Нам по пути

Холод сжимал город в ледяной кулак. Ночная жизнь кипела где-то на главных артериях, но здесь, в переулках, звук машин был приглушённым, далёким, будто она спустилась в тихое подбрюшье района. Она шла следом за высоким парнем, который двигался впереди, не оглядываясь, целиком погружённый в свои мысли… или проблемы. Спрашивать было неприлично. Они ведь незнакомцы, встретившиеся полчаса назад. Им не до откровений… И всё же на душе скребли кошки. «Кто знает, что у него на уме? А что на уме у тебя, дура?» — корила она себя. «Могла бы дождаться утра. Или хотя бы зарядить телефон. Нет, ты сама напросилась на неприятности». Пройдя ещё пару кварталов, они окончательно оставили гул города позади. Место казалось забытым. Единственный фонарь освещал жёлтым пятном старые двери, испещрённые граффити. Он вдруг остановился, и она, погружённая в мысли, наткнулась носом ему в спину. Он обернулся, чуть приподняв бровь, а она отшатнулась, распахнув глаза, и быстро отвела смущённый взгляд. На его губах дрогнула лёгкая усмешка. Сняв капюшон и отряхнув снег с плеч, он вдруг невольно, спросил: — Не боишься? Этот вопрос, пробивающий до мурашек, повис в воздухе. Он прозвучал не как предостережение, а очевидная данность, в которой уже содержался ожидаемый ответ. Она резко подняла на него взгляд, и в её глазах вспыхнула не только растерянность, но и нотка задетого самолюбия. — Прости, что? «Ого… теперь мы перешли на "ты"…? И правда, хах, к чему все эти солидарности?» Парень уставился на неё каким-то невозмутимым взглядом, не вымолвив ни слова, и тут же, без перехода, толкнул тяжёлую, обитую старым дерматином дверь. Кристина инстинктивно заморгала от резкого движения и потока жёлтого света, вырвавшегося изнутри. А потом её окутало густым ароматом кофе и ванили. Запах был настолько приятным и гостеприимным, что на секунду у неё перехватило дыхание. — Я тут иногда зависаю, — сказал он, уже стоя в проёме, и его силуэт растворялся в золотистой дымке. — Место не шикует, но до «четвёрочки» дотянет. Он отступил в сторону и сделал широкий, преувеличенно галантный жест, пропуская её вперёд: кисть у сердца, легкий, шутовской поклон. Жест был настолько театральным, так явно пародировал условности «хороших манер», что она невольно прикрыла рот ладонью, подавив смешок. Кивнув в благодарность — больше себе, чем ему, чтобы успокоиться, — она шагнула внутрь. И попала не просто в другое помещение. Она будто шагнула в иную реальность. Тепло обняло её тишиной. Свет струился из старинных ламп под матовыми абажурами, окрашивая деревянные стены и потертые кожаные диваны в мёдово-кремовые тона. В воздухе висела ленивая блюзовая мелодия. Кристина невольно выдохнула, и с этим выдохом из её плеч ушла часть напряжения. Краем глаза, пока стряхивала с рукавов остатки снега, она заметила, как он смотрит на неё. Он стоял у вешалки, уже сняв короткое зелёное пальто, а его лице застыла та же загадочная улыбка. Повесив пальто на крюк, он резко, слишком громко и грубовато для этой уютной атмосферы, крикнул в сторону полупустой стойки, заставив девушку подпрыгнуть на месте: — Эй! Столик на двоих! Будь добр. Голос из-за стойки отозвался с ленивым любопытством: — Ого! Какие люди! У тебя гостья? Кто она? — Путница, — отчеканил он, не оборачиваясь, чётко и громко, нарочно привлекая лишнее внимание и выставляя её на всеобщее обозрение. — Заблудилась, бедная. Крис внутренне съёжилась. То ли от стыда, то ли от острого осознания, что в этой нарочитой громкости и игре на публику было что-то неуловимо знакомое. Какая-то узнаваемая бравада, стиль, который она где-то уже слышала. Неужели… Она тряхнула головой, отгоняя абсурдную мысль прочь. Не может быть. Совпадение. Просто тип такой — выпендрёжник. Но он уже указывал на свободную вешалку: — Повесь пальто. Не переживай, местные воришки предпочитают гаджеты. Я пойду, застолблю столик у окна. Там, — он кивнул вглубь зала, — хоть на что-то смотреть можно. Она застыла на месте на несколько лишних секунд, медленно снимая пальто. Мысли метались, а сердце, только-только успокоившееся, снова заколотилось с новой, тревожной силой, отзываясь не на страх, а на смутную догадку. Когда она, наконец, подошла к указанному столику у большого, затемнённого ночным городом окна, он уже сидел. Успел чуть поправить взъерошенные от капюшона волосы и убрать телефон в карман джинсов. Заметив её приближение, он резко выпрямился. Его целенаправленный взгляд снова лег на неё, и на его лице ожила та же игриво-напряжённая улыбка. Кристина посмотрела на него в этот момент так, будто внезапно увидела нечто удивительное и чуть пугающее — не его самого, а ту странную уверенность, с которой он занимал пространство вокруг себя. Сев, она машинальным движением, почти инстинктивно, нащупала ногой плинтус и обнаружила рядом с ножкой стола розетку. С облегчением она воткнула в неё провод от разряженного телефона, сгрузила свою сумочку с плеча на колени, поправила выбившуюся чёлку, заведя её за ухо, и всё это время чувствовала на себе его взгляд. Он скорее не просто наблюдал, а пялился. Чтобы разрядить тишину, она сделала жест вокруг, охватывая взглядом интерьер. — Красивое место… — выдавила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно и естественно. — О, да, — отозвался он, растягивая гласные. — Приятное. «Что с ним?» — мелькнуло у неё. «И что, чёрт возьми, со мной? Мне тоже не по себе с самого начала. И эта его ухмылка..» — У меня тут кое-какие связи, — произнёс он вновь, лениво проводя кончиками пальцев по столешнице, будто рисуя невидимые узоры. Она заметила лёгкий, нервный ритм этого движения. «Он волнуется?..» — Место не пафосное, но своё. Он сделал паузу, словно давая ей осмотреться, а затем медленно выпрямился. — Ладно. Давай определимся с форматом, — его голос приобрёл лёгкую деловую интонацию, но в глазах искрилась игра. — Сразу к делу перейдём? Или сначала проведём светскую часть? А то как-то неловко, мы ведь даже имён друг друга не знаем. И, опережая любой её ответ, он резко протянул руку через стол. Движение было стремительным и уверенным. — Феликс. Она смотрела на его руку секунду, а затем неловко рассмеялась коротким звуком. — Точно, прости, — её голос прозвучал чуть дрожащим тоном от внезапного волнения. — Мне так неловко. Кхм…Кристина. Её пальцы коснулись его ладони. Рукопожатие должно было быть мимолётным, но её рука замерла, точно наткнувшись на невидимый магнит. И он… не отпускал. Его хватка была не сильной, но намеренной. Он не просто пожимал ей руку. Он будто удерживал её, подняв пристальный, изучающий, лишённый теперь и намёка на шутку, взгляд. Он скользнул по её лицу, будто сверяя каждую черту с памятью, задержался на глазах, на чуть разомкнутых губах. В его зрачках отражалось жёлтое пятно света от лампы, и это делало взгляд почти гипнотическим, проникающим куда-то очень глубоко. Мысль пронеслась вихрем, но тело будто онемело. Тишина вокруг сгустилась. Она чувствовала тягучее напряжение, поднимающееся по руке. Первой опомнилась она. Резко, почти отрывисто дёрнула ладонь на себя. Контакт прервался, оставив на коже призрачное ощущение его тепла. — Прости, — пробормотала она снова, уже не зная, за что извиняется, и неуклюже улыбнулась, отводя взгляд. Только тогда он отпустил её окончательно, медленно, как будто нехотя. Затем откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и принялся смотреть на неё с новым, нечитаемым выражением. Улыбка с его лица не исчезла, но сменилась — стала задумчивее, с лёгким прищуром. — Кристина, — повторил он, будто пробуя имя на вкус, запоминая. Она машинально кивнула. — Звучит… солидно. Даже официально. Казалось, он нарочно доводил её до состояния, когда хочется провалиться сквозь землю от неловкости. Её взгляд скользнул по нему, и она ответила уже увереннее: — У тебя… тоже необычное. — Где работаешь? — А? — Твоя работа: она про общение с людьми или про борьбу с техникой? — Он ухмыльнулся. — Потому что если первое — ты герой, раз ещё не сбежала. А если второе — искренне соболезную. Кристина не выдержала и фыркнула, хоть и старалась сохранять недовольную мину. — Бухгалтер, — сдалась она, пожимая плечами. — Если тебе так интересно. Ни то, ни сё, а что-то посередине. Не самое захватывающее, но… сейчас всем нелегко с работой. — с лёгкой улыбкой закончила девушка. Взгляд Феликса изменился. Он уставился на неё так, будто увидел призрака. Его лицо застыло. И её собственная мысль тоже. В этот момент официант поставил на стол две кружки с парящим напитком и, бросив на них беглый взгляд, удалился, не решившись нарушить натянутую тишину их диалога. Тишина между ними стала густой, звонкой. Слышится лишь тихий джаз, игравший в этом тихом помещении. Ей стало так не по себе, что она потянула к себе стакан, пытаясь занять руки. — А… что насчёт тебя? — спросила она, и голос её прозвучал слишком громко в этой тишине. Она сгладила интонацию, стараясь вернуть всё в рамки нормального разговора. — Ты где-нибудь работаешь? Он резко встряхнул головой, отгоняя последние сомнения. Моргнул раз, другой — и его лицо расплылось в широкой, вымученной ухмылке, которая не дотягивала до глаз. Оперся локтями о стол, наклонился так близко, что она почувствовала исходящее от него напряжение, и взгляд его из-под опущенных век стал острым. — Тебе не надоело? — выбросил он одним выдохом. Фраза повисла в воздухе — резкая и явно лишённая всякой игры. Вопросом здесь и не пахло. Сплошная горечь обвинения… Она не поняла. Не поняла этого поворота, этой внезапной грубой прямоты. Её бровь лишь чуть дрогнула и поползла вверх в немом, выжидающем вопросе. — Ты про… работу? — Про игру в незнакомцев. — произнёс он тихо. Его голос стал ниже, но на его лице всё так же играла эта странная ухмылка. — Вот честно — с какого момента ты меня узнала? Когда я обернулся в переулке? Или может, раньше? Кристина вздрогнула. Не только от тона. От того, что её полуосознанное ощущение, которое она всё это время гнала прочь как абсурдную игру воображения — «он кажется знакомым, это просто наваждение, таких лиц тысячи» — вдруг обрело вес и ледяную ясность. Она приоткрыла рот, не находя слов. Голос дрогнул, став беззвучным шёпотом: — Что ты… Он не дал договорить. Его улыбка наконец угасла, сменившись выражением предельной и болезненной ясности. Он произнёс медленно и отчётливо, вкладывая в слова весь груз пережитого: — Ну что ж, Крис. Раунд вничью. Хотя нет, твой был дольше. Приветствуем обратно. — Он сделал паузу, давая ей прочувствовать каждый слог. — Или тебе больше нравилось, когда я звал тебя «Помни»?