under your spell

дмитриев сдержал слово. он действительно перестал меня заебывать. это было самое странное, что он сделал за все время. больше не было ни одного мерзкого слова в мою сторону, он в целом не подходил и не говорил мне ничего. как будто он просто существует. и это было... странно. это был не тот сережа, к которому я привык. это бесило. потому что было легче ненавидеть надменного мудака, чем того, кто однажды сидел на холодной плитке у моей двери несколько часов и умолял открыть.  по сути, должно было быть облегчение, что мне больше не ебут мозг. но не было облегчения, было только непонимание и ощущение того, что в этом есть какой-то подвох. но шли недели, а подвоха не было. было ощущение, что я для него просто перестал существовать. нет, не так. будто я стал для него существовать иначе. 

***

прошло несколько недель. перемена перед физикой, я сидел за своей партой , погруженный в мысли, повторяя материал, который будут спрашивать на уроке, но из мыслей меня вырвал голос. -можно сесть к тебе?—сережа стоял рядом с моей партой, держа в руках тетрадь и учебник. его лицо было спокойным, но пальцы, сжимающие тетрадь и учебник, побелели—я это заметил. -что тебе надо?—я удивился и заметно напрягся. с чего бы вдруг дмитриеву садиться со мной?  -ничего, просто сесть.—он все также стоял. с глазами полными надежды, как побитая собака прям.  я смотрел на него. он не отводил взгляд. раньше он всегда смотрел свысока, насмешливо. сейчас—нет. сейчас он просто смотрел. как смотрят на что-то очень важное и меня это смутило. -мест мало?—я не понимал, почему именно со мной он хочет сесть, меня это настораживало, может и начался какой-то подвох?  -я хочу с тобой. я замер, ручка в пальцах дрогнула, я не ослышался? он хочет сидеть со мной? блять, что с ним сука происходит, я уже ничего не понимаю. сначала он два месяца кошмарит меня, избивает.  потом приходит, сидит у моей двери четрыре часа в надежде, что я открою. потом сидит в моей квартире, извиняется. говорит, что больше не будет заебывать меня. потом эти непонятные сообщения. а сейчас это.  в моей голове было сотни мыслей, все они были не очень положительные. я верил и знал, что люди меняются. но не этот. в его изменения я не верил. не может он поменяться, а если даже и смог, то не за несколько же недель? -что ты несешь?—ответил ему я, с глазами, полными непонимания. -я хочу сидеть с тобой,—повторил сережа. спокойно, без вызова, без насмешек, без какого-либо говна. просто по-настоящему, искренне. я промолчал, немного помялся. мне было очень непонятно, у меня был резонанс в голове. я не знал, что думать и что говорить. его слова выбили меня из колеи. тот сережа, которого я знаю, сел бы не спросив, бросив еще пару мерзких словечек о том, что я пидор и фрик. а этот сережа.. спрашивает. смотрит своими голубыми щенячьими глазами. и вот не понятно, что мне хочется больше: ударить его или узнать, что же с ним происходит. почему он сейчас такой? поменялся? или это его новая продуманная выходка?  -ну садись,—выдохнул я и снова уткнулся в физику. почему мудак, который заебывал меня на протяжении двух месяцев, сейчас смотрит на меня своими голубыми глазами, в которых была надежда, что я разрешу сесть рядом с собой? смотрит на меня так, будто от моего ответа зависит его жизнь. -правда можно?—в его голосе проскочило что-то детское, почти счастливое. как будто он ждал этого момента всю жизнь. -дмитриев, не заставляй меня жалеть о том, что я разрешил сесть со мной.—я съязвил. если он извинился, написал какую-то хуйню в телеграмме о том, что я открыл ему глаза, не заебывал меня, то это не значит, что я простил. что я так быстро поверил, что он изменился. мне мало этого. а может это его очередной план? чтобы я привык к нему такому, а он потом сделал больнее, ударил еще раз, только еще сильнее? он сел. аккуратно. как будто пытался не делать лишних движений, боясь меня лишний раз раздражать. от него пахло табаком и дождем—как в тот день, когда он пришел ко мне домой. запах, который почему-то так ярко отпечатался в моей памяти.  -а ты не боишься, что твои дружки будут тебе предъявлять за то, что ты сел с фриком и пидором?—вопрос изо рта вышел непроизвольно. мне хотелось узнать, что же он скажет. важно ли ему то, что о нем подумают люди. -мне поебать, что они скажут. я делаю то, что хочу и блять, прекрати себя так называть.—сережа смотрел на меня, сказал буквально на одном дыхании. -в смысле «прекрати себя так называть»? а разве это не ты меня так называл на протяжении двух месяцев?—опять непонимание. почему это для павлина дмитриева я больше не фрик и пидор? -дим, я же извинился. у меня ебанутые проблемы были, я сука не знал, что происходит в моей жизни ряльно.  я только хотел сказать, что какого хуя я вообще виноват в его проблемах и почему я попадал под горячую руку, но он продолжил, похоже увидел, что я хотел возразить на его слова. -я понимаю, что меня это сука никак не оправдывает. я мудак, точнее… был мудаком. ты можешь меня не прощать, но.. позволь хотя бы показать тебе, что я поменялся. был мудаком? позволить показать, что поменялся? блять. что с этим человеком. почему он такой нестабильный? -почему я должен в это верить и уж тем более смотреть на твои изменения?—это было не со злостью, это был интерес. почему, по его мнению, я должен согласиться. -пожалуйста.. дим, правда, я.. я поменялся и меняюсь до сих пор. позволь мне показать тебе это. его лицо было таким.. взволнованным? его голос был почти умоляющим. почему он так переживает и с чего бы ему вдруг доказывать мне, что он поменялся? почему он так резко поменял свое отношение ко мне?  в моей голове было все больше непонимания, вопросов, на которые я пока не мог найти ответы. ну ладно. посмотрим, что из этого выйдет. я не простил, я просто буду наблюдать, я просто буду смотреть, поменялся ли он. -ну ладно, время покажет, как ты изменился.

***

сережа сидит рядом и молчит. раньше он никогда не молчал. раньше он заходил в класс громко, разваливался на стуле, кидал в мою сторону мерзкие слова. я ненавидел этот голос. ненавидел, как он звучит, ненавидел, как врезается в виски. сейчас он молчит. просто сидит, смотрит в учебник, но я вижу— он не читает. краем глаза замечаю, как его пальцы гладят обложку тетради. бессознательное движение, успокаивает себя этим. чего он боится? меня? и почему всегда в себе уверенный дмитриев сейчас сидит так, как будто на иголках?  когда мы начали записывать тему, он попросил ручку. я молча протянул. наши пальцы не соприкоснулись, но он замер на секунду дольше, чем нужно, меня это удивило. -спасибо,—сказал сережа тихо. я кивнул. меня все больше и больше поражает дмитриев за эти несколько недель. если бы мне кто-то сказал об этом два месяца назад, я бы рассмеялся. сказал бы, что скорее ад замерзнет, чем этот мудак скажет мне спасибо. ад, кажется, замерзает. после урока он ушел быстро, почти сбежал. даже не обернулся. я смотрел ему в спину и чувствовал странную пустоту. как будто ждал чего-то еще. какого-то подвоха, удара в спину. но подвоха не было. он просто ушел. на следующий день я пришел в школу случайно пораньше. пошёл в туалет, на третий этаж курить. обычно туда вообще никто не ходит из учителей и даже учеников. только такие, как я, курильщики. ну или парочки, которые не могут дотерпеть до дома и идут  целоваться в туалет на третий этаж. я зашел в кабинку и сел на подоконник, открыл окно, зажег сигарету и сделал первую тягу. горло и легкие приятно обожгло, я выдохнул пар в окно. но тут я услышал три приближающиеся фигуры в сторону туалета. я прислушался. мужские голоса—и уж очень похожи на голоса моих одноклассников. саши, миши и сережи. они что-то бурно обсуждали, точнее, миша и саша, сережа, на удивление, молчал. мне хотелось послушать, что же они обсуждают. да, я понимал, что это неправильно, но интерес взял вверх над совестью. -слышь, серый, а это че за вкидон вчера был?—сказал саша. -какой? -ты че вчера с ицковым сел опять? ты че, пидором тоже стал?  понятно, вот сейчас сережа и покажет свое истинное лицо. покажет, что нихуя он не поменялся. но тогда зачем вся эта показуха? значит, он что-то действительно задумал? -тебя ебет? захотел и сел, не твое дело.—сережа затянулся и продолжил,—прежде че то людям пиздеть, расширь кругозор и узнай, что геями не становятся. ориентация еще в утробе матери определяется, еблан. на моем лице было заметное удивление. да какое там удивление—я АХУЕЛ. сережа не начал меня срать. в душе как-то странно, но приятно кольнуло, когда он повторил мои слова об ориентациях. так еще сказал «геем», а не как обычно его ебучее «пидором». блять, похоже, сережа действительно поменялся. сейчас же он не знает, что я тут. логично, что если бы он задумал какой-то план, то ему бы перед своими дружками не надо было играть на публику.  -серег, ты че? он тебе мозги промыл за один урок?—вступил в диалог уже миша. -да блять, вы оба конченые? че вы несете? если еще какая-то хуйня подобная будет, то я просто прекращу с вами общение. нахуй мне такие тупые в окружении. -да не кипятись ты так. просто карта лежит как-то не по масти. ты же сам всегда осуждал его, мягко говоря.—сказал уже саша. -я переосмыслил все. наконец начал разбираться со своей головой и ходить к специалисту. советую вам тоже провериться, а то вы пиздец ебнутые. давайте, скучно с вами.—сережа развернулся и, похоже, пошёл на выход из туалета. значит, к специалисту начал ходить? интересно. мне льстило то, как он с ними разговаривал, подтвердил свои слова о том, что поменялся. но поспешные выводы я не стал делать. я заметил этот момент, буду и дальше наблюдать. но в душе что-то покалывало, приятно. мне было очень непривычно слышать и видеть такого дмитриева.  я сидел на подоконнике, сжимая сигарету, и не чувствовал вкуса дыма. в груди разрасталось что-то большое, горячее, тесное. я не знал, как это назвать. не доверие. не прощение. но что-то, что раньше было сжато в кулак—начало медленно разжиматься.