Мне кажется, я облажался

Джеймс, среда Руны до истории — это издевательство, чесслово. Иногда мне кажется, что декан в курсе про наши вылазки к Луни, и такие подгоны в расписании — специально, чтоб прогулять было никак. Был бы с утра Бинс, пикси клянусь, я б еще десятый сон досматривал, а так пришлось идти и конспектировать. Будто я задрот какой. Но Рем предупреждал, что множащая цепочка будет, она для карты нужна, и уж лучше мне сюда пилить, чем в библиотеку — сам-то он после вчерашнего еще зюзя. Эббот дуется на меня за близняшек Диггори, близняшки Диггори — за Эббот, так что стыдно сказать, но у девчонок конспект не стрельнуть. Эванс, к сожалению, скорее проклянет, чем даст. Эванс-Эванс, какого ж ты такая красивая, а? Тут первый раз за семестр вообще вспоминаешь про то, что такое конспект, и даже притаскиваешься сюда его писать, а толку? На голове что-то накрутила — шею видно, я так и залип опять… совести у тебя никакой. Сири говорит, я безнадежен, когда Эванс рядом, но что я сделать-то могу? Я как ее вижу, так все мысли отшибает — кроме той, как бы с ней все же столковаться на нормальную свиданку. Кстати, Эванс, ты куда..? И все — куда? Последние, кто выходят, ржут втихаря. Ну, сам удод, звонок не заметил… Признаю, блохастый прав: сколько ни пытаюсь отвлечься на всяких блондинок вроде Эббот и Диггори, раз на рыжую глянул — как будто никого вокруг больше нет. Поначалу это залипание бесило, теперь смирился, так и живем. Ищу глазами ее постоянно, а как хоть на два слова связать мыслей набирается — на свидание зову, потом она меня игнорит, я психую, но строю гордую мину, и все по новой. Эванс, наверное, на историю пойдет. А мне туда есть смысл идти только, чтобы еще на красивую шейку посмотреть… Ну его в пень, должны же у меня быть хоть какие-то еще в жизни занятия, а? Выбираюсь в коридор наконец, а оттуда — во двор через ближайшее окно. На улице морось, противно холодящая лицо и пропитывающая мантию. Наколдовываю согревающее. Зачаровываю очки, чтоб хоть немного по этой серости видеть. Набуя, спрашивается, из башни выполз? Не уверен, что цепочку рун до конца срисовал, с тем же успехом можно было и не начинать. Полетать, что ли, раз уж проснулся… Туман, может, свезет метлу взять незаметно. А может, не свезет — уроки все-таки, Филч шастает… — Че, как? — Вдруг хлопает меня по плечу Пит, и я оборачиваюсь (медленно так, спокойно). Он очень тихо ходит, и часто, зараза, застает меня врасплох. Но это же не повод мне шугаться и ронять марку, да? — Та норм. — Пожимаю плечами я. — Как рука? — Жить буду. Даже счастливо, как выучу антисовиные чары, — Хмыкает Пит, прикуривая, и, заодно, демонстрируя целехонькое запястье. Мадам Помфри мастер, что тут скажешь — еще вчера у Хвоста там был сложный открытый перелом и каша из костей, а сегодня уже все ок. Конечно, ему пришлось всю ночь куковать в больничном крыле, выращивая недостающее, и он не мог тусить третий день полнолуния, но это сравнительно хорошо, на фоне всего прочего. Так-то вообще, вне контекста, я немного завидую его аниформе — маленькая, ловкая, незаметная (не то, что у некоторых), практичная очень, когда нужно что разведать. И совсем не дает почвы для рогатых шуток! Но при посещении Луни, от моего оленя реально толк есть, тогда как Питер рискует попасться на глаза даже мелкому хищнику. Как мы его позавчера в лесу у совы отбивали — песнь отдельная, повезло, что обошлось только одной травмой… — Что я пропустил? — Питер спрашивает, пытаясь одновременно выпустить дым и зевнуть. Тоже, видно, не особо поспал. Я закашливаюсь вместо ответа: табак у него сегодня жутко ядучий. Впрочем, сам тот факт, что у Хвоста всегда есть заначка сигарет и спиртного, впечатляет: МакГонагалл постоянно проверки устраивает, тот же Данг вечно огребает, а Питер умудряется поддерживать наш запас на уровне. — Да ниче прикольного, — отвечаю я, даже не покривив душой. Прикольного правда не было. — За новую ведьмачью мульку уже слышал? На тему свадьбы Марлин? — М-м-м… — обстоятельно тяну я: понятия не имею, на что он намекает. У нас в принципе честное разделение, я слушаю за квиддич и чары, Сири — за драки и девок, Луни — за все серьезное, ну а мутные мульки как раз на Питера и остаются. Обычно он упоминает только самые прикольные слухи, и что такого нового у Марлин? Свадьба в эту субботу, и нашу группу даже под честное слово отпускают на гулянку в Хогсмидт (жених там живет). Мародерский подарок мы уже спланировали, фейерверк будет эпик. На подарок от квиддичной команды я тоже нормально скинулся, завтра должны доставить — все-таки Марлин честь по чести финал отыграла, никого не подставила. Вроде, ничего не упускаю… — Подсказываю, в Хогсмидт в эту субботу можно не только нам, официальный же выход будет. А приглашения на свадьбу плюс один. Кто-то из наших за завтраком проболтался, другие курсы знают. Другие факультеты тоже. Дальше уточнять нужно? — Спасибо, понял, — бормочу в легком шоке. Что тут уточнять, если еще Рождественскую вечеринку старика Слагги помню, у ведьм психоз какой-то коллективный на тему танцев. И на тему того, кто туда попадет и с кем. И я бы понял еще, если бы им было важно именно танцевать, но нет, там еще и полно заморочек типа «показать сочетающейся мантией, что мы пара». Как только одного чела таки заставят с кем-то идти к Марлин «официально», все девчонки тут же об этом узнают, и занавес. Не слезут, пока все по парам не будем — если ничего не предпринять, конечно. Ф.г я до конца недели Эванс уломаю пойти «парочкой», а больше я ни с кем на этот шабаш не согласен! Но, даже, если вычеркнуть обиженных Эббот и Диггори, есть же еще Фоссет, Бъерк, Адамас, и весь наш фестралов фанклуб… В прошлый раз я нехило траванулся приворотными, и как-то совсем не хочется повторять! Пит вот ни ростом, ни рожей особо не вышел, у него всего одна девчонка была, а мы-то встречаемся с кем-то постоянно… Иногда и с бывшими заново… И теперь у них такой повод обострить соперничество, вплоть до боевых действий! Я вдруг замечаю силуэт сторожа… или не его, какая разница. — Филч на горизонте! Исчезаю улики — окурок — прямо из рук Пита, и мы быстренько валим подальше от сторожа, огибая башню. — Бродяге тоже с поклонницами разбираться. Ибо неф.г перед тусовкой с девчонкой два раза подряд светиться, — хихикает он, когда мы отодвигаем защелку тайного входа. Я вроде под утепляющим, но клянусь, спину вдруг опять холодит. — Да ему не до поклонниц щас. До сих пор небось дрыхнет, — отмахиваюсь я. Бродяга всегда после наших вылазок дрыхнет. Все как обычно. Лили, четверг Боже, они вынесут мне все нервы. Сейчас уже не рыдают, так только, общая аура безнадеги. Одна вымоталась и заснула, вторая с истерики на икоту перешла — но настроение мне все равно испортили. На кровати слева рыдали, потому что, цитирую, «этот идиот вконец обнаглел». На кровати справа рыдали, потому что, цитирую, «этот идиот никак не наберется наглости». Кровать напротив пустая — Марлин недавно выписали разрешение ходить по утрам из деревни. С учетом того, что сегодня последняя неделя, когда у нас занятия, а потом — время самостоятельного повторения перед С.О.В., я бы тоже на месте МакГонагалл ей все подписала. Живот у Марлин уже немного видно, и логично, что декан не хочет на всю школу этим светить. Мне жаль, что Марлин с нами больше жить не будет. Я за нее, конечно, рада, и желаю им счастья, все такое — но мне будет не хватать наших посиделок. Плюс, она всегда круто успокаивала Мэри и Белл в случае чего. Я так не умею. Теперь, если они ревут, у меня только нервы страдают. И содержимое шкафа как-то не радует — я не предполагала, что мне понадобится цветная мантия, а тут свадьба… Видимо, придется брать платье, и надеяться, что фасон волшебникам сойдет. Ну почему я не догадалась купить летом подходящий наряд, уже второй раз за год нужно! Такими темпами тоже расплачусь, все равно истерика была коллективная. Черт бы побрал этих Мародеров. Белл ревела из-за Люпина, а Мэри — из-за Блэка. Так и не поняла, что им стукнуло одновременно, но облажались оба. Люпин вроде звал Белл на прогулку, а потом сам же и проигнорил. А Блэка в последний раз срисовали с Мэри в понедельник, и с тех пор его не видать. Но мы-то с ней в курсе, если он больше, чем три дня, по другим спальням шляется, надо считать, с Мэри как бы поссорился и это на неделю-три. Очень не вовремя, все ж подумали, что они встречаться начали, Мэри сегодня уже шесть раз прокляли, и замучаешься всем объяснять, что проклятья не по адресу! Правда, она, конечно, и сама неправа — тр.хались бы как обычно, где поукромнее, а не в гостиной, их бы не застукивали там два дня подряд, и слухов бы этих не было… — К свадьбе выбираешь? — Спрашивает вдруг Мэри. Ну, хоть эта сопли подтянула, ибо силы мои нытье слушать закончились, тем более, с двух сторон. — Зеленое бери, глаза твои подчеркнет. — Да, но… Это платье самое короткое, — киваю задумчиво. Сама к зеленому склоняюсь, но это ж общество магов… ноги выше коленки показать — срам, хотя мантии на голое тело — норм, гении логического мышления. — Зато самое красивое, — пожимает плечами Мэри. Вот уж кто приличиями не заморачивается. Она и с парнями так — захочет с кем-то переспать, так прямо ему и скажет. Ей вообще все равно, что Блэк перетаскал в постель почти всех девчонок старше четырнадцати — и не только с нашего факультета. На его шарм куча народу ведется: красивый уж очень, и плечи широкие, и за словом в карман не лезет — легко забыть, какой он кобелина! Мэри, правда, всегда помнит. Потому он с ней, наверное, и спит в несколько раз чаще, чем с другими — она ему мозг не пилит и верности не требует, сама с ним исключительно потому, что секс, говорит, хороший. В итоге, все равно только что из-за него истерила, но хотя бы без такого урона для гордости, как в большинстве случаев с Блэком. Мэри расстроило не столько то, что его опять другая юбка увлекла, сколько то, что он не удосужился с ней самой поругаться на людях — никому неприятно почем зря ловить проклятия от особо ярых поклонниц. Хотелось бы и мне быть, как Мэри. В смысле, тоже хочу хорошего секса. Есть даже кандидат с широкими плечами, красивым лицом и харизмой, от которой у меня бабочки в животе — но кобелина и придурок, как Мэри удается такие важные факты игнорировать?! — Слушай, ты, кстати, сама идешь или с кем-то? — Спрашивает Мэри. — Снейпа своего не берешь? — На свадьбу к Марлин? — Уточняю я с максимальной дозой сарказма. Она, часом, умом там не тронулась, пока с поведения Сириуса бесилась? — Слизеринца? — Ну в Хогсмидт на вечер, мало ли, к Марлин-то можно на час-два забежать и пока, — тянет она. — А то мы не знаем, что там будет, после того, как новобрачные на закате в дом уйдут. Конечно, что будет вечером в субботу — очевидно каждому, кто был на любой гулянке в нашей башне. Марлин с мужем оставят гостей праздновать, уйдя тогда, когда предписывает традиция. Их родня тоже займется какими-то там обрядами, а всем остальным, кто до этого таинства не допущен, полагается просто продолжать отмечать. Так что квиддичисты опять окажутся в центре веселья — особенно Поттер, Блэк сразу найдет, кого склеить. За внимание Вуд опять будут соревноваться Джош и Терри, Элис будет играть на гитаре, а я — тихо подпевать ей между тостами. Это благообразие продлится час-два, пока все еще сравнительно трезвые, а потом кто-нибудь, та же Мэри, опять затеет алкогольную игру, и все, понеслась. На утро игру будет стыдно вспомнить. Повезет, если выберут хотя бы не карты — с картами Петтигрю — а значит, и все Мародеры — в выигрыше без вариантов. За все время учебы ни разу не помню, чтобы он хоть кому-то продул, хоть деньги, хоть желания. Потому он всех и раздражает, меня — так еще с третьего курса, когда о его фарте не знали, и играть сели на раздевание. Ведьминская половина целилась, конечно, Блэка раздеть, Поттера, или хотя бы Кута — но нас разбили подчистую. Хотела бы я, чтоб этому Петтигрю тоже с картами не повезло по-крупному, хоть раз, но чтоб дошло! Так-то да, Мэри права, после ухода Марлин на свадьбе не будет ничего особенного. Я бы с большим интересом посмотрела на те обряды — но они для семьи. Вполне можно было бы в Хогсмидт идти. Так не с Северусом же! Нам, черт возьми, по шестнадцать уже, это будет выглядеть, как свидание! Он-то меня звал (как обычно), но я (как обычно) отказалась, мы давно уже ходим своими компашками, а пересекаемся в самой деревне ненадолго — иначе все правда что-то не то подумают, а мне это зачем? — Ну так что насчет твоего Снейпа-то? — Мэри щелкает пальцами, развеивая мой ступор. — Да не мой он! — Психую я. — Нет, я не иду с ним в Хогсмидт после свадьбы, как тебе в голову пришло! — Ага, не твой, — Хмыкает Мэри. — Он тебя хочет, подруга, даже ты уже могла б заметить, сколько ему голову морочишь. Но я так поняла, ты без обид, если я к нему на вечерок подкачу, да? У меня рот открывается от удивления, честно. Я в таком шоке, что даже забываю огрызнуться — никому я голову не морочу. Короче, получается только пролепетать: — На кой он тебе? — Ну, Блэка побесить, например, — похабно усмехается Мэри. — А то совсем обнаглел. Я что-то бурчу, конечно, в духе «на здоровья», и пытаюсь свернуть тему — как-то неловко, да и учиться пора. Но спустя полчаса, как ни пытаюсь, на конспекте сосредоточиться не получается. Решаю спуститься в гостиную, может выкину из головы этот разговор, если не буду краем глаза замечать, как Мэри мотыляет ногами, читая комикс. Нет, мне Сев не нравится, как парень. Мне другой нравится. Не думаю, что и я Севу нравлюсь, серьезно, сколько лет дружим, это же было бы странно! Но не могу и представить его с Мэри! У Сева эго и неприятие к «гриффиндорству», у Мэри — аллергия на высокомерие, что у них общего? Ей, конечно, нравятся хулиганы, тот же печальный случай с Мальсибером чего стоил, но… тот хотя бы красавчик, пусть и сволочь, и Блэк тоже, а Север? Правду сказать, скорее просто сволочь. Неужели, Блэк ее правда настолько расстроил, что она готова опять обратить внимание на слизеринцев? Перед мысленным взором вдруг встает странная картинка: Мэри, вместо «Блэка побесить» отвечает «Люблю твоего Снейпа» — меня передергивает. Жуть, если уж ей такие идеи в голову приходят, лучше б правда исключительно в пику Сириусу. Мэри же настойчивая донельзя, когда ей что-то нужно… Если она впрямь не отступится от идеи, чую, быть беде. Начиная с драки в Хогсмидте. Может, Севу как-то намекнуть, что у Мэри логика подустала? Правда, я его уже пару дней даже в Большом зале не видела… Или, с Блэком поговорить, чтоб хотя бы с идиотскими слухами разобрался… Но он тоже непонятно, где шляется. На ловца и зверь бежит, как ни странно: гостиная пустая, но один человек возле камина еще засиделся. Петтигрю, конечно, не Блэк, но для вопроса сойдет. Сидит отчего-то уже в пижаме. Читает специализированное, на обложке мозг нарисован. Я слышала, он, как и я, на целителя идти собирается, наверное, потому — но я бы на его месте на С.О.В. сосредоточилась, все-таки он не самый способный ученик, и странно так тратить время. Хотя, что я, Мародеры вообще время на всякую ерунду тратят. — Вечер, — здоровается он, тут же возвращая глаза к книге. Он что-то черкает на полях, мне не видно. — Тоже в комнате почитать не выходит? — Та да, — киваю я. Обычно я бы на этом разговор с ним закончила, но сейчас сажусь неподалеку и изображаю энтузиазм поболтать. — Соседкам сегодня не до учебы. А твои что? Опять громко планируют что-то разнести? — Планируем мы всегда тихо, громко оно постфактум становится. Но нет, там у всех типа драма и личные переживания, я вышел от этого депресняка развеяться. — Вот, у моих тоже, — хватаюсь за тему я. Надо же, как удачно — и подводить к ней особо не нужно. — Можно вопрос, а? Ты не в курсе, почему Ремус сегодня не пришел на встречу с Белл? Мне казалось, он не такой уж непостоянный парень, чтобы вести себя… ну, как Поттер? — А Джи, по-твоему, что ли непостоянный? — странно усмехается Питер. — Ну-ну. Попомни мое слово, Эванс, такого надежного парня, как Джи, еще поискать. За Ремуса с Белл не скажу, я его только вечером видел, а они вроде на после обеда договаривались. Но могу сказать, что он довольно-таки не в форме, второй день то и дело зависает в пространство и сокрушается, типо «мне кажется, я налажал…» Признаться, озадачивает — Питер очень натурально передразнил голос Ремуса, а, если еще и с интонацией угадал, Ремус там в тисках отчаяния. У него, что ли, случилось что-то, потому и не пришел? А на самом деле прийти хотел, и теперь сожалеет? И сидит грустит, подойти извиниться стесняется, при том Белл тоже грустит, ведь он не подходит? Ну не идиот ли? — Конечно, налажал, — с раздражением говорю я. — Мог бы просто пойти да решить проблему. Белл бы оценила. — Наверное, — откликается Питер. — Но он предпочитает на пару с Сириусом пялиться в потолок и жаловаться на вселенскую несправедливость. И бухтеть, что лажанул. — Сириус в комнате? — Удивляюсь я. Мы думали, его в башне нет, что завис где-то в подземельях, чтоб удобно было за юбками с желтой оторочкой волочиться. — Ну да, а что? — Ничего, просто давно его не видела. — Что тут еще скажешь? — Он недавно поранился, решил отлежаться. Стой, только не говори, вы решили, типа он Мэри после понедельника игнорит? И твоим соседкам «не до учебы» потому, что они сидят там и квасят от обиды на моих соседей?! Да ладно! — Питер присвистывает, когда я слегка киваю. Ну не говорить же, что там не столько квасили, сколько хныкали. И что Мэри обиделась сильно, уже почти распланировав страшную месть. — Белл я еще понимаю, есть на что дуться, — слышу я вдруг с лестницы. Когда только Поттер почти спустился? Стоит, облокотившись на перила, весь такой загадочный — в бликах от камина его едва видно. Разве стандартная забавная патлатость угадывается. — Но что Сири-то должен был сделать? Они же с Мэри, ну… не вместе. — Зато ее сегодня уже шесть раз прокляли те, кто об этом не в курсе! — А я еще вчера говорил, ему стоило со своими подругами разобраться, пока солнышко близкой гулянки в головы не напекло, и между ними дело не дошло до чар. Тут и пары дней поболеть нельзя, пока будешь клювом щелкать, виноватым назначат. — Питер хмыкает и встает, захлопывая книжку. Я, догадываясь, что это он так спать идти мылится, поспешно спрашиваю, пока не ушел: — Так, а что с Блэком случилось-то? Нет, не так, что у вас там позавчера вечером было вообще, что всех четверых практически не видно? Вы что, подрались? Ты потому в больничном крыле ночевал? — Не, я руку раньше сломал. Что случилось, вон у очевидца спрашивай, я все драки пропустил, — машет он на силуэт Поттера. Подходящего, кстати, к камину, Поттера. И ко мне, заодно. — Как мирить наших обиженок и облажавшихся тоже сами думайте, если хотите, я спать. И этот картежник чертов смывается, так и не досказав про Сириуса, а я стою, как дура, глазами хлопаю на Поттера — очень уж шустро у него получилось мне проход перекрыть, почти так же шустро, как у Питера — сделать ручкой. Одна шайка, ага. Питер, которому день недели без разницы — Да ничего такого не случилось, что сразу подрались? — Джи спешит перехватить инициативу в разговоре, пока Лили тоже не решила, что спать пора. Заодно в кресло бухается так, чтоб ногами перекрыть весь проход между ним и диванчиком, на который Лили села. Правильно, че, если уж ты каланча, так нужно этим пользоваться. Я топаю наверх, краем уха слушая, как Джи быстро объясняет, что они с Сири пробовали новые чары, слегка не рассчитали, вот ему и нездоровится. У нас такое регулярно бывает. А Луни регулярно после полнолуния долго колбасит, немудрено про имя свое забыть, не то, что про свиданку. Но девчонки любят еще сверху накрутить, да. Заваливаю в комнату, и тут же накладываю на Ремуса свежевыученные чары для снятия ПТСР. Планировал ими летом заняться, как уже с Наставником в Мунго буду, но Ремус кого хочешь за эти два дня довел бы до учебы, не то, что меня. На него иногда накатывает после особо болезненных превращений, он и циклится на прошедшем полнолунии, как в последние дни, с регулярным зависанием и бормотанием. Зелий Помфри в этот раз совсем недостаточно было — кучу раз за день это «кажется, я облажался» повторил. Бедняга, он всегда волчьи ночи едва помнит, видно, чувствует, что что-то не то сделал, а что именно — вспомнить не может. После заклинания должно получше стать. Ремус моргает от вспышки, потом смотрит на меня пристально, и молчит пару секунд. А после восклицает: — Сегодня что, четверг уже?! Я, что, о свидании забыл?! — Да, слегка облажался, — хлопаю его по плечу. — Сходи с утра, извинись. — Тебе, Бродяга тоже, кстати, извиниться б не помешало. Мэри там одна за ваши недавние художества огребает, шесть проклятий за день поймала, так никому и не доказала, что это вы так дружите с привилегиями. Все считают ее главной соперницей за твое сердце. Падаю наконец на свою кровать, игнорируя брань Ремуса — он-то уже просто бубнит, не потому, что подвис. Кровати у нас с Сириусом соседние, так что мне открывается отличный вид на его второй день бухую и помятую рожу, и на то, как он нервно играется зажигалкой. Туда-сюда, цок-ток. Меня этот звук реально бесит уже. — Да? Нехорошо вышло, — говорит он бесцветно. Ну, хоть цокать прекращает. — Бл., что у меня за фанклуб ненормальный, почему я должен следить, чтоб эти ведьмы никого не прибили, а? — Цена смазливой рожи, — замечаю я. У меня такой нет, и проблем таких тоже нет. Только завидно, что и девчонкам красивым я не интересен — с моим статусом крови я, конечно, если захочу, бобылем не останусь, но с моей, опять же, "харизмой", выбор далеко не как у Сириуса. — Мэри, наверное, на меня злится, тем более, мы с понедельника нормально не разговаривали. — Теперь она или гордо забудет с тобой разговаривать в принципе, или ты тоже огребешь проклятие — от избытка чувств, так сказать. — Да, она может, — вздыхает Сириус, трет лицо руками, и берет палочку — первый раз за два дня, кстати. Призывает блокнот и ручку, по ходу, это у них с Мэри для связи. Чтоб договариваться, когда в гостиную выходить потр.хаться, ага. — Там Джи с Лили одни в гостиной. Когда я уходил, он как раз рассказывал Эванс, какой ты тут несчастно больной после экспериментальных чар второй день валяешься. Будь уверен, Мэри это перескажут. Бродяга резко сминает блокнот, сжимая кулак, а потом, опомнившись, его расправляет. Бросает на дверь быстрый взгляд. — Они там еще сидят, да ведь? — Ну, Джи я тут пока не наблюдаю. Бродяга рассеянно кивает. Пишет все же что-то в блокноте. Кладет его в тумбочку куда осторожнее, чем призывал. Укладывается назад на кровать. Люмос, висящий над нами, гасит, и остается только немного света от тусклого огонька при входе. — Значит, позже придёт весёлый. Удачный ему выпал шанс. — Ага, удачный, — эхом отзываюсь я. — Спасибо, что сказал про Мэри. — Могу еще что-нибудь сказать. — А промолчать можешь? — Как хочешь. Я отворачиваюсь к стенке и закрываю глаза. С полнолуния не делал, по сути, ниф.га — но устал до ужаса. Я сейчас встречаюсь с МакДугал, такая тихоня незаметная, из Рейвенклоу. Примерно настолько же «симпатичная», насколько и я сам, и встречаемся мы так, из легкого интереса и потому, что все вокруг встречаются. Не от большой любви. В компанию к Сири и Джи я ее не приводил ни разу, потому что понимаю, чем такое заканчивается. Только расстроюсь, что моя девчонка при мне на них будет пялиться. На них все ведьмы пялятся, яркие очень. Но в такие дни, как сегодня, я как-то даже почти благодарен отцу за непримечательную наследственность. Я, по крайней мере, с детства трезво на нее смотрел, и теперь не барахтаюсь в той же мути, что и вся моя мегапопулярная и мегасмазливая компания. Всего и забот, что промолчать, где надо. У меня случается максимум перелом запястья — потому что сам не заметил угрозы, а остальные слишком крупные, чтобы отбить мелкого зверька у птицы совсем уж без потерь. А у Сириуса вот случается приступ потерянности и самобичевания длиною «в ф.г его знает, когда закончится». У Сириуса с Джи случается глубокое истощение и кружево порезов от кровных чар на предплечьях, причем у Сириуса совсем жуткое. Что-то заживляющее с перекачкой жизненных сил, насколько мне подсказывает предел моих знаний (я ж не миссис Поттер, глава Отделения Снятия Проклятий, все-таки, чтобы полностью шрамы от рун прочесть). У Ремуса случается провал в памяти хуже обычного, психоз и навязчивое чувство вины. И у Снейпа тоже случается психоз и взрыв злословия, причем, как только его кто-то слегка за плечо заденет, там, где новая кожа как раз приживает. И приступ желания просидеть пару дней апатично в гостиной у него случается — я сам видел, пошпионив пару часиков крысой. Еще у Снейпа случается новый узелок клятвы молчания в ауре. Такой же, как случается у Джеймса. И у всех, по чистой случайности, конечно, все это случается в один день. Но я молчу, че. Снейп молчит — раз сразу способ рассказать кому-то искать не кинулся, значит, и дальше промолчит. Джи не молчит, он говорит — и мне, и Лили, может, еще кому-то. Например, что я ничего прикольного не пропустил. Убедительно говорит. Не будет же он говорить что-то типа «Чтоб предотвратить убийство, я применил ну-конкретно-незаконную-штуку, выкачавшую из нас с Сири добуя сил. Применил бы что попроще, но сделал то, что вспомнил — сложно думать о законности, когда кто-то кровью истекает, потому что его оборотень подрал, да еще и оборотня сдержать как-то надо». Не будут же они с Сири говорить, что потом пытались жопы свои прикрыть, развлекаясь клятвами и стираниями памяти. Не идти же Сири к Ремусу, чтобы сказать что-то вроде «Извини, я был в таком неадеквате, что слил Снейпу твою схронку. И тебе не кажется, ты правда мог кого-то насмерть прибить, но это не ты налажал, это мы. А теперь мы раскаиваемся, да.» Ремусу, вероятно, от этого всего только хуже бы стало, да вообще, кому лучше от таких — или похожих, детали я додумал, — признаний? Кому лучше было бы, если б Мэри сказала Лили «Люблю твоего Поттера»? А Сири сказал Джи «Люблю твою Эванс?» Правильно, никому б не было лучше. Сири прикладывает кучу усилий, чтобы Джи не знал. Все, у кого глаза есть, понимают, что Лили и Джи уже давно друг в друга впечатались: Ремус понимает, я понимаю… Снейп понимает, хоть и бесится, Сири и Мэри, бедолаги, тоже понимают, только сама Лили, может, еще не до конца поняла. Хотя она небось и про Снейпа не поняла, и про Сири, они ж настолько напоказ, как Джи, свой интерес не выставляли — а понималка из девчонок только у Мэри и прокачана. Даже не знаю, дошло ли до Лили, что Снейп ее на свидание недавно позвал — но тут, к сожалению, хватило, что это Сириус понял. Наверное, Мэри реально крутая, что решила не цепляться за Джи ради подруги и ждать, пока любовь пройдет. Сириус запал на Лили уже после Джи, вот и пытается быть столь же крутым ради него. Только получается у него куда хуже, чем у Мэри. Я не думаю, конечно, что Сириус когда-то настолько же сорвется на Джи, как срывается на Снейпа — он вон даже в гостиную разгонять парочку не побежал. Но за всех поклонников Лили, кроме Джи, мне что-то стремно немного стало. Впрочем, Сири самому теперь явно стремно. Так что сегодня я промолчу, раз уж он просит. Молчать мне не сложно.