Нам по пути

Девушка шла по темной, притихшей улице, лихорадочно вглядываясь в сумрак, окутанный морозной дымкой. Под ногами тихо хрустел недавно выпавший снежок, тонким слоем укрывший асфальт и подмерзшую землю. С каждым торопливым шагом из ее рта вырывалось короткое облачко пара, тающее в холодном воздухе. По обеим сторонам тянулись дома, в чьих окнах горел свет — островки жизни в этом безлюдном ночном пространстве. В ее глазах читалось беспокойство. Она так торопилась, что едва не выронила телефон, крепко сжимая его в ладони, на экране которого мерцала одинокая точка геолокации — её единственный путеводный маяк в этом чужом районе. Со стороны дороги, с приглушенным шуршанием шин по укатанному снегу проносились машины, фары выхватывали из темноты летящие силуэты снежинок. Она почти ничего не слышала из-за гула в ушах, запыхалась от быстрой ходьбы. Но этот гул состоял из ее же мыслей, несущихся вихрем. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Десять процентов. Она нервно глотнула, пытаясь унять панику, уже подступающую к горлу. «Выйти ночью, в незнакомый район, а телефон не зарядить. Отлично. Супер. Зашибись, хах, да ты просто гений, Крис». Бессонные ночи, лихорадочные поиски в сети — всё это выбило из головы даже простейшие вещи. Она была уверена, что поставила его на зарядку. Должна была быть уверена. Батарея умирала на глазах, а вместе с ней и вся её надежда. Ей оставалось лишь бежать быстрее и торопить шаг, пока крошечная точка на карте не погасла насовсем. Пять процентов. Сердце колотилось все быстрее и быстрее. Она уже почти не видела дороги, только этот злосчастный экран. Три. — Нет, нет, нет, подожди… — её шёпот был полон мольбы, обращённой к куску пластика и стекла. Один. И в тот самый миг, когда экран потемнел, став чёрным безжизненным зеркалом, земля под ногами предательски исчезла. Вместо неё — гладкий лёд, присыпанный снежной пылью. Она поскользнулась так внезапно, и так нелепо, что мир на мгновение замер, а потом резко перевернулся. Рука взметнулась сама по себе, и телефон, выскользнув из разжавшихся пальцев, бесшумно утонул в сугробе у края тротуара. И — бац! — всей пятой точкой на твердый, ледяной каток, что раскинулся вместо дороги. Не больно, а скорее обидно и очень холодно. Сорвалось с губ короткое, крепкое словцо из пяти букв, что парком повисло в морозном воздухе. Скривила лицо, потирая ушибленное место. Она сидела на льду, чувствуя, как холодок через тонкую ткань джинсов щекочет кожу. На щеках горел румянец от стыда, но вокруг царила тишина. Только снег искрился под редким фонарем, и в окнах домов горел далёкий свет. Никто не видел. Мир будто погрузился в зимнюю безмолвную пустоту. «Ну конечно, кому ещё придет в голову брести по незнакомым улицам в столь поздний час?». Надо было просто встать, отряхнуться и идти дальше. Сейчас не стоило время тратить впустую… Присев на корточки, она с уже нарастающей паникой принялась разгребать снег голыми руками. Холод мгновенно впился в кончики пальцев колючей болью, но она игнорировала его, лишь глубже зарываясь в белую массу. — Ну где же он… Где… — ее голос, сорвавшийся на шепот, звучал надрывно даже в тишине. Глаза предательски защекотало. Не хватало только потерять его сейчас… Именно здесь. Будто нарочно, и сама судьба подстраивала каждую мелкую неудачу. — Сокровища закапываете или улики? Из темноты за её спиной неожиданно раздался голос, от которого девушка невольно вздрогнула. — Место для клада так себе… — произнёс он с ленивой усмешкой в тоне. Она резко обернулась, задирая голову. Против света фонаря силуэт казался просто высокой, неясной фигурой в тёмном пальто. Слепящий свет бил ей в глаза, и она лишь смутно различала черты лица, но голос выдавал в нём молодого парня. Девушка непроизвольно сощурилась. Силуэт слегка наклонил голову, наблюдая за ней, будто за интересным, но нелепым явлением. В его позе не было угрозы, только отстранённая аналитичность. Он медленно опустил взгляд на её испачканные снегом руки, потом на развороченный сугроб. — С таким энтузиазмом до асфальта докопаетесь, — констатировал он ровно. — Потеряли что? Или в снежки решили поиграть? Не самый подходящий час для развлечений. Сердце Кристины бешено колотилось. В этом голосе… было что-то неуловимо знакомое, какая-то подспудная нота, от которой по спине пробежали мурашки. Или ей просто мерещится? Разум отказывался сложить пазл. Мысли плыли, вязкие и туманные. Наверное, пора было давать мозгу отдых, а не сутками сидеть за ноутбуком в попытках собрать воедино обрывки прошлого, или застревать в петлях воспоминаний, которые тянули на дно. Она даже не помнила, когда в последний раз нормально ела. Мир после цирка был похож на длинный, размытый день, где сон, еда и реальность смешались в одно серое месиво… Они смотрели друг на друга в этой затянувшейся тишине, нарушаемой только далёким гулом машин. Она с силой оттолкнулась ото льда, поднялась на ноги и отряхнула ладони о замёрзшие джинсы. Всё в ней дрожало — от холода, от адреналина, от этой унизительной ситуации. Только теперь, подняв голову, она смогла наконец разглядеть его. Свет фонаря падал сверху, отбрасывая резкие тени, но черты лица проступали яснее. Парень, лет на вид двадцать с небольшим, довольно высокий и худощавый. Лицо бледное, и явно усталое, что выдавали заметные тёмные круги под глазами, которые он прищуривал от света. Чуть взъерошенные тёмные волосы выглядывали из-под капюшона. Шея была замотана небрежным шарфом. Он не выглядел ни злым, ни дружелюбным. Он смотрел как-то оценивающе и немного отстранённо, будто видел перед собой не человека, а ходячую проблему. — А что, есть варианты получше? — выпалила она, резко обернувшись к нему. Её голос предательски дрогнул. — Или, может, вы подскажете, что делать, когда ты не в своём районе, а телефон с картой — единственное, что связывает тебя с миром? Она тут же закусила губу. «Хорошая работа, Крис. Теперь он точно решит, что ты психованная истеричка». Но отступать было поздно… Он не ответил на её выпад. Молча наблюдал ещё несколько секунд, будто давая ей выпустить пар. — В своём районе ронять безопаснее, — парировал он сухо. Но в его голосе так и слышались нотки… издёвки. И этот саркастичный принцип общения, что заставил её невольно состроить гримасу. Она даже фыркнула про себя, но звук вышел в виде белого облачка пара. «Ну конечно. Где ж мне ещё ронять, как не в чужом районе, в полной темноте, в час ночи. Спасибо за ценные указания, Мистер Очевидность». Она закатила глаза — себе под нос, чтобы не дай бог не заметил — и снова нырнула руками в ледяную кашу. Ввязываться в перепалку с первым встречным? Нет уж, спасибо. Ей ещё телефон искать, а не самооценку отстаивать. И ведь он не ушёл, а молча наблюдал за ней ещё несколько секунд, и в этой тишине его присутствие стало почти физическим, как тиканье часов, отсчитывающих время, которое она теряет. — Вы кого-то ищете? Кристина замолчала, застыв с пригоршней снега в руках. Сердце ушло в пятки. Она медленно подняла на него глаза. Вопрос был выстрелом в упор. Это настораживало. О чем это он?.. — Что? — её голос с нотками скептицизма сорвался в морозной тишине. — Я… никого не ищу. Я ищу телефон. Но её собственная ложь прозвучала жалко и неестественно даже в её собственных ушах. Всё её существо, её паника, её метания по незнакомому району — всё кричало об обратном. И этот незнакомец в поношенном пальто, кажется, слышал этот крик с самого начала. Ему что-то известно? Парень смотрел на неё несколько секунд — не глазами, а каким-то внутренним сканером, оценивающим степень бесполезности диалога. Затем он безразлично пожал плечами. — Понял. Ладно, удачи с раскопками. И развернулся, чтобы уйти, и в этой неспешности была такая абсолютная, леденящая безразличность, что у неё внутри всё оборвалось. Растерянность в её глазах уступила место упрямой решимости. — Эй, постой! — вырвалось у неё громче, чем она планировала. Голос прозвучал почти криком, полным неподдельной паники. Девушке стало неловко; она потянулась рукой, словно пытаясь остановить, но тут же её отдёрнула, смущённо переводя взгляд то в сторону, то снова на него. — Я… я ничего не вижу! Рук не чувствую, здесь темно, а телефон… он где-то тут! Я не могу просто так его оставить… Он медленно обернулся. Вздохнул — глубокий, театральный выдох — и, сделав шаг обратно, достал из кармана телефон. Холодный синий свет фонарика ударил в снег, высветив бугорки и тени. — Быстрее, — сказал он одно слово, не глядя на неё. — У меня, вообще-то, и свои дела есть. Сначала она обрадовалась, но радость тут же погасла, сменившись вспышкой раздражения. Стоит, как столб. Мог бы и руку протянуть, раз уж светит… Но слова застряли в горле, превратившись в комок. Она стиснула зубы и глубже вонзила пальцы в ледяную крошку, переводя злость в яростные, бесполезные движения. — Где же он, чёрт возьми … Должен быть здесь… Он насвистывает какую-то мелодию на фоне всего происходящего, будто бы его вообще ничего не волновало, а её проблемы его никак не касаются. Хотя… так оно и есть, по сути. А потом случайный взгляд скользнул в сторону, и свист оборвался. — Бинго, — наконец буркнул он, поддев носком чёрный прямоугольник, и откатил телефон к её ногам, будто мусор. — Готовь слова благодарности. Включается? Она упала на колени, зажав его в ладонях и отчаянно нажимая на кнопку. Экран оставался чёрным. — Нет… Села… — её голос дрогнул, и она бессильно опустила руки, глядя на гаджет с немым укором. — Намертво… — Ох, какая досада, — произнёс он с усмешкой, выключая фонарик. — Значит, бинго оказалось с пустым барабаном. Ну всё, красотка. Адьёс. Он уже повернулся, когда её голос окликнул его снова: — А… твои дела… — она не знала, зачем спрашивает. Может, чтобы ещё на секунду задержать это единственное живое существо в ночном мёртвом городе. Может быть и единственное её спасение. — Ты… кого-то ищешь? В её интонации сквозила нелепая растерянность от собственной прямоты. «Погодите-ка… он действительно только что назвал меня красоткой?..» Он замер. Не сразу. Сделал шаг, почти ушёл, но встал как вкопанный. Потом медленно, очень медленно обернулся. Свет от фонаря бил ему в спину, лицо оставалось в глубокой тени. Но она кожей почувствовала его взгляд: он стал другим — острым и настороженным. Молчал он недолго, но этого хватило, чтобы сердце у неё упало куда-то в ботинки. — Любопытный вопрос, — произнёс он тихо, и его голос стал ровным и опасным, как лезвие. — С чего бы это? Она не знала, что ответить. Пожала плечами, сжавшись от холода и этого странного чувства, будто она на крючке. — Мало кто просто так болтается тут в такой час, — прошептала она. — Точно, — кивнул он, и в его согласии была ловушка. — Мало кто. Значит, у тебя тоже есть причина. И она явно не любовь к зимним прогулкам. — Он сделал шаг ближе. — Давай начистоту. Ты искала телефон. И я, допустим, ищу кое-кого. Оба мы здесь не случайно. Совпадение? Может быть. Но я в совпадения последнее время как-то не верю. Особенно теперь. Он бросил последнюю фразу небрежно, но пристально смотрел на неё, будто ждал, не дрогнет ли что в её лице. Слово «теперь» зависло в воздухе странным образом — не как констатация, а как намёк. На что? Она не знала. Но в его интонации была та же притворная небрежность, что и в его позе. Он будто проверял. Ловил её на слове. Зачем — было неясно, но сам факт этой проверки заставлял внутренне насторожиться. У неё тут же сработал инстинкт и лицо само собой обрело выражение туповатой отрешённости, словно слова и правда пролетели мимо, не задев сознания. — Какого человека? — голос её сорвался на первом слове, и она нарочно не стала его поправлять, выдавая это за дрожь от холода. Она медленно, с трудом моргнула, словно возвращаясь из далёких далей. — Может, я… видела кого-то? Он долго молча смотрел на неё. Потом резко тряхнул головой, и уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку. — Ладно, играем в молчанку. Значит так. Тебя тут бросить — себе дороже выйдет, потом по всем моргам ищем. Идём. — К…куда? — Туда, где есть розетка и где ты не превратишься в сосульку, — он уже развернулся, считая разговор оконченным. — По дороге расскажешь, что за ветер в голову дунул и занес тебя в эту дыру. Взаимовыгодно. Ты отогреешься, я, возможно, получу информацию для размышлений. Он не спрашивал. Он диктовал условия. Потому что в этой тёмной игре разойтись — значило упустить нить. А он, судя по всему, не привык упускать. Парень стоял, не оборачиваясь, и ждал. Кристина заставила себя перестать смотреть на чёрный экран. «Ты отогреешься, я получу информацию». «Какую такую информацию?.. И что это за допустим?..» Она медленно поднялась, отряхнула снег с колен. Он хотел её информации. А ей отчаянно нужна была его. Это был риск. Но риск осознанный. Сначала — зарядить телефон, выйти на связь. Потом — выяснить, что он знает. И главное — понять, почему он смотрит на неё так, будто давно её узнал, но упорно делает вид, что нет. Отряхнув ладони, она сжала их в кулаки, пытаясь вернуть хоть каплю тепла, и сделала первый шаг. Потом второй. И вот она уже шла за ним, отставая на пару шагов, следя за его тёмной спиной, которая, казалось, вела её не просто по улице, а куда-то за грань этой одинокой ночи. И будь что будет…