Ближе, чем был...

– Ты совсем поехал с катушек… Хриплый, усталый смех разносится по комнате. В сигаретном дыму видны очертания мебели, кровати, стола, за окном уже первые звёзды… Но свет включать желания точно нет. – И это даже не самое страшное. Парень откидывается на спинку стула, делая очередную затяжку. Херово. Это говоря мягко. И это его описание собственного состояния в последние месяца два. Если бы кто-нибудь сказал самому “Королю Хоукинс Хайд” пару лет назад, через что ему придется пройти и к чему конкретно он придёт – этот несчастный смельчак оказался бы в больнице. В ту же минуту. Потому что в такое не верят. В такое невозможно поверить. Но Стиву поверить пришлось. Поверить и на своей шкуре испытать, какой пиздец может подкинуть жизнь. Все эти потусторонние твари, которых дети назвали демогоргонами, эта злоебучая Изнанка, эти отбитые наглухо русские, эти побеги и сражения за жизнь! Да о таком в самую пору сериал снимать! Стив до боли сжал зубы и зажмурился до кругов перед глазами. Нет, это слишком много для одной жизни… Но этого будто было бы мало, и в его жизни появился этот чёртов фрик. Точнее влетел неуправляемым вихрем, оказался обвинён в убийствах, занял собой всё пространство и дни, занял даже мысли, влез чуть ли не под самую кожу, а затем… Харрингтон не хотел вспоминать, не хотел даже думать. Очередная затяжка, такая сильная, что заболела грудная клетка, а сам парень на выходе закашлялся через подступающие слёзы. – Идиот… – шепчет он в пустоту. В темноту за окном и дыру в собственной душе. – Я говорил… Я просил не геройствовать… Но ты же “решил, что так будет лучше”! Чёрт… Слёзы всё-таки катятся по щекам. Обжигая. Будто плавя глаза, а заодно и душу, от которой остались жалкие клочки. Кто-то когда-то сказал, что чтобы влюбиться надо время. Много времени. Стив рассмеялся бы этому идиоту в лицо. Хотя, наверное, когда твоя жизнь не висит на волоске с каждой пятницы по понедельник, можно сказать, то да, наверное время то и есть. Только у Харрингтона и всей компании оно исчислялось по-другому. Ощущалось утекающим или бегущим слишком резво. А в минуты опасности растягивалось как резина, обжигая нервы и плавя рассудок. О нормально жизни не могло идти и речи. Только не после этого апокалипсиса. Стив снова открыл глаза. Щеки щипало. Голова гудела. Сознание уплывало куда-то очень и очень далеко. И снова к нему… Нет, всё-таки чтобы влюбиться нужно было не время. Нужен был правильный человек рядом. Желательно бы ещё при других обстоятельствах, но… наивное предположение, при других обстоятельствах они бы и не познакомились. Харрингтон снова откидывается на спинку стула, выдыхая очередное облако дыма. Завтра снова притворяться нормальным. Снова делать вид, что он привык включать дурацкие звуки, работая с Робин, что разлад с Дастином – это не страшно, что он даже спал ночью, а не убивал себя, закапываясь в прошлом, что он снова в порядке, что он… Перестал скучать. И всё это ложь. Очередная, привычная, глупая до дури. Возможно ему стоило рассказать Робин об этом. Уж кто-кто, а она приняла бы это даже со всем этим бредом. Со всеми этими проблемами. Она старалась помочь. Искренне, с присущем ей рвением. Только вот она была бессильна. Бессильна была и Нэнси. Байерс будто ощущала личную ответственность за каждого, что был причастен к их команде. Будто бы она – самая главная, и на её плечах вся тяжесть. Иногда она казалась Стиву удивительной девушкой. А иногда просто дурой, в какой-то момент решившей притворяться супергероем. И вот что он увидел в ней когда-то? Наверное что-то да было. Сейчас же, столько месяцев спустя, Нэнси виделась ему лишь подругой, с которой они прошли через очень многое и которую он ценил. Даже Джонатана можно было терпеть. Вокруг него, правда, клубилась какая-то энергия хмурой сторожевой псины, что была голова грызться насмерть что за брата, что за девушку, но терпеть его было можно. Если глаза закрыть и представить, что его нет, да. И они все дружно делали вид, что они в порядке. Что они не… Не потеряли одного из них. В откровенный траур упал только Дастин. И Стив немного ему завидовал. Всем было понятно, почему страдает парнишка. Но вот если бы Харрингтон показал всю свою скорбь, к нему бы появились вопросы. Слишком много вопросов. Слишком много… А он был не готов отвечать на них. Даже себе не сразу ответил. Просто загнал себя в работу, в заботу о других, во что угодно, лишь бы не думать, лишь бы уставать настолько, чтобы дома валиться с ног, отключаясь в любом горизонтальном положении. Но постепенно появились ночи. Ночи, в которые не думать уже не получалось. И хотя завтра Робин точно будет ворчать, Стив не мог заставить себя встать со стула, проветрить комнату и лечь в кровать. Не мог, потому что считал, что не заслуживает жить спокойно. Ладно, хотя бы нормально. Там должен был быть он… Он должен был пожертвовать собой, совершив такую идиотскую ошибку, не проверив всё до конца, не заделав одну щель, в которую пробрались эти твари… Он, а не Эдди. Стив чувствует, как к горлу подступает комок и как сознание наконец-то отключается. Кажется сегодня он хоть немного поспит…