогла вернуться к жизни? Разве у тебя нет свидетельства о смерти? Как ты доказала государству, что снова жива?       — Я и не доказывала, — пожимает плечами Хевел и отпивает кофе. — У нас, если молодой член семьи без метки умирал, смерть его не регистрировали. Записывали, будто он долго болел или в больнице лежал. В течение двух лет таких можно вернуть, если в день смерти привезти к нему будущую пару. До рассвета надо метку поставить. Если не получится, то человек совсем уходит.       一 Ужасный ритуал. Из-за этого страдают невинные люди!       — Если бы наш с тобой ребенок умер, ты разве не захотела бы его вернуть, если бы я к тебе пришла и сказала, что это можно и для этого всего лишь надо ему пару найти?       Я впервые задумываюсь об этом, и от этих размышлений мне становится не по себе. Я представляю своего ребенка, а потом, как он погибает на моих руках.       一 Не знаю, 一 говорю я. 一 То же самое можно сказать и про обратную ситуацию. Ты была бы рада, если бы нашего ребенка также заманили в чужую семью и насильно укусили? Или заставили укусить, чтобы стать парой?       — Зависит от этой пары, — отвечает Хевел. — Я бы сперва к ним пришла, посмотрела, что они за семья. И если не понравятся, то я своего ребенка заберу и деньги соберу на операцию, метку убрать.       Я опускаю взгляд на тарелку.       一 Ты хочешь познакомиться с моими родителями? 一 спрашиваю я.       — Если ты не против, Валенька, — отвечает она и улыбается. — Я не хочу быть в твоих глазах вечно непорядочной альфой. Я все сделаю, чтобы ты меня полюбила.       一 Мечтай, 一 хмыкаю я. 一 Я надеюсь, что ты им не понравишься, и они соберут мне деньги на операцию по удалению метки.       Хевел вздыхает и с силой сжимает вилку.       — Тебе не надоело меня обижать, Валя? — тихо говорит она и смотрит мне прямо в лицо. — Ты же знаешь, какая сейчас связь между нами сильная. Я еле себя держу, когда это слышу.       Я телом чувствую, как вибрируют ее феромоны. И знаю, какими удушающими они станут, если Хевел на самом деле разозлится. Мне хочется съязвить что-нибудь в ответ, но я прикусываю язык и отворачиваюсь. Мне становится страшно ей огрызаться.       一 Откуда у тебя эти странные предпочтения в постели? 一 перевожу тему я.       — Ты сегодня перед работой решила мне интервью устроить? — спрашивает Хевел. — Мне приятно твое любопытство, но я хочу на рабочий лад настроиться. Или, — она прищурилась, — ты уже изнываешь от внезапного возбуждения и хочешь, чтобы я тебя прямо здесь взяла?       Резко встав, я убираю посуду в раковину и ухожу из кухни собирать сумку в универ. На самом деле… на самом деле, только об этом подумав, я закусываю губу и прикладываю прохладные ладони к горячим щекам. Омега внутри меня была бы не против сделать это перед зеркалом в прихожей. Мне кажется, что Хевел быстро улавливает изменение моего состояния, потому что она заходит следом в зал и странно на меня смотрит. Я встречаюсь с ней взглядом.       一 У нас есть время?       Она отрицательно качает головой.       一 Но я не могу тебя отпустить в таком состоянии, Валенька. Ты согласна на что-нибудь быстрое?       Я киваю и бегу в прихожую, бросаю сумку к порогу и становлюсь напротив зеркала, расстегивая ремень на джинсах. Хевел подходит сзади, обнимает меня за талию, затем ее ладони спускаются ниже, скользят по внутренней стороне бедер и обхватывают меня внизу. Ее руки горячие и приятно греют меня.       一 Ты хочешь видеть свое стонущее от удовольствия лицо? 一 спрашивает меня она, целуя в щеку. 一 Какая ты хулиганка. Скажи вслух сначала, кому ты принадлежишь.       一 Никому, 一 выдыхаю я.       Хевел поднимается выше, жадно сминает мою грудь, слабо кусает за основание шеи и вдруг отстраняется.       一 Никому? 一 повторяет она. 一 Тогда и сама справляйся.       От злости Хевел шумно хлопает дверью и уезжает на работу одна, не предложив подвезти меня до универа. Я цокаю, качаю головой, в ванной умываю лицо холодной водой и ухожу.       После обеда Хевел неожиданно звонит мне и спрашивает, где я буду этим вечером. Огрызаюсь в трубку, что где хочу, там и буду, и вообще она не должна меня контролировать.       一 Блять, Валя, 一 впервые ругается при мне Хевел и бросает трубку.       В глубине души мне кажется, что я накаляю наши отношения, но уже не могу остановиться. Мне хочется продолжать задевать ее, пока она наконец не взорвется первой. В последнее время Хевел была слишком спокойной и, как мне кажется, даже выглядела более благоразумной, чем я.       Вечером я никуда не иду, потому что мне не хочется. Часам к восьми слышу, как ключ проворачивается в замке, и в квартиру заходит Хевел. Вместе с ней я слышу чужой женский голос. Они о чем-то разговаривают. Отложив книгу, я выхожу в коридор и вижу свою бывшую подругу Дину. Как же я могла забыть, что она еще и родная младшая сестра Хевел — конечно, они будут общаться и встречаться.       一 Дина на пару часов зайдет всего, 一 предупреждает Хевел, внимательно следя за моей реакцией.       一 Неважно, 一 зло отвечаю я. 一 Я отказываюсь находиться с ней в одной квартире.       Хватаю сумку, накидываю пуховик и собираюсь уже выйти, как Хевел хватает меня за локоть.       一 Куда ты собралась с голыми ногами? Там снегопад!       Дина позади нее прожигает меня взглядом. Она раздражена и считает, что имеет право на меня обижаться за то, что я перестала считать ее своей подругой. Но только у меня здесь есть на это право. Только меня здесь предали.       — Дина ненадолго, хорошо? — повторяет Хевел.       — Почему это я ненадолго? — вдруг возмущается Дина. — Я твоя родная сестра, зашла к тебе в гости, я могу рассчитывать хотя бы на ужин? И ты еще отвезешь меня домой! Валя немаленькая уже, пусть привыкает к нам!       — Ну ты еще куда? — злится альфа.       Я пытаюсь вырваться и выйти на лестничную клетку, но Хевел хватает меня, неудачно задевает сумку, и ее ремешок слетает с крепления. Все содержимое вываливается на пол. Цокнув, я приседаю и начинаю собирать свои вещи. Хевел тоже нагибается и случайно замечает пачку таблеток.       一 Бес Плюс? 一 читает она вслух и успевает поднять коробочку раньше меня. 一 Это витамины?       Упаковка у таблеток яркая, зелено-оранжевая, с закатным солнцем и пальмами. Нагнувшись через плечо, Дина тоже бросает на них взгляд и восклицает:       一 Это же противозачаточные! А они разве по дозировке не для рожавших 30+ омег? Кто тебе их назначил?       Я пытаюсь вырвать пачку из рук Хевел, но она встает и кладет ее в карман. Вижу, как у нее на лице ходят желваки, но она берет себя в руки и только говорит:       一 Иди нормально оденься и уходи. Позже поговорим с тобой. И на телефон отвечай, я напишу тебе, когда вернуться лучше будет.       Хевел закрывает дверь на кухню, и я не знаю, что они делают и о чем говорят. Разозленная, пристыженная находкой и изрядно испуганная, я выбегаю на улицу. Немного хожу, пинаю снег ботинками, смотрю на ночное небо. Оно сегодня затянуто облаками. Счастливо улыбаюсь, потому что на меня не направлен испепеляющий солнечный взгляд. В зимнем мраке мне комфортно.       Весело шагая, поворачиваю к аптеке. Она работает как раз до девяти, и я успеваю купить презервативы. Мне теперь кажется, что Хевел будет проверять мои сумки и карманы, поэтому я сразу попробую продавить другое средство контрацепции.       Телефонный звонок раздается довольно быстро, и сорока минут не проходит.       — Возвращайся, — холодно говорит Хевел и отключается.       Я чувствую подступающую к груди тревогу. Захожу в подъезд, вызываю лифт, ощущая дрожь в коленях. Открываю дверь, принюхиваюсь, но феромонов Дины уже нет.       一 Я отправила ее на такси, 一 Хевел складывает руки и облокачивается об угол. 一 Проходи на кухню.       一 Зачем? 一 я поднимаю на нее дерзкий взгляд.       一 Валя, не провоцируй меня!       Я сажусь за дальний угол, боком, запрокидываю ногу на ногу и смотрю в сторону.       一 Кто эти таблетки тебе назначил? 一 спрашивает меня Хевел.       一 Прочитала в интернете и купила, 一 отвечаю я.       一 Как вообще тебе без рецепта продали? Еще и в такой дозировке! Тебе на вид не больше двадцати.       一 Но мне не двадцать.       一 И не тридцать, Валя! 一 повышает голос Хевел. 一 Это не твоя дозировка, ты себя угробишь!       一 Пускай! 一 срываюсь я. 一 Пусть я умру, потому что я не могу так жить! Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что моя жизнь обречена!       У Хевел срабатывает триггер, и она вдруг наскакивает на меня, больно хватает за волосы и опрокидывает мою голову, чтобы лучше видеть мое лицо. Нагибается ко мне так близко, что буквально передает мне слова своим дыханием. Ее глаза вспыхивают, феромоны сильно ударяют мне в нос. Метка загорается на шее.       一 Твоя жизнь не обречена, Валя. Не смей себе смерти желать, ты поняла меня?       Я молчу, мои глаза наливаются слезами.       一 Блять, ты слышишь меня или нет?! 一 кричит Хевел. 一 Отвечай!       一 Я поняла, 一 тихо отвечаю я.       Она оставляет меня и делает несколько шагов назад, заводит руки за спину, но я вижу, как напрягаются ее мышцы в плечах. Глотаю слезы, горло от спазма болит, достаю из сумки презервативы и небрежно швыряю их на стол.       一 Здесь две пачки, обычные и для узла. С сегодняшнего дня они должны быть у нас дома, и ты не трахнешь меня без них. Иначе я буду кричать так, что соседи вызовут полицию.       Я ставлю Хевел ультиматум, и она подходит ближе, бросая на упаковки косой взгляд. Достает из кармана Бес Плюс, выдавливает все таблетки и смывает в раковине.       Больше мы не разговариваем, а ночью ложимся спать раздельно. Хевел берет постельное белье и раскладывает диван в зале, я укладываюсь в спальне. Привыкшая к феромонам Хевел, я долго ворочаюсь и не могу уснуть. Достаю телефон, щурюсь от яркого дисплея и вижу, что время уже подходит к двум часам ночи. Завтра мне рано вставать, и я уже представляю, как проснусь с больной головой. Мне становится так горько за себя, что я не выдерживаю и начинаю плакать в подушку. От плача голова начинает раскалываться, я встаю и иду на кухню за таблеткой. Шансов уснуть сегодня больше не нахожу.       Включаю свет и вскрикиваю от неожиданности, когда застаю Хевел за столом. Она сидит, согнувшись, массирует виски. На столе перед ней стакан воды и обезболивающее. Беру у нее блистер, выдавливаю еще одну таблетку и запиваю водой из ее стакана. Хевел молча смотрит на меня — тяжело и как-то изможденно.       Ее феромоны словно поглаживают меня, проникают в легкие, и мне становится легче. Головная боль начинает отступать, и я чувствую сонливость. Хевел встает, хочет уйти, и я слегка касаюсь ее пальцев, когда она проходит мимо. Остановившись, она встречается со мной взглядом, и я вдруг снова начинаю плакать. Лицо Хевел смягчается, и она прижимает меня к себе.       一 Прости, что схватила за волосы, 一 шепчет она и целует меня в макушку. 一 Я по-скотски поступила, совсем не как альфа.       一 Я не могу уснуть без тебя, 一 всхлипываю я. Ее феромоны так близко, что туманят мне голову. 一 Можно мне к тебе?       一 Конечно, пойдем.       Ночь мы досыпаем в зале, и я чувствую долгожданное успокоение. Мне грустно, я разочарована в себе, своей выдержкой. Оказывается, что жизнь без Хевел станет для меня невыносимой. Инстинктивно я жмусь к ее телу и ищу в нем защиту.

***

      Хевел не забывает про встречу с моими родителями, и мы идем к ним на выходных. Мне приходится позвонить им и предупредить заранее. Когда мы заходим в квартиру, мой папа сразу все понимает. Он альфа, как и Хевел, поэтому мгновенно чувствует, что я больше не часть их семьи. Я замечаю, как он напрягается и буравит Хевел взглядом. Она вежливо кивает и представляется, дарит фрукты, орехи, дорогой сыр и бутылку красного полусладкого.       Оказывается, мы с ней обе любим просекко, но мои родители никогда не признавали эту «газировку». Им больше по душе терпкое красное, которое оставляет во рту сухость.       За столом мы сидим почти уютно, даже весело. В какой-то момент мне хочется рассказать папе, что Хевел насильно сделала меня своей омегой, но я молчу, вспоминая ту бессонную ночь. У родителей нет денег на операцию по удалению метки, а я сейчас не могу пережить даже одну ночь без подпитки феромонами своей альфы.       От осознания этого у меня в горле встает ком. Они меня не спасут, не смогут помочь ничем — и я лишь сильнее их расстрою.       — С меткой вы сильно поторопились, девочки. Это очень опасно для тебя, Валя, — хмурится папа, выслушав нашу стерильную историю знакомства. — Что будет, когда вы узнаете друг друга лучше? А если захотите расстаться? Вам придется мириться и жить под одной крышей, потому что уйти вы уже друг от друга не сможете. И ты, Валя, как омега окажешься в более уязвимом положении.       Я ожидаю, что Хевел поразит моего папу признанием в любви, как тогда в баре перед моими друзьями, но она на удивление молчит.       — Так и знал, что не думали об этом, — папа продолжает нас стыдить. Я вижу, как он с силой сжимает стакан. — Валя, ты понимаешь, что это не просто метка? Это зависимость. И мне совершенно не нравится, как быстро ты в ней оказалась. Я думал, что вы просто встречаетесь, а ты снимаешь квартиру, как и раньше. Ты даже не сказала нам, что вы съехались.       Я опускаю глаза, но мне хочется умоляюще броситься папе на шею и рассказать ему всю правду. Он выгонит Хевел и спрячет меня дома. Только это будет моя последняя ночь: утренний рассвет для меня не наступит, потому что я не смогу продержаться без феромонов Хевел и одного дня.       — Ой, Сережа, чего сидишь, нагнетаешь, — вмешивается мама. — Раньше же жили как-то. Все через это проходят. Сначала тяжело, потом привыкаешь. И жить станет сразу легче. Знаешь ли, наша Валюшка тоже никогда не была подарком.       Я дергаю уголком губ, но не улыбаюсь. Машинально провожу пальцами по шее, где скрывается метка.       «Привыкаешь».       Слово застревает внутри, как кость. Значит, вот как это называется — не выбраться, а просто привыкнуть.       Когда мы уходим, мама пишет мне сообщение и говорит, что Хевел ей понравилась, дословно, «милая девочка, стеснялась наверное, приходите почаще». Следом пишет папа: «пришли мне ее контакты для связи». Я присылаю. Хевел и правда с моими родителями вела себя скромно, много не говорила, свою пламенную харизму не выпячивала. Мама не знала, что милой Хевел назвать было сложно. И «милая» 一 неподходящая характеристика для альфы. Папа бы, наверное, офигел, если бы Хевел выпустила свои феромоны, такого он точно никогда не ощущал.

***

             А на следующей неделе из-за отмены контрацептивов у меня начинается менструация. Я просыпаюсь с пятнами на простыне, чувствуя спазм внизу живота. К сожалению, такое случается после отмены препарата, и я подготовилась к этому: купила прокладки и сильный обезбол.        一 Ты что-нибудь хочешь? 一 спрашивает меня Хевел и целует в плечо.       Я качаю головой и скручиваюсь калачиком на боку.       一 Ну, возможно, только горячей воды, 一 говорю я.       Она приносит мне стакан, и я жадно пью, чувствуя приятное тепло внутри.       Мои феромоны начинают приобретать резкий, отталкивающий оттенок, чтобы отпугнуть альфу и ясно сообщить ей, что меня трогать нельзя. Хевел действительно держится в нескольких шагах и старается лишний раз ко мне не прикасаться.       一 Останешься дома тогда? 一 растерянно спрашивает она меня.       Я киваю, прошу накрыть меня одеялом и закрываю глаза. Слышу, как хлопает входная дверь.