Aşikar Ama İnkar

День на съемочной площадке выдался напряжённым и изматывающим. Сегодня был последний день недели, и в глазах у всех горело одно и то же ожидание: снять последнюю сцену — и эта долгая, бесконечная неделя наконец-то рухнет, как тяжёлый занавес. Суровая мардинская зима опустилась на съёмочную площадку, будто хотела сама стать частью кадра. Снег шёл не переставая с самого утра, укрывая каменные улочки и древние здания тихим белым покровом. Где-то за кадром кашлянул осветитель, кто-то выругался на замёрзший кабель, но снег заглушал все звуки, делая происходящее почти нереальным. Съёмки уже почти завершились, но вместе с привычной усталостью на всех напала странная, опасная расслабленность. Озан, Синем, Гонджа и Атакан во время очередного дубля смеялись так много, что о серьёзности и речи быть не могло. Реплики оставались недоговорёнными, хватало лишь взглядов; в какой-то момент их смех заглушил даже тишину снега, и все «тормоза» на площадке окончательно отказали. Синем первой сломалась, спрятав лицо в ладонях. — Только не смотри на меня, Озан, — простонала она сквозь смех. — Я не выдержу. — А я и не смотрю, — ответил Озан, но сам едва сдерживал улыбку, отводя глаза в сторону, где Атакан изобразил что-то невообразимое руками. Гонджа, стоявшая чуть поодаль, трясла головой, прижимая руку ко рту. — Вы нас всех угробите, — прошептала она. — Я серьёзно. В тот момент, когда учитель Йылдыз почувствовал, что его терпение окончательно иссякло, он прибегнул к последнему средству. Глубоко вздохнув — так, что пар вырвался изо рта облаком, — он громко позвал: — Ну пожалуйста, сколько ещё тут осталось, ради всего святого! Посидели бы вы спокойно две минуты — мы бы уже сняли этот последний кадр и всё! Всё! Пока Гонджа и Атакан пили воду и пытались взять себя в руки, Озан приблизился к Синем. Но он сказал свою реплику вслух, не скрывая улыбки: — Когда у меня хорошее настроение, я не могу остановиться. Что поделаешь. Синем, всё ещё сжимая губы, чтобы не засмеяться снова, прошептала, почти не шевеля ртом, как заправская заговорщица: — Если ты не остановишься, учитель Йылдыз швырнёт сценарий нам в голову. Ты же знаешь? И тут же раздался сухой, но не злой голос режиссёра: — Микрофон включён, Синем, мы тебя слышим. И да: если вы продолжите в том же духе, можете получить сценарий по голове. Коллективно. Синем закашлялась, смеясь. Щёки её покраснели — то ли от холода, то ли от смущения. — Но, учитель, это всё из-за Озана! — она обернулась к Гондже и Атакану, ища поддержки. — Разве я не права? Это же из-за него? Атакан, не успевший допить воду, вытер губы тыльной стороной ладони и со своей фирменной бестактностью бросил: — Честное слово, невестка, что скажешь — то и будет. Все разом замолчали. Озан, Синем, Гонджа и Атакан уставились друг на друга так, будто в комнату вошло привидение. Тишина длилась всего несколько секунд, но они показались вечностью. Первым опомнился учитель Йылдыз — он быстро вмешался, не давая напряжению разрастись: — Эй, да у вас же совсем тормоза отказали! — но в голосе его уже слышалась усталая усмешка. Озан не рассердился. С мягкой, почти извиняющейся досадой, он посмотрел на Атакана, затем перевёл взгляд на учителя: — Вы совершенно правы, учитель. Приношу свои извинения от своего имени. От усталости мы немного слишком расслабились, простите. Сейчас соберёмся. Режиссёр махнул рукой, отпуская грехи. — Хорошо. Сделаем очень короткий перерыв. Снимем этот эпизод ещё с одного ракурса — и на сегодня закончим. Всех с пятницей, к чёрту. Атакан, почувствовав, что перегнул, поспешил исправиться: — Учитель, простите, — он развёл руками, как нашкодивший школьник. — Синем, и ты прости, невестка, и всё такое… У меня уже все предохранители перегорели. Синем, которая всё ещё оставалась чуть напряжённой, смягчилась. В её голосе появилась тёплая, почти сестринская нотка: — Ничего страшного, дорогой. У нас у всех уже предохранители перегорели. Не беспокойся. Пока группа медленно расходилась по своим местам, Озан перехватил взгляд Атакана — долгий, многозначительный, с лёгким обещанием «потом поговорим». Затем он повернулся к Синем: — Пойдём, выкурим сигарету. Ради всего святого. Она кивнула, кутаясь в пальто. — Хорошая мысль. --- Фургоны Озана и Синем, как всегда, стояли бок о бок. Двери были обращены друг к другу, словно старые друзья, уставшие за день. Перед фургоном Синем, тоже по привычке, стоял маленький белый деревянный столик и два стула. Конечно же, один для Синем, другой — для Озана. Их сигареты лежали там же, в прозрачной пепельнице, присыпанные снегом. — Озан, пойдём в фургон, — Синем поёжилась, сунув ладони в карманы. — Я замерзаю. — Пошли, пошли, очень холодно, — согласился он, замечая, как дрожит её подбородок. Озан, направляясь к своему фургону, первым поднялся по ступенькам и сразу же протянул руку Синем, чтобы помочь подняться. Ладонь её была ледяной — он на мгновение задержал её в своей. У Озана, как всегда, руки были очень тёплыми, почти обжигающими на контрасте. Помогая Синем войти, он резко потянул её к себе и тут же захлопнул дверь, отсекая холодный воздух и чужое любопытство. Синем слегка пошатнулась от внезапного рывка, они оказались нос к носу. С её губ сорвался удивлённый выдох. Озан тем самым голосом — низким, сексуальным, тем, который сводил Синем с ума — сказал: — Твои руки стали ледяными. — А твои, как всегда, очень горячие, — ответила она, всё ещё не отводя взгляда. — Чтобы согреть тебя… — он не закончил, только усмехнулся краем губ. Синем рассмеялась — коротко, тепло. — Да ладно тебе, лгун! Озан тоже рассмеялся. Взяв её за руку, он направил её к креслу и сразу включил обогреватель, который тут же загудел, выпуская струю горячего воздуха. — Давай, времени у нас не так много. И согреемся, и сигарету выкурим. Он сел рядом с ней, обнял за талию одной рукой сзади — привычно, будто так и должно было быть. Поднёс сигарету к её губам. Затем достал свою из пачки, взял в губы и прикурил от старой зажигалки, которую носил с собой уже несколько лет. После этого повернулся к Синем и выпустил дым в сторону: — Немного согрелась? — Да, — она вздохнула, стряхивая пепел. — Но что с того, что я согрелась? Через пять минут, когда выйдем, я снова замерзну. Озан хитро прищурился. Он захотел немного подшутить. — Вообще-то, я знаю и другие способы согреться. Но… — Боже правый, — она подняла бровь, пряча улыбку в уголке губ. — И что же это за способы? Озан, медленно приближая своё лицо к её, почти касаясь щекой её щеки, прошептал: — Не знаю… Что же это может быть… А? — он игриво бормотал, чувствуя, как учащается её дыхание. — Может, вот это… Он прильнул к её губам. Легко, почти невесомо. Слегка прикусил её нижнюю губу и сразу же отпустил, прежде чем она успела ответить. — Ладно, — выдохнул он. — А то сейчас помада размажется. Синем улыбнулась, не открывая глаз. В это время они оба затянулись. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с теплом обогревателя. Синем, вспомнив кое-что, встрепенулась: — Смотри, не забудь сказать Гондже и Атакану. А то завтра нам достанется. — Ладно, скажем, конечно, — Озан покачал головой. — Но вот этот Атакан… справится ли он, я совсем не уверен. Умный же пошёл: «невестка» сказал. Чёрт возьми, в другое время и не скажет, а тут именно сейчас его потянуло это ляпнуть. — Ай, тише, тише, — Синем прижала палец к губам, но глаза её смеялись. — Я чуть не умерла от страха. Слава богу, в сюжете я его невестка, так что в тот момент это не выглядело так уж странно. К тому же последний день недели, последняя съёмка дня… В общем, никто не стал искать в этом другой смысл. Они ещё раз затянулись. Озан с лёгким упрёком выпустил дым. — Пусть молится, что мы все очень устали. А то я бы ему показал. — Ладно, хорошо, не нападай на парня, — Синем мягко коснулась его плеча. — Он и так нас постоянно выручает. Всякий раз, когда мы попадаем в переделку, он помогает. И у него к нам безграничная любовь и поддержка. Я его правда очень люблю. Он очень ценный человек. — Это и так понятно, — Озан вздохнул, признавая её правоту. — Для меня он теперь неотличим от родного брата. Ну, старшие братья иногда и поколотят младших. Разве не так? Они снова затянулись. На этот раз с упрёком дым выпустила Синем. — Ох, Озан, ну не преувеличивай. Озан глубоко затянулся и потушил сигарету в пепельнице. Выпустив последний клуб дыма, он взял Синем за подбородок. — Любое твоё состояние прекрасно по-своему… — он слегка надавил большим пальцем, приподнимая её лицо. — Но когда ты злишься, это особенно впечатляет. Синем как раз делала последнюю затяжку. Она с вызовом посмотрела на него. — Да? — сказала она многозначительно, туша сигарету. Потом повернулась к Озану и медленно выдохнула оставшийся в лёгких дым ему прямо в лицо. Озан замер. Он всегда внутренне возбуждался от такого жеста. Сам он много раз хотел сделать так же, но часто отказывался себе, не решаясь. А сейчас, когда Синем выдохнула дым ему в лицо, некоторые части его тела начали пробуждаться. Он сглотнул и прошептал, снова включив тот самый опасный голос: — Не делай так. Зачем ты сводишь меня с ума именно сейчас, когда мы уже должны выходить? С сияющей, победной улыбкой на лице Синем ответила: — Ты получаешь удовольствие, когда выводишь меня из себя, а я тебя… Казалось, она закончит фразу, но вдруг замолчала. Рука Озана всё ещё держала её за подбородок, и он слегка водил большим пальцем по её скуле, словно рисуя невидимые круги. — А я тебя — что? — не спросил, а выдохнул он. Она открыла рот, но не успела ответить. Снаружи раздался голос Атакана — громкий, слегка испуганный: — Озан, ага! Ходжа Йылдыз идёт со сценарной тетрадью в руках! Синем на мгновение застыла в шоке, глаза её расширились. — Что?! — она тут же вскочила на ноги и, ухватив Озана за руку, попыталась поднять и его. — Вставай, вставай! Мы слишком задержались, давай! Озан расхохотался над её суетой. Он не сдвинулся с места. — Неужели ты правда в это поверила? — он встал, но не торопливо, а со спокойной грацией. Обнял Синем за талию. — Успокойся. Это он сейчас так шутит с нами. Синем всё ещё была немного в панике, её дыхание сбилось. — Всё равно, ладно, пошли уже. Она попыталась высвободиться из его рук, но Озан не позволил, притянув её ещё ближе, почти вплотную. — Озан, давай же, что ты делаешь? Нам нужно идти, говорю тебе. — Но я так и не получил ответа на свой вопрос, — он склонил голову, глядя на неё снизу вверх. — Какой вопрос? — Ты же только что начала фразу. Я спросил: «А я тебя — что?» — Ай, Озан… Ладно, поговорим позже, — она уже почти умоляла. — Давай уже идти. Озан снова не собирался её отпускать, но Синем была явно напугана — не на шутку, если судить по дрожи в пальцах. Он не захотел затягивать, пожалел её. Позволил Синем выбраться первым, но на прощание шепнул в самое ухо: — Ты дашь мне этот ответ сегодня вечером. Синем, уже спускаясь по ступенькам трейлера, бросила через плечо: — Ладно, обещаю, дам. И засеменила бегом к съёмочной площадке, поднимая снег кроссовками. Озан с улыбкой проводил её взглядом мгновение, потом глубоко вздохнул и направился следом. --- Съёмки закончились ближе к десяти вечера. Все разъехались кто куда, но Синем, как уже давно заведено, села в личный автомобиль Озана, и они вдвоём поехали в отель. Окна машины запотели от разговоров и молчания. Озан вёл спокойно, одной рукой держа руль, другой — её ладонь на подлокотнике. Никто не говорил лишнего. Усталость взяла своё. В отеле они добрались до номеров около десяти. Команда частью разбрелась по комнатам, частью ещё толпилась в лобби, обсуждая завтрашний ранний вылет. Кто-то должен был вылететь в Стамбул в шесть утра — эти уже прощались, обмениваясь усталыми улыбками. Озан в своём номере разговаривал по видео с сыном. Мальчик что-то показывал на экране — новую игрушку, кажется. Озан объяснял, что на этой неделе не сможет приехать. — Как я и говорил, сынок, на этой неделе я не смогу приехать, потому что немного приболел. Увидимся на следующей неделе. Ты слушайся бабушку, хорошо? Синем точно так же объяснялась со своим парнем, сидя на краю кровати. Голос её звучал ровно, но в глазах стояла усталость, которую слова не скрывали. Когда оба повесили трубки, они почти одновременно приняли душ — каждый у себя. Синем после душа делала уход за волосами: маска, расчёска, термозащита. Влажные пряди падали на плечи. В этот момент зазвонил телефон. — Алло, дорогой? — ответила она, не глядя на экран. — Ты вышла? — спросил Озан, и в его голосе слышалась лёгкая хрипотца после горячей воды. — Вышла, делаю свои процедуры. Заходи. — Открой дверь, я уже почти пришёл. Она повесила трубку и открыла дверь — он действительно стоял на пороге, слегка запыхавшийся, как будто торопился. Синем не удержалась от колкости: — Внутри хотел его сжечь? — Что? — он нахмурился, не понимая. — Ох, подольше посиди в Twitter, что ли. Озан усмехнулся, наконец поняв. — А… Ну не знаю, так сразу не понял. А так время экрана в Twitter у меня вполне приличное, не беспокойся, — он зашёл, закрывая за собой дверь. — Я знаю, что ты там делаешь. Просто проверяю. — Я знаю… Ладно… Синем вернулась к зеркалу, чтобы продолжить уход. Озан облокотился одной рукой на тумбу перед ней, а другую положил на её талию — пальцы коснулись влажной ткани халата. Синем разделила волосы на две части и сейчас занималась левой стороной. Озан откинул пряди с правой стороны ей на спину, освобождая шею. Он глубоко вдохнул её аромат — что-то цветочное, тёплое, почти съедобное — и оставил на шее долгий влажный поцелуй. — Сколько раз я говорил тебе не стоять в халате, когда делаешь процедуры? — пробормотал он в кожу. — Простудишься. — Я почти закончила, — она не отстранилась. — Осталось только высушить, и всё. Больше ничего не буду делать. Озан заметил бокал с вином на консоли — тёмную жидкость на тонкой ножке. Он потянулся к нему, понюхал. — Это какое? — То, что мы купили в Диярбакыре, — ответила Синем, не оборачиваясь. Озан сделал глоток, чувствуя на языке тёрпкую сладость. Синем поднялась с пуфика. Прежде чем зайти в ванную, она спросила с порога: — Кстати, что будем делать завтра? Поедем в Диярбакыр или куда-то ещё? — А сколько этого вина осталось? — он кивнул на бутылку. — Почти всё. — Ну, значит, судьба — едем в Диярбакыр. — Хорошо, позвони тогда снова тому нашему другу в отеле, пусть забронирует нам места. — Разберёмся, — Озан отсалютовал бокалом. — Давай, иди уже, высуши волосы, мисс Dyson. — Ох, ну вот и ты начал со своими прибаутками, — Синем закатила глаза, но улыбнулась. — Ладно, я пошла. Как только Синем скрылась в ванной, Озан достал телефон и быстро набрал Атакана. — Слушаю, ага? — голос Атакана звучал приглушённо, будто он говорил в подушку. — Ты один? — Да, ага, что случилось? — Хорошо. Мы скоро перейдём к старшей сестре Гондже, и ты тоже приходи туда. — Надеюсь, ничего серьёзного? — в голосе Атакана послышалась осторожность. — Нет-нет, не бойся, бить не буду. — Да я не об этом, — пробормотал Атакан. — Ладно, давай, будь там через полчаса. — Хорошо, договорились. — Отлично, пока. Озан сбросил звонок и сделал ещё глоток вина. Примерно через десять минут Синем вышла из ванной. Волосы её были уже высушены и лежали мягкими волнами. Она сразу заметила его бокал. — Ой, а ты допил моё вино? Озан виновато улыбнулся: — А что, в бутылке совсем ничего не осталось? — Есть, но совсем чуть-чуть… Синем налила остатки вина в бокал и, не долго думая, устроилась боком на коленях у Озана, сидевшего в кресле. Её левая рука автоматически обвила его за шею, правая держала бокал. Озан же обнял её тело свободной рукой, прижимая к себе. — Ты что это? — спросил он с лёгким укором. — Что? — она сделала маленький глоток. — Ты всё ещё в халате, Синем. — Ай, боже, ладно, — она уже собралась встать, но Озан удержал её. — Я всего на пять минут присела на колени к моему парню. Катастрофа. — Эй, не злись сразу, — он погладил её по спине. — Я же потому говорю, что простудишься. Он приблизил своё лицо к её, взял за подбородок, нежно погладил большим пальцем скулу. — А то как будто я не хочу… Он провёл носом по её носу, вдыхая её запах, потом наклонился к губам и оставил на них лёгкий, почти стыдливый поцелуй. — И кстати, нам же ещё идти в комнату к старшей сестре Гондже. Нас ждут, помнишь? — Ай, точно, — она прикрыла глаза. — Я и забыла. — Да-а, а ты мне говорила: «Не забудь», — он усмехнулся в её губы. Озан взглянул на часы: с его разговора с Атаканом прошло уже пятнадцать минут. — У нас есть ещё пятнадцать минут, — он посмотрел на Синем и мягко улыбнулся. — Ты же почти готова, осталось только одеться. Синем ответила ему такой же улыбкой — медленной, понимающей, чуть лукавой. — М-м, и что из того, что я почти готова? Озан снова начал докучать ей: осыпать поцелуями всё её лицо — лоб, веки, щёки, кончик носа, уголки губ. Каждое прикосновение сопровождалось тихим словом. В то же время его рука скользнула к поясу халата и начала развязывать узел. — Значит… — поцелуй в щёку. — Я думаю… — поцелуй в другую щёку. — Свою девушку… — поцелуй в подбородок. — Можно немного… поцеловать… — поцелуй в шею. — Понюхать… — он втянул воздух у её ключицы. — И немного… Произнося последнее слово, его рука уже проникла под халат и скользнула вниз по животу, направляясь к самому женственному месту. Но в тот же миг Синем перехватила его запястье. — Нет. Остановись. — её голос был твёрдым, но не резким. — Не сейчас, пожалуйста. Сходим и вернёмся — тогда и… Озан тяжело вздохнул, уткнувшись лицом в её шею. — Ладно. Да, ты права. Он оставил последний поцелуй на кончике её носа и, не завязывая пояс, просто запахнул халат. — Тебе лучше побыстрее одеться, — сказал он хрипло. — Иначе мы не выйдем из этой комнаты. Синем кокетливо улыбнулась, проводя пальцами по его шее. — А ты меня одень, — голос её звучал сладко, как тот самый дым в трейлере. Озан удивлённо поднял бровь: — Что? — Озаан, пожалуйста, — она почти пропела его имя. — Честное слово, не выйдем, — покачал он головой, но губы его уже растягивались в улыбку. Синем с лёгким упрёком пробормотала что-то себе под нос и поднялась на ноги. — Ох, ладно, оставь. Она встала и, повернувшись к Озану спиной, направилась к постели, где лежала приготовленная одежда. Озан усмехнулся, глядя на её силуэт. Глубоко вздохнув, он поднялся, подошёл к ней сзади и крепко обнял, уткнувшись носом в макушку. Потом поцеловал шею — снова влажно, не торопясь. Синем почувствовала, что он снова не в силах ей противостоять. Она чуть откинула голову, открывая ему доступ. Озан упёрся подбородком в ложбинку у её шеи и прошептал тем же опасным, низким тоном: — Если моя красавица хочет, чтобы я её одел — конечно же, я её одену. Синем повернулась к нему лицом, обвила руками его затылок. Пальцы её запутались в его ещё влажных после душа волосах. Озан обнял её за талию, прижимая к себе. — Раз уж собрался, тогда почему… — начала было она. Но закончить не успела. Озан приник к её губам — нежно, но требовательно. — Ты же в трейлере сказала: «Ты, кажется, получаешь удовольствие, когда выводишь меня из себя, а я…» — он не договорил, оставляя пространство для её слов. Синем приблизила свои губы к уголку его рта: — А я получаю удовольствие, когда специально завожу тебя в самое неподходящее время, — прошептала она и оставила лёгкий, почти невесомый поцелуй там же. — Вот как, госпожа Синем? — он с притворной серьёзностью посмотрел на неё. — А? Так значит? И вдруг начал щипать её бока. Синем зашлась в смехе, извиваясь в его руках: — Остановись, Озан! Озан, стоп! Хватит! Ну Озан! Их возня закончилась тем, что они вместе повалились на кровать. Синем смотрела на Озана смеющимися, влажными глазами, пытаясь отдышаться, а он с огромным удовольствием наблюдал, как она ловит воздух ртом. — Ты… ты просто ужасен, Озан… — Наверное, — легко согласился он. — Давай, слезь с меня, мы опаздываем. Озан глубоко вздохнул, глядя прямо в её зрачки. — Ладно. Давай поднимайся. Он легко поднялся и протянул ей руку. Синем собралась было стянуть халат с плеч, но Озан остановил её: — Стоп… — он мягко накрыл её пальцы своими. — Он может ещё на пару минут остаться. Он осмотрел одежду. Первым делом его рука наткнулась на что-то чёрное и ажурное — совсем маленькое, почти невесомое. Он взял это в руки, покрутил, прекрасно понимая, что это, но всё равно спросил с притворным любопытством: — Это что? — Ты серьёзно спрашиваешь? — Синем усмехнулась. — Танга, Озан. — М-м, хорошо. Подними-ка ногу. Озан наклонился перед ней, готовясь надеть эту тонкую вещь. Синем оперлась на его плечи для равновесия. Пока он завязывал тесёмки на её талии, их взгляды встретились — и в комнате снова стало тесно от напряжения. Надев тангу, он стянул халат с её плеч — тот упал на пол мягкой тканью. Озан глубоко вздохнул, словно делая первый глоток холодной воды в жаркий день. Следующим в руки попался укороченный топ-бралет. — Это что? — снова спросил он. — Позволь познакомить: топ. Спортивный топ, — пояснила Синем, едва сдерживая смех. — А где лифчик? — Разве надевают лифчик поздним вечером, Озан? — Ладно. Посмотрим. Подними руки. Сначала он надел топ через руки, потом через голову. Поправил на её груди, задержавшись на мгновение дольше необходимого. Топ обтягивал её тело, сдавливая грудь — и для Озана это было неотразимым приглашением. Но времени оставалось мало, поэтому он позволил себе лишь один поцелуй — прямо через ткань. Следом он увидел толстовку — мягкую, тёплую, серую. — Это что? Синем ответила со сладкой, уставшей улыбкой: — Толстовка, дорогой. Верхняя одежда. Если что. — М-м, тогда давайте оденем вас, госпожа Синем, — сказал он с поклоном. На этот раз он сначала надел её через голову, потом помог просунуть руки. Толстовка скрыла тангу, и только Озан знал, что под ней. — У меня, кажется, давление упало, — прошептал он, глядя на неё. — Неужели ты обязана быть такой красивой? Синем рассмеялась, легко шлёпнув его по груди: — Давай уже, Озан, давай. Останки одежды: чёрные лосины и носки. Он взял лосины в руки и с той же наигранной наивностью спросил: — Это что? — Лосины, дорогой. Это мы называем нижней одеждой. Озан прикинул, что надеть их на неё стоя будет непросто. — М-м, могу ли я пригласить вас присесть, госпожа? Ибо вряд ли я смогу надеть их на вас стоя. — Конечно, господин, как прикажете. Синем села на край кровати, а Озан опустился перед ней на колени. Надевая лосины на лодыжку, он сказал: — Помилуйте, госпожа, мы не приказываем — мы лишь можем просить. Синем рассмеялась и слегка сжала его плечи пальцами. — Молодец, молодец. Он натянул лосины на обе лодыжки, потом взял Синем за руку и поднял её на ноги. Потянув ткань снизу вверх, он хорошо натянул их на ногах. Когда пояс лосин оказался на уровне бёдер, он выпрямился и начал натягивать их на ягодицы. На последних движениях он вдруг приподнял её в воздухе — она охнула. — Ай, Озан! Что ты делаешь? Я чуть не упала! Озан прижал её к себе, сжав бёдра. — Возможно ли такое — упасть, пока я здесь? — его ладони не отпускали. — Отпусти мои бёдра, — потребовала она, но в голосе не было строгости. Озан рассмеялся, прижал её чуть сильнее, давая почувствовать свою заинтересованность. Она снова охнула: — Ахх, да ну, Озан! — Тогда и ты не носи лосины, — ответил он, не разжимая рук. — Ты и так привлекательная женщина, а в лосинах ты заводишь меня ещё сильнее. — Ты сейчас пустословишь, давай продолжай. Озан с явной неохотой отпустил её и взял в руки носки. Синем снова села на кровать, не дожидаясь приглашения. — Это что? — спросил он, но уже улыбаясь. — Носки. Их мы носим, чтобы ноги не мёрзли. Озан наклонился и начал надевать их, натягивая поверх лосин чуть выше лодыжек. — Да, и с этим покончено. Синем посмотрела на кроссовки, стоявшие у края кровати. — Кажется, это тоже надевается на ноги? — поддела она. — Да, дорогой, это обувь. Надевается на ноги. Он натянул кроссовки, слегка погладил её икры, потом поднялся и сел рядом. Подняв одно колено на кровать, упёрся рукой в матрас, а другой начал ласкать её щёку. Синем накрыла его ладонь обеими своими. — Теперь ты готова. И у нас осталось семь минут, — сказал он, глядя ей в глаза. — Благодарю вас, господин Озан. Ваши руки просто золотые. — Не стоит благодарности, госпожа Синем. Мы всегда к вашим услугам. Как умеем одевать — так же умеем и раздевать. Синем прикусила губу, чтобы не засмеяться слишком громко. — Буду рада. Они улыбнулись друг другу и снова слились в поцелуе — спокойном, нежном, без спешки. Озан положил свободную руку на талию Синем, погладил, потом начал опускать ладонь ниже, снова намереваясь сжать её ягодицу. Синем, смеясь, слегка отвела губы: — Ну Озан! Ты совсем не успокоишься, да? Озан с видом закоренелого наглеца продолжил своё дело, отрывисто целуя её в уголки губ между словами: — Как я могу… успокоиться… если у меня… такая… партнёрша… как ты? Он снова приник к её губам. Они целовались почти сорок пять секунд без перерыва, не переводя дыхания — пока в дверь не постучали. Синем замерла, резко повернув лицо к двери. Озан уже понял, кто пришёл, и внутри себя начал чертыхаться. — Я пришёл, — раздался голос Атакана, как всегда громкий и бестактный. Синем выдохнула с облегчением, почти физически ощутимым. — Мы тоже идём! — крикнула она, потом прошептала Озану: — Чуть не умерла от страха. — Не помирай, — усмехнулся он. — Обычный Атакан. Пойдём. — Пойдём. --- Позже, в номере Гонджи, уже собрались все четверо. Бутылка местного вина, купленного ещё в Диярбакыре, почти опустела. Гонджа сидела в кресле, поджав под себя ноги, Атакан пристроился на подлокотнике, а Озан с Синем делили маленький диван. — Вот так вот, — Озан разлил остатки вина. — Поедем в Диярбакыр. Команда будет думать, что мы в Стамбуле, а наши семьи — что мы в Мардине. Если сможете подыграть — будем очень благодарны. Гонджа покачала головой, делая глоток. — Озан, конечно, мы сделаем всё возможное, но… — она замялась. — Всё же, я не уверена. Это довольно рискованная игра. — Старшая сестра Гонджа, — Озан посмотрел на неё открытым взглядом. — Мы же и раньше ездили, ты знаешь. Проблем не было. Не думаю, что что-то пойдёт не так. — Нет-нет, проблем не будет, ага, — вмешался Атакан. — Вам просто нужно следить за своими телефонами, и всё. — Мы и так включим режим «не беспокоить» для всех, кроме вас, — добавила Синем. Атакан, уже расслабившийся от вина и позднего часа, снова брякнул: — Невестка моя, как всегда, ты очень… Он не успел закончить. Озан запустил в него подушкой — точно, с лёгким свистом. — Эй, парень, хватит называть её невесткой! — воскликнул он, но скорее с досадой, чем со злостью. — У тебя вообще чувства такта нет! Говоришь такое при всех. — Озан, ладно, — Синем тронула его за рукав. — Какой ладно? — Озан даже руками развёл. — Посреди съёмочной площадки — «невестка»! Он что, сумасшедший, что ли? Атакан виновато почесал затылок: — Ага, само вырвалось. Что поделать. — Озан прав, Атакан, — мягко, но твёрдо сказала Гонджа. — Не называй Синем невесткой. Не приучай себя. И чтобы у тебя это больше не вырывалось. — Ладно, старшая сестра Гонджа, — Атакан изобразил покаянный взгляд. — Я дам нужные указания своему рту. Постараюсь не ляпать. — Смотри-ка, парень, — Озан прищурился. — Прямо просится, чтобы его отлупили. Спустя некоторое время они разошлись. Атакан отправился к себе, а Озан с Синем — в её номер. Едва войдя, они сразу выкурили по сигарете на балконе, глядя на спящий Мардин под снегом. Потом вернулись внутрь, стряхивая капли с одежды. — Ты говорил с тем нашим другом? — спросила Синем, расстёгивая толстовку. — Да. Говорит, будьте здесь к семи утра. — Чего? — Синем с нытьём плюхнулась на кровать, раскинув руки. — К семи? — она прикрыла глаза. — Хочется плакать. Выходить в путь каждый день в пять утра — это очень тяжело. Озан, опершись на локоть, прилёг рядом. Ноги их в кроссовках свисали с кровати. — Не плачь, красавица, — он погладил её по волосам. — По крайней мере, у нас два дня отдыха. Отдохнём как следует. Синем повернула голову к нему. Приподнявшись на локте, она потянулась к его руке, чтобы взглянуть на часы. — Ох, уже почти двенадцать, — вздохнула она. — Когда же мы успеем поспать и проснуться? — Вообще-то, лучше бы не спать, — задумчиво сказал Озан. — А то ты ещё за два часа до выхода готовишься, и потом два часа просто сидишь без дела… — Во-первых, не два часа, — возмутилась Синем. — Я сократила это время. Максимум час, не больше. — Значит, в четыре ты должна быть уже полностью готова и ждать. — Ох, спасите, — она потёрла лицо ладонями. — Тогда давай сделаем так: я сейчас быстро соберу сумку, подготовлю одежду и всё такое. А ты пойдёшь в свою комнату и тоже подготовишь свою одежду. А потом сразу отправимся в постель. Внимание Озана привлекла только последняя фраза. Он погладил её талию, и в его голосе снова появился тот самый опасный оттенок: — М-м, и что мы будем делать в постели? Этим тоном Озан мог заставить Синем сделать если не всё, то многое. Он сводил её с ума. — Если быстро справишься, — она улыбнулась краешком губ, — то кое-что помимо сна. Сказав это, она резко вскочила с кровати. Озан улыбнулся и поднялся следом. — Давай быстрее, соберись и возвращайся сразу. Он подошёл вплотную, обнял её за талию. Прошептал в шею: — Пять минут — и я готов. Оставил влажный поцелуй на её коже и вышел из комнаты. Всё вышло так, как он сказал: собрать небольшой рюкзак заняло у него меньше пяти минут. Синем, которая часто путешествовала, уже имела в дорожной сумке всё необходимое, так что она лишь добавила несколько вещей. В дверь постучали. Озан вернулся со своей сумкой. — Говорил же — пять минут, и готов, — он прошёл внутрь, поставил сумку на пол. — Ты тоже собрала? Синем обвила его шею руками. Его руки тут же нашли её талию. — Угу, — кивнула она, глядя ему в глаза. — М-м… — он мягко опустил ладони на её ягодицы и одним плавным движением поднял её на руки. — Значит, пора отправляться прямо в постель. Они рассмеялись. Озан уложил Синем на кровать, снял с неё кроссовки, потом свои. Встав на колени, он приблизился к ней, навис сверху, опираясь на руки. Снял свою футболку с длинным рукавом одним движением — и Синем снова заворожённо смотрела на его гладкую, смуглую кожу, на игру мышц под ней. Она не выдержала, села и быстро, почти нетерпеливо, стянула через голову толстовку. Её поспешность заставила Озана улыбнуться. Он подвинулся ближе и снял с неё топ. Взял её за руки, снова укладывая на кровать. Устроился между её ног, склонился над ней. Начал оставлять влажные поцелуи на шее — долгие, чувственные, почти торжественные. Одной рукой он ласкал её грудь, другой сжимал ягодицу. Синем закрыла глаза, водила ладонями по его широкой спине, чувствуя каждый мускул. Озан перенёс поцелуи с шеи на грудь. Он покусывал один сосок, пока пальцами другой руки играл со вторым — сжимал, отпускал, снова сжимал, пока Синем не выгнулась дугой. — Ахх… Озан… — простонала она. Озан усмехнулся — тихо, довольно. Он усилил нажим. Синем глубоко вздохнула, выдохнула через нос со свистом. Каждый раз, когда они занимались любовью, сосок Синем слегка кровоточил, а потом заживал. Оба уже привыкли к этому. Когда Озан начинал чувствовать во рту слабый привкус металла, он переставал кусать, немного посасывал и переходил к другой груди. Так он поступил и сейчас. — Опять до крови? — спросила Синем, чувствуя знакомое жжение. Озан усмехнулся в её кожу: — Может, чуть-чуть… Повторив то же с другой грудью, он услышал, как с губ Синем сорвался долгий, низкий стон. Её тело непроизвольно приподнималось, прижимаясь к нему, а ногти оставляли красные полосы на его спине. Он начал медленно спускаться поцелуями ниже — к животу, к ложбинке между рёбер. Синем вцепилась в простыню. Озан любил её так сильно, что каждый раз желал: пусть на её теле не останется ни единого места, которого не коснулись бы его губы. Его руки держали её за бока, потом скользнули к лосинам. Медленно, не торопясь, он начал стаскивать их с её ягодиц. Синем помогла, приподняв бёдра. Когда лосины полностью исчезли, он стянул и свои спортивные штаны. Снова навис над ней, взял за ягодицы. Начал целовать внутреннюю сторону бёдер — медленно, дразняще, приближаясь к промежности сквозь тонкую ткань танги. Потом снял и её — последний барьер. Влажные поцелуи устремились к самому желанному месту. Язык его сначала поиграл вокруг клитора — легко, почти рассеянно. Синем, чьё тело уже горело, теряла рассудок от каждого движения, тихо постанывая. Озан раздвинул языком её половые губы и одновременно ввёл в игру большой палец. Он наизусть знал точку, которая доставляла Синем наибольшее наслаждение. Палец скользнул прямо туда. — Ммхх… Озан… — простонала она. — Ты так хорошо знаешь… — Конечно, знаю, — пробормотал он прямо в её плоть. Он ускорился — и палец, и язык работали в совершенном ритме. Синем стонала, не в силах сделать ничего, кроме как сжимать простыню. — Ахх… Озан… Ммхх… Быстрее, пожалуйста… — попросила она, почти умоляя. Озан резко убрал язык и вошёл в неё двумя пальцами. С губ Синем сорвался вскрик. Указательный и средний двигались внутри взад-вперёд, большой палец другой руки стимулировал клитор. Спина Синем выгнулась дугой. Наслаждение охватило всё её тело. Она уже не могла сдерживать крик. Ноги её начали смыкаться. Чтобы удержать их, Озан упёрся ступнями в кровать и уселся на одну из её ног, не перенося на неё весь свой вес. Потом продолжил. Синем задыхалась, вся в поту, и только сжимала простыню всё сильнее. Озан краем глаза взглянул на неё и понял — она уже очень близко. Он и сам едва сдерживался от одного только вида её наслаждения. Он резко убрал руки. Синем на мгновение растерялась: её влагалище пульсировало, она бросила на него вопросительный взгляд, но сил спросить не было. Озан быстро освободил свою мужественность — она давно давала о себе знать, стеснённая тканью. Провёл членом по её влаге — и вошёл. С их губ одновременно сорвался стон. Он стоял на коленях, держа её за талию, входил в неё до самой глубины, медленно, ритмично. Не быстро, но и не слишком медленно — так, чтобы наслаждение нарастало равномерно. Одной рукой он снова дотронулся до её клитора. Все движения ускорялись в соблазнительной гармонии. Синем, между стонами, задыхаясь, прошептала: — Быстрее… ещё быстрее… пожалуйста… ахх… Озан ускорился. У Синем начались спазмы. — О-Озан… ахх… — Синем… Они были на грани. Когда к спазмам добавилась дрожь, Синем испытала мощный оргазм, выгнувшись всем телом. Озан посмотрел на капли её сока на своих пальцах — и улыбнулся. Он и сам начал содрогаться и разрядился внутрь неё. Задыхаясь, он перенёс вес на локти, опускаясь на Синем, и вышел из неё. Показал ей большой палец, всё ещё влажный. — Хочешь попробовать на вкус? Синем взяла его за запястье. Улыбнулась. — С чего ты взял, что я ещё не пробовала? — и медленно, с прищуром, облизала кончик его пальца. Озан не отнял руку. Она продолжала держать её, глядя ему в глаза. Её взгляд вдруг изменился — стал глубже, темнее. Она сглотнула, снова облизала палец, на этот раз захватив внутреннюю часть своей нижней губы. Потом медленно приоткрыла и верхнюю, взяв подушечку его пальца в рот. Несколько раз пососала. Озан наблюдал, не вмешиваясь. Ему это нравилось. Раньше, когда Синем хотела взять его мужское достоинство в рот, он не позволял. Ему всегда было её жалко. Как бы она ни хотела, она не настаивала, зная, что однажды он согласится. Сейчас она взяла его пальцы глубже в рот и начала сосать активнее, облизывая языком. Озан решил поэкспериментировать: протолкнул оставшуюся снаружи часть пальца ещё глубже. Синем это невероятно понравилось. Она вынула большой палец изо рта, чтобы показать, что хочет большего, и поцеловала его. Слегка подвинула его запястье, подведя к себе другие пальцы. Легко лизнула средний — и засмеялась. Озан рассмеялся вместе с ней. — Правда? — спросил он. — Есть какие-то препятствия? Оба улыбнулись. Не дожидаясь ответа, она взяла в рот одновременно его средний и указательный пальцы. — Не может быть… — выдохнул Озан. Синем хихикнула, взяла пальцы в рот до самого основания, полизала, потом, держа его за запястье, начала двигать ими взад-вперёд. Вскоре вынула. Озан тут же убрал руку. — Ладно. Хватит. — Если хочешь, я могу продолжить в других местах, — предложила она, всё ещё улыбаясь. — Не сейчас, — ответил он, но голос его дрогнул. — Когда? — Синем удивилась, что не получила привычного отказа. — Когда поедем. — То есть ты разрешишь? — Посмотрим, — он не стал закрывать тему. — Пожалуйста, посмотри, — прошептала она, касаясь губами его щеки. Озан рассмеялся, поцеловал её. — Не знал, что ты так стремишься к этому. — Я не показывала. — Что ж, посмотрим, — повторил он. — Может, уже поспим? — Давай поспим, — она зевнула. — Даже пара часов пойдёт на пользу. Озан лёг на спину, взял телефон с тумбочки и поставил будильник на четыре утра. — Поставил, — сказал он. — У нас есть почти три часа. — И на том спасибо. Озан поставил телефон на зарядку, выключил свет. Протянул руку к Синем, ожидая, когда она ляжет к нему на грудь. Вместо этого она положила ладонь на его щёку, погладила щетину. — Озан… — М? — он уже закрывал глаза. — Можно я повернусь, а ты обнимешь меня сзади этой ночью? Озан улыбнулся в темноте этой невинной просьбе. Он поцеловал её лицо — в лоб, в щёку, в кончик носа. — Конечно, моя единственная, — сказал он тихо. Синем подарила ему долгий прощальный поцелуй в губы. — Спокойной ночи, любимый. — Спокойной ночи, моя красавица. Синем повернулась к нему спиной, и он прижался к ней всем телом, обнял, положив руку ей на живот. Оставил несколько поцелуев на её шее, потом опустил голову на подушку. Снег за окном всё ещё шёл. Комната наполнилась их дыханием. Пусть всего на несколько часов — но они погрузились в объятия безмятежного сна. --- Привет, друзья. Я начала новый фанфик об ОзСин. Продолжение следует. Как ОзСин оказались здесь, что они пережили... Конечно, я всё это тоже напишу. Буду добавлять флешбеки между событиями. Надеюсь, вам понравится. С нетерпением жду ваших комментариев. Оставайтесь с любовью. 😊😊💕