Дешевый драм-ситком

Балконная дверь открыта настежь, запуская в квартиру свежий воздух и выветривая все следы их занятий. Казутора сразу знал, что найдёт там именно Чифую. — Мы целовались. В душе. — Первое, что говорит Мацуно, рассматривая двор в окне и вертит в руках свою курилку. — Только ли? — Насмешливо тянет Ханемия, подходя к нему плечом и коротко пихает его бедром. — Здорово. — Спокойно озвучивает он забирая дудку себе. — Нет, ну... Я имею в виду, что... — Чифую бесцеремонно обрывают на полуслове, притягивая за подбородок и непринуждённо прижимаются к губам. Ханемия мягко ведёт языком, прихватывает и мимолетно втягивает верхнюю губу в рот. Прикосновение выходит таким трепетным и воздушным, полностью иным, если сравнивать с постелью. — Что ты делаешь..? — Спрашивает он, как только Ханемия возвращает его голову на место. — Ты переживал, что вы целовались без меня, решил как-то облегчить тебе жизнь. Если не против, Баджи я потом поцелую, лады? — Я не... — Мацуно заливается краской и смущённо отворачивается, чем вызывает смешок от Казуторы. — Мы не так целовались... — Зачем-то возражает он и стыдливо морщится, понимая, что ни грамма себя не оправдал. — Мацуно, — Ханемия вздыхает долго и тяжело, давая себе время подобрать слова. — Я не хочу сейчас долбиться в десна, мне пока хватило на пол жизни вперёд. Но если ты прям настаиваешь... — Казутора разворачивает парня к себе, а после рывком усаживает на широкий подоконник, как в самой банальной драме. Пластик позорно скрипит, но вес выдерживает. — Я не... Просто предупреждаю? Совесть и все такое. — Голос Чифую становится на пару тонов выше от неожиданной перемены в положении. — Хорошо. — Ханемия облегчённо улыбается и тычется носом в чужую шею. — Я тебя услышал. Посиди так немного, не против? — Не против, но... — Чифую от чего-то взволнованно дёргается и смущённо возвращается на место. — Отлично. — Звук глушится о его кожу. Губы Казуторы сухо скользят вдоль ключицы, прослеживая их отметины и останавливаются на плече. По некоторым сразу видно автора: красные, набухшие пятна, с двумя точками клыков не оставляющие места для догадок. — Казутора, прекрати... — Чифую в противовес подставлялся под бережные касания, всем видом борясь с собой. — Это твоё желание или проснувшееся чувство справедливости? Меньше часа назад ты повалил меня на кровать и почти взял силой. — Нас было трое. Сейчас это несправедливо по отношению к Баджи-сану. Тебе было бы приятно, будь ты на его месте? — Не думаю, что испытываю какой-то всплеск ярости от такого сценария. Да и в ванной вас это не остановило, так что... — Чифую цыкает и ведет плечом в сторону, из-за чего приходится переползти на шею. — Тогда прекрати хотя бы потому, что у меня снова встаёт. — На выдохе шепчет Чифую, а венка пульса под губами начинает безжалостно тарабанить. Тора косится на пах блондина и впервые грустит от чьего-то возбуждения. Измученный вздох едва не срывается с губ. Ладонь на автомате накрывает Чифую сквозь ткань одежды и бесстыдно сжимает. Член под рукой твердеет за секунду, а затем Ханемия без раздумий ныряет под резинку и вытаскивает ствол наружу под сбивчивую брань блондина. — Я все-таки думаю, что ничерта тебя не вывожу, — проговаривает Казутора ему в грудь и со стуком валится на колени. Мацуно не успевает произнести ни слова. Ханемия вбирает головку в рот и вскидывает на него едва не усталый взгляд. Прерывается, с хлюпом выпускает член изо рта, облизывает губы, чтобы обвести языком, и резко насаживается так глубоко, как может. Мацуно тихо вскрикивает и сгибается пополам, запуская обе руки в чужие волосы. Ханемии хотелось бы жёстко, пошло, развязно и грубо, как в порнухе. И он искренне старается соответствовать: втягивает щеки, глотает, когда получается, и энергично скользит губами по длине. Так, как обычно делает для Баджи, хоть и практики давно не было. Но Казуторе уже не семнадцать, а шел третий десяток, и он занимается сексом уже сильно дольше, чем обычно, ещё и почти без перерыва. У него гудит в висках и ноют сбитые по молодости колени. Он старается, честно, но Мацуно, кажется, сегодня удовлетворяться не намерен. — Давай, только побыстрей, первый этаж, как-никак, — хрипло предупреждает Ханемия, на секунду выпустив Чифую изо рта. Формула действий повторяется практически точно, только движения становятся немного глубже. На очередном кивке головой Чифую неожиданно дергает его голову от себя и кончает в рот, а не в горло, и Ханемия почти счастлив. — Воу, я не вовремя? — раздаётся со стороны двери, и оба вздрагивают. Кейске удивлённо усмехается и проходит на балкон. — Я-то думал, че они так долго курят, а здесь у Мацуно пятый забег... — Баджи усаживается кривую табуретку рядом, которая, кажется, появилась здесь раньше самого дома, и снисходительно скалится. Казутора сплевывает в, и без того печальный, кактус, что вынесли погибать сюда за компанию с табуреткой, и трет губы, переваривая смысл слов. А затем оторопело вскидывает глаза на Чифую. — Пятый. — Для уточнения повторяет он, и видя как Баджи сыто кивает, чувствует, что у него дёргается глаз. — Чуфую, у тебя второй пубертат? Звякнул, предупредил бы, что двоих не хватит. — Фу. Я больше ни с кем не... хотел. — Не договаривает Мацуно, но каждый понимает, что тот имел в виду. Кейске хмыкает с какой-то непонятной печалью и ворошит влажные волосы. Шестерёнки в голове начинают медленно скрипеть, и в памяти всплывают фрагменты странного поведения. Мысль, к которой приходит Казутора кажется ему дикой. — Кей, выйди на секунду, пожалуйста. — Ханемия старается придать голосу лёгкости, но напряжение буквально витает в воздухе. — Вы стесняетесь? — Ради приличия возмущается Кейске, но все равно поднимается со стула. Любопытство душит. Но Казуторе он всегда доверял. Даже в такие странные моменты. Потом тот обязательно объяснит причинно-следственные связи, что надумал и все встанет на места. Спина брюнета исчезает в квартире, а дверь на балкон интимно прикрывают. — Жалеешь? Что так все вышло. — Произносит Ханемия, как только они остаются одни, начиная сильно издалека. — Я не знаю, на самом деле... — Чифую, все ты знаешь. Давай по существу. — Чуть нервно перебивает Казутора, внимательно вглядываясь в чужое лицо. — Нет, — слова слетают с чужих губ твердо, не давая никаких сомнений. — Ни секунды. Скорее, не знаю, что чувствовать. Думаю, я зашёл дальше, чем следовало, — продолжает Чифую, открыто смотря ему в глаза. — И что это значит? — спрашивает Ханемия, уже зная, что не хочет слышать ответ. — Не считая сегодня, у меня все было под контролем. Ну, практически всегда. И сегодня я хотел дать нам всем карт-бланш на желания. Единственное жаль, не вышло почувствовать вас обоих в себе, но в целом, мне все понравилось. — Так, стой... Погоди. — Ханемия игнорирует последнюю часть высказывания и оторопело хлопает губами, как выброшенная на берег рыба, наконец складывая фрагменты пазла воедино. — Ты все подстроил? — Ну да, считай это моя исповедь. Не такой я и святой. — Я... Я даже не знаю, это жутко или отчаянно... Я... Мы реально думали, что тебе нужна помощь, а в итоге получается, нас просто развели. Мацуно, ты чокнутый? — Я понимаю, почему ты злишься, но я... — Нет, ты не понимаешь, почему я злюсь, — Казутора сжимает губы и зарывается лицом в руках, находясь в полном шоке. — Ну, то есть, ты мог бы сказать это словами через рот или намекнуть, на крайняк, а ты выбрал самый ебанутый способ из имеющихся, поэтому... Да. Я злюсь. — А, ну да, как я сам не догадался? Подойти к вам и спросить: "Хей, парни, не хотите взять меня третьим?", это же что-то вроде зарубиться в плойку после работы? И вы, естественно, бы сказали: "Да, давай прыгай к нам!" — Мацуно остервенело машет в воздухе на моменте кавычек и закатывает глаза. — Подойти и сказать: "До трясучки хочу с вами трахнуться" – идея замечательная! — А лучше сожрать какую-то хуйню и приползти домой в невменозе? А если бы ты свалился ещё у бара? Или в такси? Или ещё пяти местах до ебучей победной двери квартиры? Это же поступок гребанного психопата, а не хитровыебанный план. Тебе просто невероятно повезло, что у тебя получилось. — План был... Не идеальный, признаю. Но все ещё самый осуществимый, а главное – он сработал. Так что не драматизируй. — Мацуно складывает руки на груди в не самой удачной попытке спрятаться и выглядит даже виновато. — Нет, Чиф, ты не понимаешь? — Вся злость на Чифую трансформируется в тройную усталость. — Я действительно уверен, что мы могли прийти к решению проблемы аккуратно и нетоксично, или типо того. Как там щас говорят? Мелкими шажками, постепенно. Понимаешь? Ты, блять, можешь быть хоть сто раз уверен во невзаимности, но как знающий человек, я уверяю тебя – ты не прав. — Я не понимаю. — Даже под дурочка косить не приходится. — Да чего тут можно не понять? Клянусь богом, поверти ты задницой ещё с неделю, инициатором разговора был бы даже не ты... Ахуеть. — Казутора делает несколько шагов от Чифую, разглядывая того с ног до головы и все еще не может поверить в то, что оказался прав. Снова. — Актёр, блять, артист! Не знал он, че выпил... Мацуно, какой же ты идиот! — Я идиот? То есть, ты со своим горячо-холодно - гений какой-то? Ты только и делал, что ревновал. С нашего знакомства. Извини, не знал, что ты вдруг переобулся в отношении меня, только потому, что я немного здесь пожил. — Я не... — Ханемия хмуро мотает головой и непонимающе соскребает все нюансы. Приходя к неутешительному выводу на этот счет. — Ох, так вот как все это время выглядело. Мацуно, я влюблён в тебя с момента как более-менее привык. И все наше общение это какой-то извращенный флирт. Я думал, мы оба это понимаем. — И в какой момент ты это для себя осознал? — Глаза Чифую шокированно округляются, а лицо становится ещё бледнее. — Чуть больше трех лет назад предположил, а за последние месяцы убедился. — Со вздохом разъясняет Ханемия, но видит, полное недоверие на чужом лице. — Кейске, я уверен, тоже тебя любит. — Как приговор добавляет Казутора, и махает рукой на попытки Мацуно в дискуссию. — Да. Возможно, в шестнадцать лет я плевался ядом от этого факта, но люди меняются. Это факт, так что заткнись. — Он не говорил... — Единственный аргумент, что успевает промямлить Чифую. — Он... Специфический... Понимаешь? Здесь не слушать нужно, а чувствовать и наблюдать. Ты ведь не глупый? — Голос под конец переходит на доверительный шёпот. Казутора терпеливо вглядывается в чужие глаза в надежде высмотреть понимание, но Мацуно не особо воодушевленно хмурит брови и мотает головой не давая даже шанса этой мысли. — Для чего ты пытаешься меня переубедить? — Чифую сверлит его взглядом в упор. — Он не дружит так, пойми. Рюгуджи - наш друг детства. Сано туда же, Такаши... Мне продолжить перечислять? Ты же всегда был на другом уровне, не просто так, ведь, я ревновал. У Баджи много друзей, тем неменее, бесил меня только ты. Он не сказал об этом по ряду очевидных факторов, но это и не нужно никогда было. Поэтому, пожалуйста, давай заканчивать эту драму с неразделенной любовью и, наконец, общаться через рот. Без всяких конченных выкрутасов, ты бы еще вскрылся, ей-Богу! — Ханемия даже задыхается под конец своего монолога. Как же эти двое друг друга стоят. Чувство дежавю маячит на подкорке сознания. Как и ощущение, что не будь его, Казуторы, эти двое бы все ещё не были бы вместе, только из-за того, что не поняли бы наличие отношений. Вид Чифую теряет всю свою враждебность и крошится старой штукатуркой. — Я тоже придурок, признаю. Также принимал все как должное. Но, оказывается, значительно проще, воспринимать тебя не как часть проблемы, а часть её решения. Поэтому, я тут и распинаюсь...Чифую..? — До ушей доноситься тихий всхлип, а в груди что-то ёкает. Мацуно ревёт. Не красиво, не театрально. Краснеет всем лицом и громко шмыгает носом. Вся тирада виснет в воздухе как шар для сноса дома и на полной скорости летит в их сторону. — Это всегда было... Нелегко. С Кейске. А потом, в придачу, и ты... — Чифую дышит неровно, давится воздухом между словами и трет восполенные глаза. — Я думал, что сойду с ума, и... Да какого хера я ною! — Мацуно насильно тормозит свою едва начатую истерику и с силой бьёт затылком аккурат об оконную раму. — Ты не можешь рассказать мне такие вещи после стольких лет! Ханемия, ты полный мудила! — В сердцах выдает Чифую впиваясь пальцами в ткань футболки чтобы просто занять руки. — Да. — С полным пониманием соглашается Казутора. И видя как Мацуно жжет его глазами исподлобья, сердито и с явной обидой, все равно хочет сгребсти его в охапку вопреки чужому настрою. В повисшей тишине раздаётся тихий щелчок замка и в двери показывается абсолютно радостный Баджи, который вытягивает в проем сбежавшего кошака и не рассматривая парней весело сообщает, что тот вернулся ровно также как свалил. А затем чувствует атмосферу на этом маленьком балконе. — Форточку я закрыл и... — Кейске натыкается глазами на Мацуно, котрый выглядит как рак и совершенно виноватого Ханемию, недоуменно вскидывает брови. — Ого... В прошлый раз мне понравилось больше... — Расстеряно добавляет он. — Просто здесь происходит истина. — Безысходно итожит Тора. — А теперь, раз ты тут, давай вместе признаем, что Мацуно нам небезразличен, или клянусь матерью, он задушит меня во сне сегодня. — А. Ну, если честно, то да. — Расстеряно и отчасти неловко признает Баджи и пристыженно мажа по ним взглядом и выпускает кота из рук на пол, а после возвращается глазами на Чифую, — Давно, на самом деле, я просто не был уверен во взаимности тогда, а потом просто решил не усложнять? А как вы к этому пришли? — Сконфуженно уточняет парень. — Чифую каждый раз отрицает очевидное. Взаимность есть. И я как знал, что нам нужно поболтать об этом завтра. Но вышло как вышло... — Обречено проговаривает Казутора. — Меня он, кстати, любит больше! — В шутку добавляет он и получает ни разу не слабый удар в плечо. — Хочешь что-то добавить, Чифую? — Лукаво негодует Ханемия потирая ушиб. — Иди нахуй, Ханемия. Я вас обоих ненавижу, — Заявление определённо ироничное. Мацуно рывком отрывается от стены проходя мимо парней. — Ты куда? — Доносится в след обеспокоеный голос Кейске. И фоновое "В следующий раз, возможно!", уже от Казуторы, за что тот, кажется, снова получает по шее. — Спать! — Рявкает блондин наконец пути к постели и, подумав, сообщает, — Оба спите на полу, больные садисты. Даже разговаривать с вами не хочу. Футон сегодня никто не расправляет. А просыпаться оплетенным руками сразу с двух сторон, то, к чему Мацуно ещё придётся привыкнуть. Но сложности могут возникнуть только особенно душным летом. * * * Дом - это место, где можешь спокойно быть собой, отдыхать... Ну дальше вы помните. У Казуторы Ханемии получилось туда вернуться. Да, с некоторыми нововведениями. Но человек может подстроиться и привыкнуть ко всем обстоятельствам в своей жизни. К тому же, Ханемия совсем непривередливый. Тем более, если эти обстоятельства оказываются достаточно приятными в своей сути.