Собственноручно-созданное проклятие

Учёный правда думал, что выбраться из зеркальной комнаты получится с минимальной затратой сил, просто отталкиваясь от теории поглощения света и того, что все это построено как учебный центр для ассасинов. Но все оказалось чуточку сложнее, проход не появлялся по причине того, что в стены были вшиты датчики, что реагировали на процессы жизнедеятельности: дыхание, движение, шум крови текущей в сосудах. Выбраться оттуда можно было только полностью остановив процессы в организме, если проще, то — надо было умереть. И если Ноа, могла спрятать свое тело в сосуд, что являлся вещью, то Дотторе действительно пришлось освоить принцип остановки дыхания и сердцебиения. Но прежде чем это гениальное решение пришло в голову, на их вещах появилось несколько подпалин размером с ладонь. И им правда повезло, что проход открывался, через три минуты, после того, как в теле останавливались все процессы, а не через час, потому что можно было реально умереть, если заново не завести сердце. Мозг вообще отрицал такую концепцию, из-за чего мужчина трижды сбивался с медитативного процесса вхождения в вегетативное состояние близкое к смерти. Ноа с беспокойством смотрела на него, когда он сделал первый вздох, после этого самоубийственного эксперимента. Лёгкие не могли надышаться, а голова кружилась от эйфории. Ну теперь он хотя бы отчасти понимал любителей игр в асфиксию. — Ты в порядке? — спросила фея сидя на корточках обняв колени, около его тела. — Беспокоилась? — Я ж не бесчувственное чудовище, в отличие от некоторых. — Это значит «да»? — Да. Дотторе впервые увидел у нее этот странный взгляд, полный спокойной обречённости и принятия. Ноа действительно смотрела на него спокойным взглядом преступника идущего на казнь. Она не могла описать свои эмоции от того, как сильно ей хотелось нарушить запрет Доктора, чтобы не дать ему умереть. Но приказ, есть приказ. Это был первый, потому что мужчина знал, что ей банально сорвёт крышу, потому что она призвана защищать, а не наблюдать за тем как кто-то умирает. — Молодец, ты справилась. — Да, поэтому прошу не отдавай мне больше таких приказов, это больно, мучительно больно. — Даже со знанием, что я выживу? — Да, может мозгом я и понимала, что ты не умрёшь, но мое сердце этому противилось, я видела как бледнеет твоя кожа, чувствовала как холодеет тело, как слабеют твои пальцы вокруг моего сосуда, это страшно. Я хотела нарушить приказ и только тоненькая нить понимания, что по-другому нам отсюда не выбраться, останавливала меня от того, чтобы не вцепиться в твое тело и не вдохнуть в тебя жизнь, заново заводя сердце, — Ноа коснулась своими бледными пальцами его груди, где было спрятано черствое сердце. — Мне жаль. — Тебе не «жаль», это просто слово, что пришло тебе на ум, потому что видел, что так делают другие в похожих ситуациях. — Я не чудовище, Ноа, я правда сожалею, хоть и не могу понять насколько больно тебе было, — сказал Дотторе, осторожно касаясь щеки девушки. — Я знаю, там внутри, ты горишь, — фея прижала ладонь к торсу, чувствуя биение сердца, — Только и сам не понимаешь почему. Поднимайся, пора идти дальше. Ноа встала протягивая руку вниз, чтобы помочь подняться Доктору. Тот лишь на миг задержался, не до конца понимая, что это значит и лишь когда его пальцы коснулись руки девушки, он наконец осознал что произошло. Она сжала его ладонь и потянула вверх, помогая встать, пусть он и не нуждался в этом. — Пожалуй, на сегодня закончим, — сказал Дотторе, — Продолжим завтра, после того как отдохнем. — Уверен? А если завтра придется проходить все заново? Ещё одного такого опыта я не вынесу. — Не придется, мы разнесли тут весь первый этаж, скрытых ловушек больше нет, на втором осталось пройти всего одну комнату, маловероятно, что без человеческого вмешательства руины восстановятся до первоначального состояния, — усмехнулся Предвестник, глядя сверху вниз на едва стоящую на ногах фею. — Когда ты так говоришь, обычно все происходит с точностью да наоборот, — Ноа смотрела ему в глаза расфокусированным взглядом, пытаясь не шататься, но вскоре поняла, что это гиблое дело и впечаталась лбом в грудную клетку Дотторе, промямлив: — Я на секундочку. Какое абсурдное предложение, подумал мужчина. Доктор видел, что Ноа не в силах продолжать и знал, что она потеряет сознание, как и то, что ее отключило от отказа в защите связи. Она отдала ему себя — полностью. Глупость, действительно не знающая границ.

***

Первое, что Ноа почувствовала, когда стала приходить в себя, это чужие руки, что крепко сжимали ее тело, а уже потом горячее дыхание, что шевелило волосы на макушке и кровать на которой находилась. Сомневаться в чьих объятиях она была, не приходилось, черная портупея игриво выглядывающая из-за ворота рубашки развеивала любые сомнения. Девушка устало прижалась лбом к плечу Дотторе, от которого исходил безумно вкусный аромат горькой полыни, дерева и лимонной травы. Он прижал ее к себе крепче, не говоря ни слова. Удивительно молчалив, для того, кто наконец получил то, что хотел. Все ограничения спали, она в полной его власти, как вишенку на торте осталось только отдать свое истинное имя и тогда он сможет заставить ее убивать. Но она прибережет этот финальный штрих, на когда-нибудь «попозже». Ее чувства к нему, не были похожи на любовь, скорее на тоску, ту самую нужду, что она часто замечала в нем, когда Дотторе о чем-то думал. Но любовь имеет разные образы и не всегда это нежное тепло или удушающая страсть, которые часто изображаются на картинах или рукописях. — Ты доволен? — спросила Ноа, сжимая ткань рубашки на груди Доктора. Дотторе промолчал, лишь сжал ее ещё крепче. На самом деле, когда она отдала себя в его руки, ему стало жутко. Он никогда ничего не боялся, но сейчас был растерян. Ноа приняла неправильное решение, самое худшее из возможных, хотя учёный только этого и ждал. Управляемая, всегда доступная, нужная, подчиняющаяся, верная, разве не это ему было нужно, когда он пытался создать себе слугу? — Ты сильно ошиблась, так сильно ошиблась, Ноа, — ослабляя объятия сказал Дотторе, приподнял ее голову за подбородок и заглянул в глаза, — Я худший из худших, твоих ночных кошмаров. — Хорошо, пусть так, — сказала девушка, прикрывая глаза и сдаваясь, — Мне называть тебя, мой господин? — Нет, это сведёт меня с ума, — тихо сказал Предвестник, — Уже сводит, поэтому береги себя от меня, как можно дольше, давай только столько сколько нужно для того, чтобы я не пожелал больше. — Хорошо, — Ноа мягко убрала руку Дотторе от своего подбородка и преодолев крошечное расстояние разделявшее их, поцеловала мужчину самым трепетным и нежным поцелуем. Простое прикосновение, лёгкое, совершенно невинное, но потрясшее Доктора до глубины души, потому что до этого момента это он всегда был инициатором их близости. — Сегодня, я спущу тебе это с рук, но только сегодня, — прошептал Предвестник, прижимаясь лбом к ее лбу. Из груди Ноа вырвался лёгкий смешок, что нельзя было расценить никак иначе, как поддразнивание, и мужчина действительно спустил ей это с рук, лишь тяжело вздохнув.